1
2
3
...
74
75
76
...
78

– Она только что собиралась потанцевать, – сказал он чуть более резко, чем требовалось, – со мной.

Клодия не успела произнести ни слова от неожиданности. Гай обнял ее за талию, она обвила руками его шею, и они поплыли по танцевальной площадке под волшебную мелодию.

Мало-помалу Клодия обрела дар речи.

– Гай, как ты мог так грубо вести себя?

– Нечего ему лезть к женщине, принадлежащей другому мужчине. – Крепко прижав ее к себе, Гай ловко избежал столкновения с какой-то парой толстяков, чуть не налетевшей на них.

Разозлившись, Клодия резко сказала:

– Я не твоя собственность. Видимо, ты из-за этого захотел оплатить счет за гостиницу? Чтобы подтвердить свои права собственника?

Если бы Клодия не была так расстроена с самого начала, то никогда бы не сказала этого. Вопрос об оплате счета за гостиницу стал поводом для их первой серьезной ссоры: Гай считал, что сам должен оплатить счет, тогда как Клодия полагала, что расходы следует разделить пополам.

– О Боже, неужели ты думаешь, что я хотел купить тебя? – возмутился он.

– Нет. Просто я не хочу, чтобы ты вел себя, как пещерный житель. Разве преступление пригласить кого-нибудь на танец?

– Я не имел ничего против его приглашения. Но я не мог сдержаться, потому что он опять весь вечер пялился на тебя.

– Он не пялился.

– Пялился.

«Ведет себя, как собака на сене», – подумала Клодия, едва сдерживая слезы.

На танцевальной площадке стало тесновато. Гаю то и дело приходилось маневрировать, чтобы избежать столкновений.

– Разве удивительно, что он смотрел на меня? – сказала Клодия, чувствуя, что теряет контроль над собой. – Заметив, как мало ты мне уделяешь внимания, он, наверное, подумал, что я всего-навсего твоя дальняя родственница.

Она сразу же увидела, что смысл сказанного наконец дошел до него. Гай немного отстранился, и в глазах его появилось виноватое выражение. Но не только это… Было в них что-то еще. Страдание? Боль? Извинение за то, что он должен ей сказать?..

Не успела Клодия разобраться в этом, как Гай закрыл глаза и прижал ее к себе.

– Извини, – прошептал он, уткнувшись в ее волосы. – Я просто взвинчен.

Мог бы и не говорить, она это чувствовала. Клодия ласково погладила его напряженные шею и плечи, вдохнув тепло его тела и этот убийственный запах лосьона, моля Бога, чтобы он снова стал прежним Гаем, которого она знала и любила.

Это сработало, но ненадолго. Гай оттаял, крепко прижав ее к себе, и Клодия чувствовала его дыхание в своих волосах, пока магия не исчезла из-за того, что с ними столкнулась какая-то пара неуклюжих танцоров.

– Нет, это невозможно, – пробормотал Гай. – Здесь хуже, чем на шоссе в час пик. Лучше пойдем прогуляемся по берегу. – Не дожидаясь ответа, он взял Клодию за талию и вывел из толпы танцующих к дорожке, ведущей к морю. На террасе стояли одна-две пары, любовавшиеся поблескивавшим под звездным небом морем.

Гай шел широким решительным шагом, и Клодия поняла, что сейчас он скажет о том, что мучило его последние дни.

Клодия вдруг возмутилась. Неужели он не может подождать? Не может притвориться, как она притворялась целый вечер? Неужели не может ради соблюдения приличий отложить разговор хотя бы до окончания брачной церемонии?

Но Гай не произнес ни слова, пока они не оказались за пределами отеля. Было почти темно, если не считать неяркого света ламп, подвешенных на развесистых ветвях казуарин, которые обрамляли пляж.

Наконец они уселись на мягкий песок.

– Мне не следовало так говорить, – вздохнул Гай. – Я имею в виду то, что я сказал насчет женщины, принадлежащей другому мужчине. Ты не моя собственность.

– Но ты вел себя по-хозяйски, – заметила Клодия. – Я думаю, тебе следует перед ним извиниться.

– Извинюсь, если ты этого хочешь.

– Хочу.

Они долго сидели молча, но Клодия знала, что Гай намерен высказаться. Она даже догадывалась, как он сформулирует свою мысль.

Как я уже сказал, ты не моя собственность. Я тоже не твоя собственность. Мы оба свободны, как воздух. Никаких обязательств друг перед другом. Я надеюсь, ты поняла это с самого начала, поскольку ты современная женщина. Так что я надеюсь, что ты правильно отнесешься к тому, что я должен тебе сказать.

Но Гай заговорил о другом:

– Если нам не удастся прожить еще двое суток без какой-нибудь серьезной драмы, то мы по крайней мере сделаем все, чтобы избежать этого.

Например, мы с тобой порываем отношения, и ты ближайшим рейсом возвращаешься домой?

– Например? – спросила Клодия. – Кейт и ее мать, кажется, угомонились, и я не вижу ничего такого, что могло бы нарушить брачную церемонию, разве что один из них сбежит из-под венца.

– Этого не случится, – сказал Гай.

– Ты так думаешь?

– Они уже давно приняли решение.

– Вот именно.

Они на мгновение замолчали, и в наступившей тишине слышались только звуки лягушачьего хора да шелест волн, набегавших на берег.

Клодия чуть не плакала. Она и хотела, чтобы Гай высказал все и поставил точку, и одновременно не желала слышать того, что он скажет.

Напряжение нависло над ними, как облако ядовитого газа, и Клодия в конце концов не выдержала.

– Я возвращаюсь, – сказала она, вскакивая на ноги. – А ты, если хочешь, оставайся здесь.

Гай сразу же заметил раздражение в ее голосе.

– Ты хочешь сказать, что тебе лучше побыть одной?

– Почему ты говоришь за меня?! Ты это хотел услышать?

– Я не говорил за тебя!

– Говорил! – Клодия быстро пошла в сторону гостиницы. – Поступай как хочешь, Гай. Мне уже все равно.

Он догнал ее.

– Как прикажешь тебя понимать?

– Никак. Я, пожалуй, пойду и найду этого итальянца. Скажу ему, что прихожусь тебе дальней родственницей. С тобой сегодня не слишком весело.

Гай остановился.

– Клодия…

– Ах, отстань от меня, – пробормотала она, чуть не плача. Не успела Клодия сделать и трех шагов, как он снова был рядом.

– Ради Бога, не будем ссориться. Особенно на глазах у всех.

– Кто ссорится?

В ответ Гай только тяжело вздохнул.

Когда они вернулись, родители Кейт уже отправились спать, а сама она с Полом и Том с Джесс еще сидели и над чем-то смеялись.

Все они, как по команде, вопросительно взглянули на Гая с Клодией.

– Чем это вы занимались? – шаловливо спросила Кейт.

– Любовались морем, – ответила Клодия и притворно зевнула. – Я что-то устала. Гай, не дашь мне ключ? Я, пожалуй, пойду и лягу. – Она демонстративно поцеловала его на прощание. – Дверь оставить открытой?

– Лучше запрись, – ответил он. – Если заснешь, я возьму запасной ключ у дежурного.

Весело улыбнувшись, Клодия сказала, обращаясь ко всем присутствующим:

– Всем спокойной ночи. Приятных сновидений. – И ушла.

Гай пришел минут через двадцать.

– Ты не спишь? – очень тихо спросил он.

Клодия уже выключила свет, но Гай приоткрыл дверь ванной, включив свет там. При таком скудном освещении было нетрудно притвориться спящей – надо было лишь равномерно дышать и следить за тем, чтобы не дрожали веки. Клодия почувствовала, что он смотрит на нее, потом услышала, как он раздевается и чистит зубы.

Гай скользнул под одеяло рядом с ней, но не обнял, как обычно, и не прижался всем телом. Он лежал на спине, и Клодия знала, что он уставился в потолок.

Гай долго лежал так, и Клодия впервые в жизни порадовалась тому, что не умеет читать мысли. Уже засыпая, она услышала, как он пробормотал: «Господи, что мне делать?» – потом все-таки повернулся к ней и обнял одной рукой.

Притворяясь спящей, она стряхнула с себя его руку, как будто ей приснилось что-то страшное. Гай убрал руку, повернулся на другой бок и затих.

Клодия проснулась в 6.20 утра, но Гая уже не было рядом. Она на цыпочках подошла к балконной двери и раздвинула шторы. На балконе его тоже не было. Должно быть, Гай уже ушел к морю. Первые два дня, когда они еще жили по лондонскому времени, которое на пять часов отличалось от местного, они просыпались очень рано и перед завтраком совершали дальние прогулки вдоль берега.

75
{"b":"222","o":1}