ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Мастер Ветра. Искра зла
Карильское проклятие. Наследники
Самоисцеление. Измените историю своего здоровья при помощи подсознания
Земля перестанет вращаться
Знаки ночи
Черный человек
Под знаменем Рая. Шокирующая история жестокой веры мормонов
Эволюция разума, или Бесконечные возможности человеческого мозга, основанные на распознавании образов
Мои южные ночи (сборник)

Сначала все было прекрасно. Если говорится такое, то подразумевается, что в дальнейшем будет наоборот. Но не всегда. Джон наслаждался счастьем, свалившимся на его волосатую башку. Жилье в прекрасном городе Дюссельдорфе, с памятниками средневековья и современными супермаркетами, жилье размером с одну комнату, но с полным набором коммунальных услуг, совершенно новые джинсы и ну совершенно ни кем еще не ношенные шузы, деньги на жизнь, получаемые раз в месяц по чеку в банке, так что даже если ты и хипарь с четко установившимися асоциальными установками на жизнь, то все равно невольно зауважаешь себя - ну Джон, ну ты даешь, ну ни хера себе! За этот халявный год Джон повидал многое. В кислотно-травянной Амстердам, и вольный город Копенгаген, и оттяжные города южной Испании, и богемный Париж...Летом стопом, зимой на автобусах «Евролайн» исколесил он почти всю Европу. Но вот как-то получил и совершенно незаметно для себя истратил последний чек от того гранта, на последние пфенниги позвонил в «Общество...», там вежливо поинтересовались в очередной раз его творческими планами, его творческой жизнью, бюрократы факовы! и не услышав ни чего положительного в деле написания гениальнейших произведений, развели руками. Прямо по телефону... А через два дня пришел хер управдом с хером полисом и оказался Джон на улице, в качестве того, кем и был на самом деле. А какого-такого в чужие сани лез? Не туда садился.?! Да, сначала все было прекрасно...

На город Аликанте мягко опустилась летняя средиземноморская ночь...Украл, но думаю простится. Крепость на горе, возвышающаяся над городом, скрылась в темноте, ярко горевшие огни на набережной ресторанов и кафе подчеркивали отчужденность пляжа, песок был еще теплый и как всегда с вечера, мягкий, где-то вдали бродили тени искателей приключений на свою жопу и влюбленные. Джон лежал под дранным тонким одеялом, устремив свой взгляд в не проглядываемую морскую даль...

Над головой разгоралось ночное небо звездной пылью, где-то за тучкой одноглазо светила луна, ленивые мысли вперемешку с выпитым вином бродили в голове. От чего ушел Джон, к тому и пришел, какой из тебя к черту писатель, одно дело наковырял говна на тусовке, другое дело настоящая книга, грант проел-пропил-протусовал, а что сотворил? Ни хера...

Какие-то тени подошли поближе к неудавшемуся писателю, но видимо удовлетворив свое не праздное любопытство - бомж, не турист, даже рюкзака нет, отвалили дальше, по своим темным ночным делам. Глаза уже закрывались под тяжестью дневных впечатлений, голова грозила вот-вот оторваться и улететь в страну снов, как снова какие-то тени решили нарушить его, Джона, уединение и покой, и усевшись чуть ли не на ноги, прикрытые уже упомянутым одеялом, на совершенно русском языке завели какой-то разговор.

-...Понимаешь, Василий, найти новое имя не так-то просто. Если б читатель знал, из какого говна приходится извлекать жемчужину гения! У меня в издательстве две девушки свою юную красоту губят на прочитывание графоманских опусов. Ты не поверишь - по сорок-пятьдесят рукописей присылают в неделю...

-Да все я понимаю, Николай, все. Но вдруг эти самые твои юные дивы пропустят нового Аксенова или к примеру, Соколова? И что тогда? Ну ладно - человечество потеряет, но переживет, ему не привыкать, человечеству сранному, сколько оно уже потеряло за свою историю, шут с ним. А как вот с самим писателем? Ему какого? Я ведь хоть и старый, и поживший, но отчетливо помню, как посылал свой «Звездный» в «Юность» и трясся, считая дни и не досыпая ночей...

-Ну а как быть, как, научи, Василий, научи, век благодарен буду!..

-Я не знаю... Может быть не юных див посадить на эту работу, а кого-нибудь с искуствоведческо-фиологическим образованием?..

-Так он же сука, с филологическим, зарежет-выкинет любой авангард, ведь он гад, на Шолохове с Авдеевым воспитан...Он же...

Раздалось бульканье, отчетливо говорящее Джону, что взволнованный неизвестный, но тем не менее издатель, запивает свое волнение чем-то. Затем раздалось смачное кряканье, но не утиное, а такое, знаете, после вкусно выпитого и жеванье. Затем все тот же голос продолжил:

-Вот смотри, Вася, я нашел этого, Калинкина, рассказы он писал клевые, из жизни работников крематория. Я его напечатал, а он гад! с другой книгой, с романом «Дым над трубой» ушел к этой суке, к «СеверНорд корпорэйшен» мать их за ногу... Ну есть ли совесть у этого сжигателя трупов, ну скажи мне, Вася, есть или нет?!

-Конечно, Коля, нет, но ты в следующий раз, как найдешь талантишко, так ты его в кабалу, договор, мол так и так, в течении десяти лет преимущественное право на рукописи принадлежит издательству и так далее...

-Вася, друг, дай я тебя поцелую, френд ты закадычный, юристом ко мне не хочешь пойти? А?! На полставки...Хе-хе-хе-хе-хе! Ну давай, давай выпьем Василий, за новые таланты, может лежат они рядом, а мы и не знаем об этом! Давай! За таланты!

И снова бульканье, выведшее Джона из себя. Откинув одеяло, валявшийся рядом талант подсел к импровизированному столу, состоящему из какой-то местной газеты, густо засыпанной дарами - оливки в банке приличных размеров, увесистые, но тонкие ломти сыра и ветчины, наломанный белый хлеб и несколько бутылок с местным, испанским продуктом.

-Здравствуйте, я слышал вы здесь передачу вздумали открыть - «Алло, мы ищем таланты!», так вот разрешите представится - Евгений Самохин, автор «Ассенизатор на небе», не слышали случайно?..

Одна из теней, материализовавшись в лунном свете в довольно толстого, с усами и потрепанной мордой, дядьку лет шестидесяти, отдаленно похожего на писателя Аксенова, громко поперхнулась и далеко выплюнула чем-то не дожеванным в сторону набегающих волн прилива, другая тень, оказавшаяся тонким и лысым чуваком лет сорока, широко открыла рот и уставилась на Джона. По общей композиции сцена напоминала сцену из «Ревизора», заключительную, сокращенный вариант, из-за многочисленных отпусков в театре.

Хлопанье по рукам, плечам и лбу, себя и друг друга, знакомство и разливание местного продукта по пластиковым стаканчикам, разглагольствования об путях отечественной и космополитической литературы, обсуждение будущего договора и книги, рассказ об задумках и проектах, похваливание все же оказавшегося мэтра, а не неизвестного дядьки с мордой, все это слилось в единую сонату-сюиту и первые утренние лучи осветили вовсе не святую троицу. Вдоль отступающего перед наступающим утром, отлива по жесткому песку бегал какой-то любитель бега трусцой, какие-то толстые тетки в ярких купальниках с визгом трогали воду в волнах жирными ногами, красивая девушка разминалась явно после бурной ночи, даже не сняв своего помятого вечернего платья, какими-то йоговскими упражнениями, одним словом утренняя пляжная жизнь города Аликанте. Для полноты картины добавим - местные бомжи под ободранной пальмой еще не проснулись, полиция еще не доехала до пляжа.

-Ну что, Евгений, двинем пожалуй в сторону отеля. Для начало примем душ, затем континентальный завтрак, ну а уж потом подпишем договор. Ты адвоката имеешь?

-Да я, Николай, рюкзака не имею, все мое имущество вот эта торба, дранное одеяло и флейта, кормилица-поилица, если б не она - с голоду сдох бы. Не хотите ли Василий и Николай, послушать пляжного фавна, так сказать утренняя соната напоследок?

-Давай, давай, посвисти и пойдем...

Нежные звуки японской пластиковой флейты далеко не последней фирмы на рынке музыкальных инструментов, раздались над медленно заполняемым пляжем. Они поведали об любви и нежности, об безгранично огромном мире, в котором так трудно найти свое место хипарю из далекой заснеженной России, прожившем большую часть своей жизни под гнетом идеологии, милиции и общественности...Звуки лились, разглаживая хмурые лица местных бомжей, проснувшихся под ободранной пальмой, просветляя лицо полицейского, излишне засмугленное было видом остатков пикника ночного, толстые женщины казалось потонь-утонь, словом потоньше стали под звуками флейты, зовущей в отличии от громогласной трубы не в поход за счастьем, а в страну земляничную, что притаилась где-то там, за синими холмами и зелеными озерами, есть, есть город золотой, а в городе том и звери невиданные, и в обще, сплошной ништяк и оттяг, только надо найти город-то тот, да и дойти до него, а уж там-то сплошной, ой мама! и лаф, и кайф, и все пучком...

34
{"b":"222003","o":1}