ЛитМир - Электронная Библиотека

– Обещаешь? – Она обрадовалась, как десятилетняя девчонка. – Я терпеть не могу есть в самолете, там вся пища одинакова на вкус.

– Мы купим еду на вынос и поедим в машине.

Клодия сосредоточила внимание на бараньих котлетах, моля Бога, чтобы по лицу нельзя было прочесть ее мысли. От чувства покинутости и одиночества перехватило горло, и глаза защипало от близких слез..

Она отчетливо представила себе картину возвращения: очередь на такси в Хитроу. Он говорит: «Мы можем поехать вместе, если только ты не возражаешь против остановки возле «Макдоналдс». Она отвечает с вымученной улыбкой: «Нет, спасибо. Я очень устала. Я поеду прямо домой». Гай постарается скрыть, что испытывает облегчение, и скажет что-нибудь вроде: «Ну что ж, спасибо за все, береги себя», – а она улыбнется бодрой улыбкой и ответит: «Ты тоже. До свидания». И постарается сохранить на лице эту фальшивую улыбку, пока они не скроются из виду.

Глава 16

Оставшуюся часть ужина Клодия старательно избегала встречаться взглядом с Гаем.

Что именно подразумевалось под этим «но»? «Я хочу тебя, но на этом все и закончится, так что не надейся на продолжение!» Или: «Я хочу тебя, но в данный момент это невозможно»? Или и то и другое вместе: «Я хочу тебя, но не уверен, что в этом есть что-то большее, и в сложившихся обстоятельствах не собираюсь выяснять».

К тому времени, как подали кофе, напряжение от того, что приходилось поддерживать непринужденный разговор и любезно улыбаться, превратилось в пытку. Когда Гай предложил заказать ликер, Клодия покачала головой:

– Я должна поскорее лечь спать. Прошлой ночью я не выспалась.

– Но ты спала днем, – напомнил он.

– И все-таки не отдохнула, – солгала она. Аннушка зевнула, с опозданием прикрыв рот рукой.

– Я тоже устала. – Она взглянула на Гая. – Не возражаешь, если я сейчас поднимусь к себе?

– Я иду с тобой, – поспешно проговорила Клодия.

– Если вы обе подождете минуту, пока я подпишу счет, – терпеливо сказал Гай, – мы сможем подняться все вместе.

Пока они не вошли в лифт, Клодии удавалось избегать встречаться взглядом с Гамильтоном. Она поинтересовалась у Аннушки, прислали ли ей из школы следующие задания или же она намерена сосредоточить внимание на загаре, чтобы, когда вернется домой, все ее подружки позеленели от зависти.

– Я почти все сделала, осталось немного подучить биологию. – Они уже вышли из лифта, и Аннушка нерешительно взглянула на отца. – Сэмми попросил позвонить ему и сказал, что мы куда-нибудь сходим. Я ответила, что ты меня ни за что не отпустишь, так что и спрашивать бесполезно.

Клодия затаив дыхание смотрела на Гамильтона. Интересно, как он себя поведет?

Гай взглянул на нее: «Не беспокойся, я больше не стану закручивать гайки».

– Этот парень произвел на меня хорошее впечатление. А поскольку ты получила «А» с минусом за реферат по истории, то, может быть, мы забудем на время о твоем наказании.

Судя по выражению лица Аннушки, она такого не ожидала. Однако не рассыпалась в благодарностях и не бросилась на шею отцу от радости.

– Спасибо, папа, – смущенно пробормотала девушка, когда они выходили из лифта. – Я очень переживала за него, когда он пришел со мной сюда, чтобы объяснить причину моего опоздания. Сэмми спрашивал, какого ты роста и станешь ли драться.

Когда они остановились возле номера Аннушки, Гай, усмехнувшись уголком губ, спросил:

– И что ты ему ответила?

– Я сказала, что ты обычно не распускаешь руки, зато большой умелец отхлестать словами, – призналась девушка. – Сэмми ожидал увидеть старика – лет пятидесяти, не меньше. А когда я сказала, что тебе всего тридцать семь лет и ростом ты шесть футов и два дюйма, он немного струсил. Конечно, сделал вид, что не боится, но уж я-то знаю.

– Зато ты не боялась, – сказал Гай. Аннушка потупилась.

– Еще как боялась, – пробормотала она, – просто тряслась от страха.

По лицу Гая было видно, что его мучают угрызения совести, и у Клодии защемило сердце от жалости.

Оставь их. Они должны наедине пожелать друг другу спокойной ночи.

– Спокойной ночи вам обоим, – бодрым голосом сказала она. – До завтра.

Как только она закрыла за собой дверь, комната показалась ей тюремной камерой. Было всего десять часов вечера, и Клодия знала, что после дневного сна ни за что не заснет до полуночи. Она и без того не заснула бы, потому что ее одолевали тревожные мысли.

Чтобы отвлечься, Клодия сделала себе педикюр, в котором пока не было необходимости. Тем не менее она потратила целый час на обработку ногтей, доведя их до такого совершенства, что они могли бы украсить своим видом последнюю страничку журнала «Вог».

Когда подсыхал второй слой лака, Клодия почувствовала, что устала и готова лечь в постель. Не успела она снять макияж, как зазвонил телефон.

– Я тебя не разбудил? – спросил Гай.

– Я еще не ложилась.

– Я тоже.

Последовала пауза, во время которой «орган вожделения» довольно бесцеремонно напомнил о себе.

Преждевременная реакция.

– Мне надо поговорить с тобой, – сказал Гай. – Буду у тебя через две минуты.

Клодия в смятении положила трубку. За те несколько секунд, что прошли между его первой репликой и второй, в голове у нее пронеслись самые противоречивые мысли. Она мучительно хотела его видеть. Сердце замерло в предвкушении того, что произойдет, когда они снова останутся вдвоем. И, как ни странно…

Ты подумала, что он придет наверстать упущенное – то, что могло состояться прошлой ночью на пляже. Ты подумала, что он просто выжидал, когда Аннушка заснет. Ты подумала, что он знает, – ты сидишь здесь, тоскуя по нему, и, возможно, хочет воспользоваться удобным случаем. И тебе это не по душе.

Но Гай ни о чем таком не думал. Клодия даже догадывалась, о чем он хочет с ней поговорить.

Хорошо еще, что дал время подготовиться к разговору. Она должна взять себя в руки, надеть маску и притвориться, что отчаяния, от которого сжималось сердце, вовсе нет.

– Помни, что сказала Кейт: как только почувствуешь, что он готов бросить тебя, бросай его первая.

– Но я в этом не уверена. И если кто-то собирается сжигать корабли, то это буду не я.

Пока Клодия не открыла дверь, у нее еще теплилась надежда, что она неправильно поняла его.

– Прости, – сказал Гай, обводя взглядом ее махровый халат и босые ноги. – Ты собиралась ложиться?

Его извиняющийся тон подтверждал обоснованность ее страхов. Притворяйся изо всех сил. Улыбайся.

– Я занималась всякой ерундой. Входи.

– Если бы ты задержалась, в ресторане, чтобы выпить ликера, мы могли бы поговорить там, – продолжал он. – Можно и сейчас спуститься в бар, но…

– Не стоит, я не одета.

Сама себе удивляясь, Клодия говорила спокойным тоном. Теперь она точно знала, что хочет сказать Гамильтон. За него уже сказало сожаление, звучавшее в голосе, это говорили его глаза, это на своем языке говорило его тело.

Они уселись в те же самые кресла, где сидели в ту ночь, когда исчезла Аннушка.

– Я знаю, что ты собираешься сказать, – четко, по-деловому произнесла Клодия. За один тон ей могли бы присудить «Оскара». – Ты собираешься сказать, что не имеешь права продолжать наши отношения.

О Господи, пусть он опровергнет это!

Но Гай не стал опровергать. Едва заметная улыбка тронула его губы, и Клодию ничуть не утешило, что явное облегчение, отразившееся на его лице, было смешано со столь же явным сожалением.

– Сейчас неподходящий момент, – тихо произнес он.

О Боже, лучше бы мне умереть.

– Я понимаю. На какое-то время все твое внимание должно быть отдано Аннушке, – торопливо продолжала Клодия. – И тебе не нужно извиняться. Я считаю тебя привлекательным мужчиной, но мы оба знаем, что это было мимолетной вспышкой страсти. Ты слишком устал, а я позволила себе забыться.

Господи, сделай так, чтобы он сказал: «Для меня это не было просто приятным эпизодом!»

65
{"b":"222","o":1}