ЛитМир - Электронная Библиотека

– А что же еще?

Гай почти прикасался к ней под водой, и пока Клодия раздумывала, отодвинуться ли от него или насладиться этой близостью по полной программе, сзади на нее с размаху налетел какой-то мальчишка верхом на надувном крокодиле.

Она, в свою очередь, налетела на Гая, прикоснувшись к нему грудью и бедрами. На какую-то секунду ее ожег жар его тела.

– Извините, – сказала она дрожащим голосом и отодвинулась, стараясь не встречаться с ним взглядом и не отводя глаз от мальчишки, уплывавшего на своем крокодиле. – Так что же, по-вашему, виновато в этом, если не гормоны и непокорность?

– Я думаю, что виноват я.

Ей пришлось взглянуть на него.

– Что вы имеете в виду?

На какое-то мгновение, пока он не отвел глаза в сторону, в них промелькнула тоскливая безнадежность.

– Если хотите знать… – Он помедлил в нерешительности. – Иногда мне кажется, что она меня ненавидит.

Какой бы там орган внутри ее тела ни отзывался на его близость, сейчас ей показалось, что именно в это место ей всадили ржавый нож.

– Почему?

– Не знаю.

Ей вдруг захотелось обнять его и сказать, чтобы он не говорил глупости. Если бы они не находились на глубоком конце бассейна, она, возможно, поддалась бы этому желанию. Но в данных обстоятельствах было бы трудновато удерживаться на воде и одновременно обнимать его.

Не успел остыть порыв утешить его, как ей вспомнилось нечто другое. Та злополучная киссограмма.

Стараясь, чтобы не дрожал голос, она сказала:

– Гай, можно спросить вас еще кое о чем?

– Валяйте. Но не обещаю, что отвечу на ваш вопрос. – Она чуть было не отказалась от своего намерения. Ведь если он не ответит, она пожалеет, что задала вопрос.

– Скажите, когда вы расходились с матерью Аннушки, это было по вашей инициативе?

Он помедлил с ответом, и за эти несколько секунд она успела пожалеть, что раскрыла рот.

– А-а, кажется, я начинаю понимать, к чему вы клоните, – насмешливо сказал он. – Вы подумали, что причина ненависти ко мне у моей дочери может заключаться в том, что я бросил ее мать?

С трудом сглотнув комок, образовавшийся в горле, она посмотрела ему в глаза.

– Вы действительно ее бросили?

– По правде говоря, это она меня бросила.

Зачем я его об этом спросила?

– Я совсем не хотела сказать, что вы это сделали.

– Но вы так подумали. – Не дав ей возразить, он продолжил резким тоном: – Какая разница, кто был инициатором? Извините, меня ждет работа.

В тот вечер Клодия была в отвратительном настроении, хотя Аннушка снизошла до того, что составила ей компанию за ужином и даже немного поболтала с ней.

Мысль о завтрашней поездке совсем ее не радовала. В присутствии отца Аннушка будет дуться и не пожелает разговаривать, а Гай после их сегодняшнего разговора будет похож на комок нервов, и она окажется между ними, как между молотом и наковальней, и будет из кожи вон лезть, чтобы разрядить обстановку.

Короче говоря, веселее не бывает.

Клодия рано улеглась в постель, но была настолько выведена из равновесия, что не могла заснуть.

Зачем я вообще сюда приехала? Даже Райан и его проклятые киссограммы были бы, возможно, лучше, чем это. По крайней мере там я знала, что можно ожидать от этого дьявола в лице Райана.

Уж если говорить о дьяволах, то интересно было бы узнать, почему жена Гая ушла от него. Почему вообще жены бросают своих мужей?

– Может, он с ней плохо обращался?

– Не похоже.

– Может, изменял ей?

– Вполне возможно.

– Может, каждый вечер пропадал в пивной с приятелями?

– Не тот тип.

– Может быть, у него была очень властная мать, которая заставила его сделать это?

– Он бы такого не допустил. Кстати, он никогда не упоминал о своей матери. И об отце тоже.

– В чем же в таком случае заключалась причина?

Пока она искала ответ на этот вопрос, зазвонил телефон.

Помогите!

А что, если это Гай, решивший извиниться за то, что говорил с ней неподобающим тоном, и предлагающий еще разок прогуляться по пляжу?

– Алло, – сказала она дрожащим голосом.

– Клодия? Я тебя не разбудила?

– Кейт! Слава Богу, что ты позвонила, мне до смерти хотелось поговорить с тобой! Ты меня не разбудила, я не могу заснуть.

– Я не стала бы звонить так поздно, но…

Когда до нее дошло, что обычно жизнерадостный, бодрый голос Кейт звучит как-то странно, она услышала голос Пола:

– Скажи ей прямо, Кейт.

В трубке зашуршало, потом она снова услышала голос Кейт и почувствовала, что та плачет.

– Не могу. Скажи сам.

Клодия похолодела от страха. В голове пронеслось: «родители», «несчастный случай», «смертельный исход»… Потом она снова услышала голос Пола:

– Кейт немного расстроена. Из-за Портли. Его сбила машина и…

– Дай мне скорее трубку! – послышался голос Кейт, перемежающийся всхлипываниями. – Он жив, но в тяжелом состоянии. Это произошло примерно час тому назад. Он не явился ужинать, и я начала беспокоиться, а потом позвонили соседи и сказали, что нашли его в палисаднике перед домом. Пол сразу же отвез его в ветеринарную лечебницу, и сейчас его там оперируют, но у них мало надежды. – Голос у нее прервался. – Извини, Клодия, я чувствую себя очень виноватой.

– Ты не виновата, Кейт. – Голос у Клодии тоже дрожал от сдерживаемых слез. – Ты ни в чем не виновата, успокойся.

– Не могу. Мне его жалко. Бедненький Портли. – Она снова всхлипнула. – Пол сказал, чтобы я тебя не беспокоила, пока не будет известно, как закончилась операция. Но я подумала, что тебе нужно знать, чтобы ты могла мысленно поддержать его и пообещать кормить его вкусными обедами, если он поправится.

С большим трудом ей все-таки удалось придать бодрость своему голосу.

– Я это сделаю, не сомневайся. Пообещаю цыплячью печенку и сливки двойной жирности.

– Я знала, что надо было рассказать тебе об этом. – Потом, заметно изменив тон, она обратилась к Полу: – А я тебе что говорила, дурень? Я говорила, что надо ей сообщить!

– Да, дорогая. Ты права, дорогая. Как скажешь, дорогая.

Несмотря на жалость к бедняге Портли, Клодия не могла удержаться от улыбки. Всякий раз, когда Кейт его отчитывала, невозмутимый Пол неизменно соглашался с ней голосом заклеванного супругой муженька-подкаблучника.

– Я позвоню тебе завтра, как только мы узнаем о его состоянии, – продолжала Кейт.

Черт бы побрал эту проклятую поездку!

– Не надо, я тебе сама позвоню. Мы завтра, наверное, уедем из города, не думаю, что мне удастся отвертеться от этой поездки. Если тебе позволят взглянуть на Портли, поцелуй его за меня.

Засыпая, она мысленно подбадривала Портли: «Ты получишь целую банку трески в сливочном соусе в полное свое распоряжение, и я обещаю забыть о том, что ветеринар запретил давать тебе молоко, только не смей умирать».

Глава 10

Еще до того, как они тронулись в путь, поездка не предвещала ничего хорошего.

За завтраком Гай насмешливо сказал:

– Я ожидал, что во время поездки в Низву меня будет сопровождать всего одна хмурая физиономия, а не две.

Клодия воздержалась от замечания по поводу того, что сам он за последнее время отнюдь не выглядел радостным лучиком солнца среди хмурых туч. Они завтракали втроем почти в полном молчании. Гай нервничал, Аннушка, как и следовало ожидать, дулась, а сама она была расстроена мыслями о Портли, но помалкивала, потому что, если начать говорить о Портли, можно расплакаться, а, насколько она понимала, мужчины вроде Гая сочли бы слезы из-за какого-то кота излишней сентиментальностью.

– А ты как думал? – набросилась на отца Аннушка, отрываясь на минуту от колы, которую шумно втягивала через соломинку. – Ей, наверное, не больше, чем мне, хочется, чтобы ее тащили в какую-то пустыню!

Гай нахмурился еще больше.

– Может быть, ты перестанешь хлюпать? И неужели обязательно пить на завтрак эту дрянь?

37
{"b":"222","o":1}