ЛитМир - Электронная Библиотека

В коридоре за дверью раздалось шуршанье, Ленчик вышел и получил запотевшую бутылку водки из рук Гоши. Отправив опера в подъезд к друзьям-приятелям, он вернулся на кухню.

-А вот и твоя долгожданная водка. Я думаю - в Москве тебя будут угощать «Московской». Поехали, -

разлив по стаканам, скомандовал Ленчик и налитые до половины граненые стаканы по 0,7 коп за штуку, взлетели вверх и слегка звякнули друг об друга, самую малость, чуть-чуть.

-За твое рожденью, Юрий Заикин, за твой новый день рожденья!..

-За вновь испеченного космонавта...

Водка пошла по назначению, через пять минут мир на кухне незаметно изменился - позы стали чуть раскованней, выражение лиц чуть мягче и менее настороженней, движения более плавные и мягкие. Ленчик и Юрий закурили.

-А хорошо пошла, стерва...

-Хорошо...

Соучастники сидели, курили и откровенно, без всякого стеснения разглядывали друг друга. И чем дольше разглядывали друг друга, тем больше нравились друг другу...

-А ты ни чего мужик, свой в доску...

-В общем-то и ты не так уж плох...

За окном потихоньку умирала ночь, снег давно перестал падать серело, еще чуть-чуть и серое невзрачное утро поднимет серых невзрачных людей и погонит их на серую, невзрачную работу... Делать серые невзрачные вещи, столь необходимые в народном хозяйстве.

-Ну и хорошо, что мы с тобой поладили, Юрий. Я думал - ты будешь упираться.

Юрий пожал плечами, глаза слипались, хотелось лечь на немного, совсем на немного и полежать...

-Да ты не спи, скоро поедем. Пошли в машину.

Растолкав в подъезде уснувших оперов и поддерживая за локоть шатавшегося Юрия, Ленчик, стал спускаться. Вниз, сквозь вонючий подъезд, на свежий, с утренним выбросом омских заводов, воздух. Сзади плелись опера. Впереди было самое трудное - аэродром.

ГЛАВА ОДИНАДЦАТАЯ.

Крепким мороз щипал щеки и выбивал слезу, с омских заводов несло какой-то дрянью да так, что перехватывало дыхание. Вокруг высились сталинградские руины или остатки Хиросимы-с-Нагасаки... Леонид Потапов сидел на корточках над полу занесенным трупом, уже виденным им. Сидел, молчал и как водится в такие минуты, думал о бренности бытия. Вот так же живешь, баб гребешь, водку пьешь, а костлявая раз... И ты жмурик, сыграл в ящик, откинул копыта, двинул колеса, перекинулся... И ни кто не узнает, где могилка твоя, почти вслух напел Ленчик и встряхнув головой, с целью отгона печальных мыслей, с трудом засунул за пазуху, во внутренний карман пальто, истасканного и истрепанного, паспорт. Паспорт гражданина Безухова Юрия Ивановича, 1946 года рождения, без определенного места жительства и рода занятий. И стал сразу труп не бесхозным жмуриком, а довольно таки приличным трупом умершего гражданина Безухова. Умершего явно от отравления алкоголем.

Выпрямившись и полюбовавшись насупленным трупом гражданина Безухова, Ленчик призывно махнул рукой. Из теплой «Волги» неторопливо вылезли фотограф и эксперт-врач, оба с чемоданчиками, как будто собрались в баню. Друзья-алкоголики, Гаврилин и Шусткин, глубоко проваливаясь в снег и обходя кучи строительного мусора и недостроя, подошли к Потапову.

-Везет же тебе, Ленчик, -

ласково и пьяно усмехнулся эксперт Гаврилин, усмехнулся и икнул.

-Чего там, осмотрите и в морг.

-Зарезали или зарубили мерзавца? -

скучно поинтересовался фотограф Шусткин и так же пьяно икнул, прикрыв рот рваной кожанкой перчаткой, держа ее в руке.

-Я думаю - алкоголь и мороз ,-

твердо произнес Леонид и внимательно посмотрел в глаза алкашам. Те забегали взглядами, засуетились, загребли по карманам, затеребили чемоданчики:

-Как скажешь, Ленчик, как скажешь, отец-командир, так и сделаем, мы тебе за бутылку фуй че хошь напишем, гребена мать... Хошь от беременности помер жмурик, нам татарам все едно...

Эксперт тяжело опустился на одно колено и зашарил у трупа за пазухой. Вытащив из внутреннего кармана паспорт, затертую серо-зеленую книжицу, протянул ее Леониду. Фотограф глубокомысленно изрек:

-Бесхозных не бывает, все чьи-то, вот и ксива отыскалась... Врач, поднимаясь с колена, охая и икая, добавил:

-Это точно, бесхозных не бывает... Вскрытие покажет, но предварительно я уже сейчас могу сказать - напился паскуда сурогата какого-нибудь и замерз, умирая от отравления...

В немом изумлении все трое переглянулись, Ленчик пожал плечами - не знаю, что и говоришь, мне все равно, и пошел к машине. Фотограф щелкнув пару раз, заспешил следом. Мороз щипал щеки и выбивал слезу, дыхание перехватывала какая-то дрянь с омских заводов, низкое хмурое небо грозило придавить к самой земле. Хотелось выпить...

Все слилось в какую-то карусель, в какую-то фантастическую круговерть. Падение с балкона, милиция, внезапно проснувшееся уважение начальника милиции со смешной фамилией, дача с вином, любовная возня в соседней комнате, сон, внезапное ускорение событий - ворвались какие-то люди, кража, кухня, водка с неизвестным, начало новой жизни, легкое, мимолетное избиение перед «Волгой» и все время по лицу, бинтование все того же лица с применением йода, какой-то чемодан, в руки, легкая возня перед въездом в аэропорт, его неизвестный оттолкнул другого неизвестного пистолетом в лицо... А затем! протаранивание шлагбаума, заснеженный аэродром, пустынный, единственный самолет, серебристый, маленький, весь устремленный ввысь, краткий непонятный инструктаж с заключительными словами - ну ты мужик в курсе! переодевание в скафандр и гермошлем, путание в ремнях и трубках, еще водка, выпитая, а правильней сказать допитая в машине, по пути к аэродрому, давала о себе знать, мат инструктора и летчика, затаскивание в кабину двухместного лайнера, длинный, длинный, длинный, длинный, боже! когда он только кончится, разбег, взлет и...

В ГЛАЗАХ ПОТЕМНЕЛО, ВСЕ ТЕЛО СЖАЛО, СЖАЛА КАКАЯ-ТО ГИГАНТСКАЯ РУКА И СО СТРАШНОЙ БОЛЬЮ ВЫДАВИЛА ВСЕ, ЧТО БЫЛО ВНУТРИ !!!

А затем забвение и смерть... Очередная, Попытался родится Юрий только при посадке. С трудом, в муках и слезах, рождался Юрий неизвестно зачем, страшно болела голова, в животе было пусто и свободно, по ногам текло липкое и теплое, шлем, изнутри был залит какой-то вонючей гадостью... Еще ни когда Юрию не было так плохо... Так ужасно... И когда конец мучениям адовым, ни кто не знает...

Самолет замер, двигатели, столь ужасно терзавшие слух Юрия, затихли-умерли, грубые, но заботливые руки акушера выволокли его на белый свет... Так рождаются взрослыми, мельком подумалось Юрию и его вновь стошнило, но захлебнутся ему не дали, те же самые руки расстегнули проклятый шлем и вылили содержимое на девственный снег... На белоснежный девственный снег... Юрий лежал на снегу, навзничь, глубоко-глубоко вздохнул полной грудью свежий, с запахом сладковатым отработанного бензина или еще какого горючего, закашлялся и его вновь вырвало. Остатками желчи... Все суставы были вывернуты и страшно горели... Два незнакомца, вытащившие Юрия на белый свет, принюхались, переглянулись и одновременно заржали.

-В душ космонавта надо волочь, усрался напрочь! Ха-ха-ха-ха!!! Где же ему рыло разделали?! Ха-ха-ха-ха!!!

Теплое помещение, горячий душ, снятый и отброшенный ненавистный скафандр, что б еще раз его одел, умру, но не одену! сильные струи смывали грязь не столько с тела, как с души... Юрию казалось - все, наконец-то все окончилось, все позади... А теперь только хорошее и приятное... Как Рождество в далеком, далеком, далеком детстве или не в таком уж далеком детстве Новый Год...

-Кончай мыться-полоскаться, у бабы своей домоешься! -

грубый голос толстого старшины в мятой форме вернул его к суровой действительности, Юрий был извлечен из-под душа и голым, мокрым поставлен перед молодой красивой женщиной в белом халате.

-Что у вас с лицом, товарищ Заикин? -

мелодично пропела незнакомка. Юрий захлебнулся от счастья:

24
{"b":"222009","o":1}