ЛитМир - Электронная Библиотека

-Почему не стопом? –

интересуется Марго. Я поясняю:

-За Прагой на трассе полисы могут свинтить, а мы их дуранем поездом.

-Так и на вокзале полисы...

-Смотря на каком вокзале, –

усмехаюсь я загадочно, мой план давно сложился в голове, мину так двадцать назад.

Наконец приезжает командированная за прайсом Владина герла. И привозит крон сорок... Ай да милые и добрые андроши с Кампы, я ни когда не забуду вашей доброты и отзывчивости.. .Скрипнув зубами, я командую (должен же кто-то командовать, когда это надо!):

-Взяли бэги, пипл и за мной! Спасибо Владя за все, чао, будем в Праге – свидимся.

Владя с туманным взглядом узких глаз в ответ:

-Чао... счастливого... пути...

Обнимаемся, целуемся и скипаем. Мы у Влади на даче с Марго оттягивались в полный рост. Едем вниз, лифт, стук зубов, выпуливаемся на солнце, дело послеобеденное, но впереди еще уйма времени и куча дел.

-А сейчас мы куда? –

интересуется Марго, Сан молчит, библиотеку тащу я, переложив ее в свой бэг. Да, хорошо что у Марго книжек немного, только на один бэг ...

-Увидите, знаю одно место, мы до него на автобусе домчимся.

-А прайс откуда? –

интересуются Сан и Марго. С видом фокусника я показываю тысяче кроновую купюру, и поясняю на безмолвный вопрос в четырех глазах:

-Забрал у мама Влади. Стырил. Нам нужнее. Вернемся – отдам. У ней было там в тумбочке больше, я все не стал брать. Да я и думаю – если бы она была бы дома, сама бы дала...

Едем. Едем-едем, сияет солнце за немытыми стеклами, пахнет пылью, народу немного, это пригородный автобус мчит нас вдогонку лету любви.. Навстречу нашему Вудстоку.. .Голова слегка кружится, ночь была короткая и полна событий. Пока Марго отсиживалась на домашней гауптвахте особой строгости, мы с Саном оттягивались как могли, в полный рост, пользуясь отсутствием принтов. Вечером прогуливаясь по Карлову мосту, мы повстречали компанию международной молодежи, молодых туристов обоего пола, склонившихся в усталости и изнеможении над коробочкой довольно-таки больших размеров...Почти полной травы. Мы упали рядом с этими домашними андрошами, мы заговорили на англо-немецко-польско-ручном, через секунду эти уставшие дети хохотали до слез неизвестно над чем, мы уже были френды, они впервые в своей жизни встретились с хипарем из Совка, то есть со мною и моим ученичком по дзен-хиппизму, то есть Саном. Еще через мгновение все было поставлено на промышленную основу. Спасибо дяде Форду! Я командовал Сану:

-Сворачивай!

И Сан умело скручивал в палец толщиной джойнтик сантиметров так десять длиною, голландец со стремным именем Еб (кого?!) просто тащился в лежку с Сана, немка с зелеными хайрами звенела кольцами в носу, поляки лежали как тюлени, икая от смеха, единственный итальянец в компании глупо улыбался... Со всех сторон набегали наши френды, местные туземцы-аборигены. Во общем было весело.

-Сворачивай! –

командовал я и Сан сворачивал джойнтик сантиметров десять толщиной в палец из первоклассных бошек родом из...

-Взрывай и передавай мне!

Затем я запускал остаток по кругу...

-Сворачивай!

-Взрывай и передавай мне!

-А почему до меня доходит такой маленький? –

неизвестно на каком языке поинтересовался лежащий справа от меня поляк. Статуи на Карловом мосту слегка дрожали, на полусогнутых ногах скользили полисы, жадно раздувая ноздри, а что же им еще остается делать? где-то невдалеке под фонарем и в окружении свечей заливался битловскими песнями Айс... С Бразилии...

- О’кэй френд, сейчас, запустим в другую сторону!—

справился я с языком, Сан взорвал, затем свернул, я выдал поляку статую длинной десять сантиметров минус два тяга гигантской силы из первокласных бошек, полисы звенели наручниками и хохотали, Еб играл на кольцах зеленохайрастой герлы из...откуда же она, Айс заливался соловьем полыхая свечою...Или Ленноном... Леннон жил, Леннон жив, Леннон всех живей живых... Это я еще помню...

Затем Сан подсаживал меня в окно того самого погромленного флета на Лиловой или на ухо я ему наступил в другой раз?.. Я взглянул в окно поезда – мы подъезжали к Трутнову, не закрывающаяся дверь развалины-вагона хлопала и из тамбура несло солдатским сортиром...Так сказал Сан, я в армии не был – ему видней. Напьются пива, а потом срань наводят – неодобрительно подумал я об аборигенах и мы выпали на перрон. Кто-то сзади зашипел, я нервно оглянулся – оказалась двери. Затем автобус и...

ЖЕЛАЮЩИЕ УЗНАТЬ ПОДРОБНОСТИ МОГУТ НАПИСАТЬ МНЕ ЛИЧНО – АДРЕС В ИЗДАТЕЛЬСТВЕ!!! ПОЛИСАМ ЗНАТЬ ПОДРОБНОСТИ НЕ К ЧЕМУ!!!

Есть на польско-чешско-польской границе одно хитрое место. Я таких хитрых мест знаю с пяток. ..Так вот – сначала невдалеке от контрольно-пропускного пункта изображаешь туриста с бэгом и палаткой, сворачиваешь с шоссе-трассы, на широкую тропу, ведущую на местную достопримечательность – гору. А метров так через пятьдесят-семьдесят, тропа раздваивается – часть продолжает перется в гору, но умный в гору не пойдет! а часть сворачивает почти назад, но в Польшу...Уже. И изображая туристов, вернувшихся с этой самой горы, мы выпуливаемся уже в Польше, в метрах так ста от пограничного пункта...Без стрельбы и ползания на брюхе, Марго была даже несколько разочарованна.

2.

-Пани, ни потрщебуешь вершонок?! Будешь пекна! –

это мы пытаемся говорить по-польски на центральной площади города Вроцлава. Вершонки – это по-польски хайрврапсы, только отлетают, так как мы вяжем за хипповую цену. Три дойч марки и у нас почти очередь. Вот уже вторую неделю хайврапсим тут, а говорят хипы ленивы... Посмотрели бы на нас сейчас наши мамы – заплакали бы от счастья!

Прайсов нам надо целую кучу. По-польски купа. На ксиву для Джанис...Куда же она бедолага, без ксивы.? Ни куда, вот мы и пашем. Сразу после нашего головокружительного прорыва через границу, мы застопили и домчались до Карпача. Оттуда на местном поченге ( фу-фу-фу) стучат колеса в этом слове об стыки рельсов) до Елени Гуры, там френд, пару дней оттяга, овощи со своего огорода, Войтек бывший хипарь, правильней сказать нынешний хипарь слегка ударившийся в католичество...Головой. Что поделаешь – бывает. Но привычкам не изменил, френдов вписывает и рад. Там я и встретил знакомую Оксану из Германии – когда я был последний раз у Войтека, еще с детьми своими и их мамой, она тоже там обитала. Оксана, узнав об моей потери детей (мама моих девочек повстречала в лагере для беженцев другого – без хайров и бритого) , стала кричать надрывным голосом:

-Гады! Какую телегу попортили! Какую легенду поломали – я всем рассказывала, как вы с детьми за спиною, расшитые и в бусах, по траве через границу пылили...Гады...

Жизнь...

С Елени Гуры мы махнули до Вроцлава, застопив разваливавшийся автобус, там у меня были френды, да и где их только нет у хипаря приятного характера и вообще отличного пипла, это я о себе, конечно. Во Вроцлаве, только мы появились на рынке, это поляки так площадь обзывают, как к нам сразу пристали аборигены страшной внешности – волосатые, расшитые и в бусах с бисером:

-Не мате мешканю? Мате глад?

Это нам флет предлагали и хавчик, словом – свои люди, не то что Чехия...Через час нас вписали, правда ненадолго, но потом уже перевезли в основательный флет с предложением не стеснятся и жить столько, сколько надо. А мы и не стеснялись.

Хозяин флета, молодой чемодан, учился в школе для милитаристов, что-то вроде военного училища для тех, у кого мозги набок...И он сдал флет Петру, а вот Петр длинноволосый и все пучком, вписал нас. Кроме него и нас троих, на флету еще обитало постоянных человек пять в одной комнате, крохотном коридоре, кухне и совмещенном санузле со сломанной и протекающей ванной. Было весело!.. Ну а потом френды познакомили нас с герлой, завязавшей с темным прошлым, повесившей бусы на стену и раздарившей свои хипповые прикиды молодой поросли. Хиповать перестала, герла...Но прежнее не забудешь и из души так вот запросто не выкинешь, вот она нам то и предложила свою ксиву. Только нужно ей было прайса подбросить на новую и на штраф. Полисы польские совсем озверели!.. Эта герла, Элижабета, нам еще стишки Морисона подкинула, на польском, и пару кассет на видео – Хайр и концерт Джимми все того же...А вот на чем мы их крутить будем – не знаю, наверно на пальце. Мы плели хайрврапсы-вершонки, веселя народ, местные полисы просто падали в осадок – таких оттяжных, и раскомплексованных они еще не видели, хотя в Польше хипов навалом...Мы на этом рынке устраивали шоу под названием – цирк уехал, а клоуны остались...На нас приезжали посмотреть и сплести хайврапсик из мелких местных городов и пригородных сел, полисы гоняли мешающих нам продавцов мелкой дрянью в развес – янтарь, антиквариат с помоек и прочая, в Польше было весело и полисы того времени просто золото!.. Одним словом – ништяк! как внезапно с России пришла плохая погода и заморосил мелкий дождь...В дождь, даже если он мелкий, хайрврапсы плетутся плохо...И мы затосковали, Канары отодвигались в неизвестность и Марго чуть было не приуныла Но мир не без добрых людей, да и Джинсовый бог держал над нами мозолистую, от скручивания джойнтов, ладонь, и... И в один прекрасный день, полный сумрака и сырости, Петр нашел чью-то делянку с травой...Нормальный пипл свою траву давно уже убрал на чердак, ну где там сено селяне сушат, так как сбор урожая уже закончился, прошел, видимо хозяин этой поляны попал...Куда не знаю...И Петр скосил траву. Не пропадать же добру... Было ее несколько мешков, он несколько раз приезжал и уезжал, привозил и приносил, вечер стал пахнуть сенокосом с коноплей, резкие запахи забили отовсюду. Травку же надо было сушить, иначе она “сгорит”, вот мы и сушили, отделив бошки и листья, выбросив стебли на помойку и разложив ее, родимую, на газетах с местными новостями. Под столом и диваном, в диване и под ти-ви, по углам и посередине, везде сохла и благоухала зелень...Флет стал напоминать студию для съемок рекламного ролика – пейте дети молоко, будете здоровы!.. В кухне травку подсушивали ускоренным способом – на плите, польские френды экспериментировали с каплями эвкалипта, заворачивали бошки в листья, жарили ее и варили в молоке... Со всего Вроцлава, видимо на запах, приезжали хипы и хипушки, народу становилась все больше и больше, все усиленно тормошили и переворачивали сено, не хватало только граблей и вил, если бы этот энтузиазм и в сельское хозяйство! Мама родная, вот бы хавчика было бы завались... В разгар всеобщего веселья, когда дым можно было раздвигать руками и складировать по углам, заявился совершенно непрошено и незвано хозяин флета, молодой милитарист...Вот это была картина – милитарист орал на нас, как в казарме или на плацу, а мы хохотали, катаясь по траве, дрыгая ногами...Чем громче он орал, тем сильнее мы все хохотали!.. Чистенький и бритенький, аккуратно застегнутый коротко стриженный ученик воинской школы, будущая надежда демократической Польши, и мы, волосатые ублюдки, обкурившиеся и обожравшиеся в хлам, у которых ни родины, ни дома, ни папы, ни мамы, ни флага, ни совести...Мы хохотали до посинения милитариста, дрыгая ногами в воздухе и визжали с икотой...Милитарист ушел, хлопнув дверью собственного флета, пообещав прийти в следующий раз, когда с нами можно будет разговаривать!.. Наивный, он не видел еще под диваном и столом, ждать ему придется долго!.. На следующий день выглянуло солнышко и мы побежали на свое рабочее место, по пути хохоча и переходя перекрестки по диагонали, подразнивая прохожих и делая морды полисам...И ни чего – даже по фейсу не схлопотали. В этот день вершонки плелись особенно ловко и лихо, клиенты ловились еще не зная – хотят они или нет, одна герла так врубилась в нас, что прилипла к Сану и с большим трудом отлипла к вечеру, пообещав прийти на следующим день...Почему не пошла с нами – не знаю. Ну что же, Сам хороший человек, пусть и ему светит лето любви в правый глаз!.. К вечеру у нас болели животы от смеха. Вот за такими хипповыми заботами незаметно пролетел почти месяц, ну без малого. Сверху то моросило, то пригревало, прайса помалу, но прибывали, с нашими ксива ми мы не могли рисковать и пылить стопом через границу, надежней намного в общем потоке, до первой станции на поезде, среди других. У нас на троих было четыре ксивы...Три мужских и одна женская, от той бывшей хипушки Элижабет, налицо явная дискриминация, но что поделаешь – так случилось. Ксива первая. Чешская. Куплена за две тысячи крон у знакомого торчка в Праге. Бородой, хайрами и усами похожа не меня процентов так на сорок...На Сана – при условии что Сан потолстел, покрасился и от наркокурения сузились глаза. Тоже пойдет... Ксива вторая. Шведская. Куплена за двести крон у хозяина, шведа-словена, андроша и обмыта теми же двуустами кронами в пивной нами вдвоем. Я похож на фото в ней как сам на себя...Только так лет двадцать назад...Особенно очки. Юный, наивный и неиспорченный пятнадцатилетний чемодан, с любовь смотрящий на окружающий мир...Сейчас тоже с любовью, но все же груз прожитых лет дает о себе знать... По этой ксиве было мне двадцать три красивых года...Ксива выдана в мои пятнадцать...То есть в пятнадцать того словена, который швед. Ксива третья. французская. Найдена мною совместно с бэгом на улице. Повторяю – найдена, а не украдена, я уже давно не ворую, с детства и ранней юности. Ну только если жизнь прижмет, но я стараюсь не поддаваться. На меня совсем не похожа, на Сана с большим натягом, но все же... И наконец четвертая. Польская. На меня совсем не похожа – у меня борода, на Сана эта Элижабет тоже не тянет, остается только Марго... На фото фейс толще чем у Марго минимум в два раза, с половиной, голубые глаза вместо карих у моей любимой, и хайра совсем другие – цвет, структура волос, прическа и прочее...

2
{"b":"222004","o":1}