ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Скучаю по тебе
Любовь без правил
Руки оторву!
Тетрадь кенгуру
Цвет жизни
Девочки
Необходимый грех. У любви и успеха – своя цена
Я – танкист
Исповедь бывшей любовницы. От неправильной любви – к настоящей

Категория III: ради этих стоит брить ноги, независимо от того, что на вас надето.

Категория IV: мужчины, ради которых стоит не только обработать ноги депиляторным кремом, но и добавить отшелушивающий крем.

Вне всякого сомнения, этот мужчина относился к категории IV. Конечно, если вам нравится такого рода мрачная, довольно опасная мужская красота.

– Надеюсь, вы пришли сюда не для того, чтобы убить время, – заметила девушка. – Не изволите ли изложить суть дела.

– Меня привело сюда праздное любопытство, – задумчиво произнес Гамильтон, продолжая разглядывать плакаты. – Мне любопытно узнать, что за примитивный пошляк зарабатывает себе на жизнь подобным образом.

Хотя Клодия на все сто процентов была согласна с ним в том, что Райан – примитивный пошляк, сейчас она не хотела признавать это.

– Главное направление бизнеса моего кузена – услуги малолитражных такси, – объяснила девушка. – Киссограммы – побочный бизнес. Кстати, некоторые люди считают киссограммы забавными… Я имею в виду нормальных людей, обладающих чувством юмора.

Гамильтон пристально посмотрел на нее.

– Вы имеете в виду таких людей, как вы?

– Естественно.

– Значит, вам доставило бы удовольствие, если бы какой-нибудь полуголый Тарзан ворвался к вам в разгар приятного ужина?

Клодия чуть не вздрогнула, живо представив себе эту картину. У Тарзана, который в настоящее время работал у Райана, были руки, похожие на макароны, и он исполнял свой номер в устрашающего вида синтетической леопардовой шкуре.

– Да, меня бы это позабавило, обожаю Тарзанов. И если вы явились сюда, чтобы высказывать ехидные замечания, то, извините, у меня есть дела поважнее, чем вас выслушивать.

– Я явился не за этим. – Гамильтон сложил на груди руки. – Мне хотелось бы узнать, сколько заплатила моя дочь за ваше представление?

Клодия остолбенела от неожиданности.

– Неужели та смуглая девушка в ресторане – ваша дочь? – спросила она наконец. Теперь Клодия видела, что между ними есть некоторое сходство, но Гамильтон слишком молод, чтобы быть ее отцом.

Она заметила, что его позабавило ее замешательство, как будто он прочел ее мысли. И глаза у него были не такие уж ледяные, как ей показалось вначале. Почему-то они вдруг напомнили Клодии озера в Исландии, которые на первый взгляд кажутся ледяными, а на самом деле теплые, потому что на дне их бьют горячие источники.

– У меня одна дочь, по крайней мере мне не известно о существовании другой. Но такой, как Аннушка, более чем достаточно. И, к вашему сведению, ей всего шестнадцать лет.

– Шестнадцать? – изумилась Клодия. – Я бы дала ей…

– Знаю, она выглядит на двадцать три года с тех пор, как ей исполнилось четырнадцать с половиной лет.

– Она назвалась вашей подружкой.

– Я догадался. Вы заявили об этом достаточно громко, так что половина населения центральной части Лондона теперь в курсе. Я повторяю свой вопрос: сколько?

Клодия помедлила в нерешительности.

– Зачем вам знать?

– Чтобы вычесть эту сумму из денег на карманные расходы. Очевидно, дочь получает больше чем нужно, если позволяет себе оплачивать дурацкие розыгрыши.

Хотя в глубине души Клодия ему посочувствовала, признаваться она в этом не собиралась.

– Не слишком ли суровые меры вы намерены предпринять? К тому же я, пожалуй, не смогу предоставить вам такого рода информацию. Это противоречит нашим моральным принципам.

– Моральным принципам? Моральным принципам? – Звонок телефона прервал его возмущенные возгласы.

– Мини-такси Райана, – ответила Клодия. Поступил заказ на обычный рейс в аэропорт, и пока она записывала адрес, Гамильтон не сводил с нее проницательного взгляда. Реагировать на его взгляд с холодным достоинством становилось все труднее.

– Если вы намерены все утро торчать в офисе, то, надеюсь, не рассчитываете, что я стану поддерживать с вами светскую беседу? – сказала она. – Я сегодня не в лучшем настроении, и мне не хочется общаться с человеком, который обращался со мной так, словно у меня чума.

– Чума? – фыркнул он. – Вы еще легко отделались! – Гамильтон шагнул ближе, и Клодия снова почувствовала дразнящий запах его лосьона, воспоминания о котором преследовали ее со вчерашнего вечера. Запах был едва уловимый – шепчущий. Клодия вдруг почувствовала, как сладко замерло сердце.

Память словно перекрутила назад видеопленку до того момента, когда она почувствовала губы Гамильтона на своих губах и он продемонстрировал ей, как «это» делается должным образом. В тот момент Клодия была настолько ошеломлена, что даже не сопротивлялась, теперь же наступила запоздалая реакция.

Они встретились взглядами, и девушка почувствовала, как что-то изменилось, они остро почувствовали присутствие друг друга, испытав трепет, который охватывает мужчину и женщину, когда те перестают быть друг для друга посторонними людьми.

Гамильтон заговорил снова, и ощущение испарилось.

– Все эти россказни о пари – вранье, я ведь вижу, что подобное занятие не для вас. Чем вы занимаетесь на самом деле? Может быть, вы актриса, оставшаяся без работы? Ваше представление привлекло внимание всех присутствующих в ресторане.

Вот было бы здорово, если бы его слова мог услышать старый учитель драматического искусства, тот самый, который сказал ей когда-то: «Тебе, Клодия, лучше забыть об артистической карьере. У тебя весьма посредственные способности!»

– Должна разочаровать вас, но последний раз я играла в школьном спектакле.

Клодия понимала, что больше всего Гамильтона интересует, почему она вообще появилась в ресторане. Он снова окинул ее взглядом.

– Как вас зовут?

Такого вопроса девушка не ожидала. На мгновение ей представилось, как ее привлекают к суду за преднамеренное нарушение спокойствия в весьма респектабельном ресторане.

– Зачем вам знать?

У него чуть приподнялись уголки губ.

– Почему вы нервничаете?

«Нет, к суду он меня привлекать не будет, – подумала Клодия с неожиданным облегчением. – Он не настолько сильно рассердился».

– Мой псевдоним Соблазнительная Натали, – любезно сообщила она, – или Прелестница Фифи, если приходится исполнять роль французской горничной. Удовлетворены?

– Придется удовлетвориться. Хотя бы для того, чтобы знать, кого не следует заказывать, если мне когда-нибудь придет в голову обескуражить своего злейшего врага. Я бы предпочел кого-нибудь, кто сыграет роль более профессионально.

Клодию его замечание задело за живое.

– Но вы сами сказали, что я привлекла внимание всего ресторана?

– Я имел в виду только вашу роль покинутой мамаши. Все остальное исполнено наивно, как если бы старушка целовала своего любимого кота.

– Я могла сделать все как следует, но вы мне помешали. – Слишком поздно поняв, что Гамильтон ее поддразнивает, Клодия добавила: – Я старалась задержать дыхание и уговаривала себя не трусить.

– Уверен, вы старались из последних сил, – ответил он.

Клодия уже поняла, что не сумеет победить его в словесном споре. Сделав вид, что пустые разговоры ей наскучили, она сказала:

– Мистер Гамильтон, сегодня пятница и сейчас половина одиннадцатого утра. Вы что, не торопитесь на работу? – Она заметила, что одет он, пожалуй, не для работы, но не могла удержаться от ехидного замечания: – Или, может быть, вы зашли сюда по пути на биржу труда? Если так, то не стоит появляться там в подобном пиджаке – он выглядит слишком элегантным. Могут подумать, что вы неэкономно расходуете свое пособие по безработице.

Уголки его губ едва приметно изогнулись.

– Спасибо за совет и позвольте откланяться, мисс Как-бы-вас-ни-звали.

Черт возьми! А я только начала получать удовольствие от разговора.

– В таком случае всего хорошего. Желаю приятного дня. – Гамильтон поморщился.

Клодия не могла бы объяснить, что на нее нашло. Она совсем не хотела окликать его, это получилось само собой:

– Мистер Гамильтон!

Он оглянулся, вопросительно приподняв брови.

3
{"b":"222","o":1}