1
2
3
...
56
57
58
...
78

– Я не осуждаю тебя, Гай. То, что ты сделал, было вполне естественно. Вы оба были слишком молоды…

– Но я этого не делал! – резко, со злостью выпалил он. – Я никогда не предлагал этого Анне! – Он довольно долго молчал. – Но я об этом думал.

Как ни странно, Клодия почувствовала огромное облегчение. Ведь ему ничего не стоило солгать.

– В таком случае каким, черт возьми, образом…

– Понятия не имею.

Оба они какое-то время молчали, и слышался лишь тихий плеск волн, набегавших на берег. С глубоким вздохом он провел рукой по голове, взъерошив волосы.

– Майк и тогда был моим закадычным другом. Когда я сказал ему, что Анна беременна, он, не раздумывая, предложил простейший выход. И не успел я что-нибудь добавить, как он заговорил о необходимости подыскать подходящую клинику. Друзья в один голос поддержали его и обещали помочь, скинувшись по десятке. Они все продумали и предусмотрели.

– А что сказал ты?

– Я, кажется, ничего не говорил. Наверное, еще не оправился от потрясения.

– Но они подумали, что ты этого хочешь? – Гай продолжал смотреть на море.

– А как же еще? Когда тебе девятнадцать, такое решение кажется естественным.

– Что ты сказал Анне, когда та сообщила тебе о беременности?

– Сначала ничего не сказал, я был слишком потрясен. Она плакала. Сама она знала о беременности уже несколько дней, но боялась сказать мне. Несколько раз случалось, что она забывала принять противозачаточные пилюли, но ей и в голову не приходило… и так далее и тому подобное. Она была очень расстроена и все беспокоилась о том, что скажет ее отец, когда узнает.

Гай взял Клодию за руку, и они немного прошлись по пляжу.

– Никогда не забуду этот день. Мы договорились встретиться в обеденный перерыв в кафе. И вот посередине обеда она вдруг сообщила мне новость. У нас даже не было времени поговорить об этом. Сразу же после обеда у нее была назначена встреча с каким-то консультантом. Анна помчалась на встречу, а я был так ошеломлен, что забыл расплатиться по счету: встал из-за стола и пошел к выходу, где меня и перехватили. Кажется, даже полицию хотели вызвать.

– Только этого не хватало! Чем же все закончилось?

– В конце концов мне поверили. Не обошлось, конечно, без ехидных замечаний по поводу того, что молодые парни сами не соображают, в какую беду могут попасть, потом меня отпустили. Именно в тот день я и рассказал обо всем Майку. Мы с ним зашли после лекций выпить пива, и мне было необходимо с кем-нибудь поделиться. Я вернулся домой, не зная, что предпринять. Анна была дома. Она побывала в книжном магазине и купила книгу, в которой было множество фотографий с изображением человеческого эмбриона длиной в два дюйма, по уже с крошечными пальчиками. По лицу Анны было заметно, что она долго плакала. Она сказала, что понимает, что должна избавиться от ребенка, но не может этого сделать, и добавила, что не обижается на меня за то, что я хочу от него избавиться. Гай долго молчал, потом продолжил:

– После этого я пи разу не обсуждал этот вопрос ни с кем из друзей. Я лишь сказал им, что Анна хочет сохранить беременность. Знаю, что все они считали нас сумасшедшими, но открыто этого никто не говорил. А Майк, возможно, подумал, что я нашел какой-то другой выход.

Он повернул и снова повел ее к тому месту, где они только что сидели, и они снова сели на песок.

– В то время Майк и Дженни уже составляли единое целое. Очевидно, он в конце концов рассказал ей обо всем. Он сделал свои предположения и передал их ей. Но как она могла рассказать об этом дочери? – Голос его зазвенел от ярости. – Вот уж воистину правда, что женский язык за зубами не держится. Ведь Луиза совсем ребенок! Как она могла все рассказать ей…

– Она и не говорила.

– Тогда как, черт возьми…

– Луиза подслушала разговор матери с какой-то приятельницей. В то время Аннушка как раз гостила у них. Дженни сказала приятельнице, что ей очень жаль твою жену, и упомянула… кое-какие подробности.

– Разве можно было доверять ей? – Он нетерпеливо взъерошил волосы. – Дженни никогда не умела хранить секреты. Пойми меня правильно, – добавил он, – она не из тех мерзавок, которые умышленно нашептывают о людях гадости. Дженни – добрейшее существо, но абсолютно безмозглое. Так было всегда, а уж после рюмочки от нее можно было ждать самых возмутительных откровений. – Он вздохнул – то ли печально, то ли сердито. – Она бы умерла, если бы узнала, что Луиза подслушала разговор, особенно что передала его Аннушке. Дженни забеременела Луизой вскоре после того, как родилась Аннушка. И Майк, вместо того чтобы листать в справочнике «желтые страницы»[4] в поисках подходящей клиники, ходил с таким довольным выражением лица, словно был первым на земле парнем, которому удалось совершить такое чудо. Они собирались пожениться, и было решено устроить настоящую «белую» свадьбу с кучей гостей и фейерверками. Я тогда еще спросил его: «Ты, кажется, в корне изменил свое мнение, приятель?» А Майк глупо ухмыльнулся и ответил, что, мол, когда речь идет о своем собственном ребенке, то все предстает в ином свете и что они с Дженни столько раз бывали небрежны, что он начал подумывать, уж не бесплоден ли один из них. Но они все равно поженились бы. Уж очень подходили друг другу.

Последовала долгая пауза. Это была предыстория, а сам вопрос: «Как исправить положение?» – ждал решения.

– Бедная девочка, – сказал он наконец. – Ей и без того хватало проблем. А эта, наверное, с тех пор отравляет ей душу.

– Тебе необходимо поговорить с ней. Объясни, что все было не так.

Снова последовала пауза. И когда Гай заговорил, голос его дрожал от переживаний.

– Больше всего мне хочется посмотреть ей прямо в глаза и сказать, что я никогда даже и не думал об этом. Но ведь я думал. И никому, кроме меня самого, неизвестно, каким виноватым я себя считал после этого.

Клодии хотелось обнять его, взять за руку, но она этого не сделала. Она боялась, что слово или жест спугнут его и он снова замкнется в себе.

– Пока она не родилась, я почти не испытывал никаких чувств, – продолжал Гай. – Это у Анны что-то росло внутри и время от времени шевелилось, а я лишь смутно понимал, что в конце концов это должно увидеть свет, что потом предстоят пеленки и бессонные ночи и что на долгие недели нам придется забыть о сексуальной близости. Ради Анны я притворялся, что с радостью жду этого события. Но когда она родилась… – Он помедлил. – Я почему-то считал, что родить ребенка не сложнее, чем вылущить гороховый стручок. И я был абсолютно не готов к тому, что Анне пришлось мучиться несколько часов, в течение которых я чувствовал себя таким беспомощным и бесполезным, как никогда в жизни. Я терроризировал медицинский персонал, требуя, чтобы ей дали что-нибудь, чтобы облегчить боль. В конце концов меня оттуда выставили, и я превратился в классический образец отца, ожидающего рождения ребенка. Когда меня пустили к ней снова, все было кончено. Анна заснула. Она была такая бледная и измученная, что я почувствовал себя последним негодяем. А потом сестрица подала мне маленький сверток: «Хотите подержать ее?» Аннушка была такая крошечная, что я оцепенел от страха. Глазенки у нее были открыты и смотрели на меня, но взгляд еще не мог как следует сфокусироваться, словно она была не вполне уверена, чего ожидать от этой большой обезьяны, которая того и гляди уронит ее на пол… – Гай неожиданно снова перешел на деловой тон и, подав руку, помог Клодии подняться на ноги. – Я начинаю ощущать последствия бессонной ночи. Идем.

Ее и так удивило, что он долго рассказывал о себе. Но его воспоминания отличались мужской сдержанностью, Гай ни разу не позволил себе пошлых сентиментальных высказываний, как это делал бывший приятель Кейт, Эйдан, который наверняка сказал бы что-нибудь вроде: «И тут я понял, что значит быть отцом. Я повзрослел в ту ночь, Клодия. Я осознал, что такое настоящая любовь».

Гай озабоченно нахмурил лоб.

вернуться

4

Раздел в конце телефонной книги, где абоненты сгруппированы по роду деятельности: например, врачи, адвокаты и т. п. Напечатан на желтой бумаге. – Примеч. пер.

57
{"b":"222","o":1}