ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Он располагался совсем недалеко от главного города.

Что ж, ничего удивительного.

– Есть следы челнока?

– Нет, – ответила Винди. – Все окрестности тщательно обследовали. Эмиль говорит, что его, вероятно, поглотили джунгли. На борту «Искателя» был челнок?

– Да, был, – сказал Алекс. Отключившись, он посмотрел на меня, ожидая какого-нибудь высказывания. Чего он от меня хотел?

– Почему ты так улыбаешься? – спросила я. – И что это за история с челноком?

– Где он?

– Растворился в джунглях, – сказала я.

– Как они вернулись с орбитальной станции?

– Кто?

– Те, кто освободил «Бремерхафен» от тросов.

– Не знаю. Может, они и не возвращались. Может, они…

– Верно, – кивнул он. – Может, они сели на корабль.

– Нет. Корабль был неисправен.

– А где тогда челнок?

– Где-то на планете. Его найдут. Он погребен в джунглях.

– Есть еще одна возможность, – сказал Алекс.

– Какая?

– Чейз, можешь оказать мне услугу?

Я громко вздохнула:

– Хорошо.

– Я говорил со всеми историками, библиотекарями и архивариусами – с кем только мог.

– О чем?

– Обо всем, что может нам помочь. Я прошу тебя кое-что выяснить.

– Ладно.

– Ты ведь бывала на Земле? Нет? Историческое место. Пора тебе его посетить.

Глава 27

Планета-мать манит всех нас, подобно зову сирены. Как бы далеко мы ни оказались, как бы долго ни отсутствовали, она будет терпеливо ждать. Мы непременно возвратимся к ней, и она споет для нас свою песню. Мы вышли из ее лесов, выбрались на сушу из ее морей. Она у нас в крови, навеки и навсегда.

Али Барана. Возле Арктура свернуть налево (1411 г.)

Земля.

До чего странно – видеть Солнце так близко от себя. Планета парила в космосе вместе со своей большой, покрытой шрамами Луной. Очертания материков казались знакомыми, словно я уже бывала здесь, словно я возвращалась домой.

Во тьме сверкала Гармония, гигантская орбитальная станция, последняя в длинном ряду подобных сооружений. Построенная несколько веков назад, она создавалась как обычный терминал и станция обслуживания, но потом к ней постоянно добавляли все новые модули – отели, зоны отдыха, исследовательские лаборатории. Изначальную конструкцию почти полностью скрывали тарелки, купола и сферы. В свое время велись долгие споры о том, стоит ли ее совершенствовать или лучше построить новую.

Когда я приблизилась к станции, от нее только что отчалил лайнер и прошел мимо меня, залитый светом: огни сияли на мостике и в иллюминаторах, расположенных в несколько рядов. Большой корабль, хотя и не сравнимый с «Искателем» – и определенно не столь романтичный. Пройдя мимо «Белль-Мари», он включил главные двигатели и, набирая скорость, унесся прочь, пока не превратился в угасающую звездочку.

Я передала диспетчерам управление «Белль-Мари», и меня доставили в швартовую зону, заполненную маленькими суденышками – в основном служебными. К люку подсоединили телетрап, и я выбралась наружу.

Три часа спустя я была на Земле, на изначальной terra firma[1], в купе поезда на магнитной подушке, мчавшегося через СевероАмериканский континент с востока на запад. Утром я впервые увидела вблизи Тихий океан. Я успела на местный рейс до островов Предназначения, в древности носивших название островов Королевы Шарлотты – километрах в восьмидесяти от побережья. Сверху были видны бегущие машины и люди на пляжах. Океан был усеян множеством парусников.

Архипелаг Предназначения состоит из более чем полутора сотен островов, по большей части сохранивших свой изначальный облик – высокие деревья, утренние туманы, парящие в небе орлы. Я никогда раньше не видела орлов и сразу же поняла, почему эта птица – самый подходящий символ для межзвездного корабля. Я смотрела с высоты на заснеженные горы, голубые озера, извивающиеся реки. Два дня спустя, летя обратно, я увидела десяток серых китов, скользивших в спокойных водах океана.

Я зарезервировала номер в отеле «Белый голубь» в Реннел-саунд, с широкими окнами, выходящими на океан, и развевающимися занавесками. Тихий океан – по крайней мере, в этих широтах – выглядел безмятежнее, чем наше Восточное море. Глядя на запад из окна, я видела одно лишь водное пространство.

Ближе к полудню я наконец взялась за дело. Найдя имя, которое сообщил мне Алекс, – Жюль Локлир, – я попросила искина соединить меня с Американским университетом. Мне сообщили, что Локлир готов встретиться со мной днем, ровно в час.

Кабинет Локлира находился на верхних этажах библиотеки кампуса – одного из тех старомодных зданий, которые, похоже, проектировали безумные архитекторы. Многочисленные крыши и двери располагались в самых необычных местах. Стены редко оказывались параллельными друг другу. Даже пандусы в верхней части здания поднимались и опускались, казалось, совершенно случайным образом, причем под такими углами, что лишь атлет смог бы безопасно путешествовать по ним. Кто-то в свое время сравнил подобный стиль с последствиями взрыва.

Я не сразу нашла нужный мне кабинет, но, полагаю, это было частью игры. Локлир был один: он сидел за столом, заваленным книгами и папками. На стенах просторного помещения были развешены похвальные грамоты и дипломы разных университетов и научных учреждений. Большая раздвижная дверь вела на веранду, откуда открывался вид на кампус. Увидев меня, Локлир даже не поднял взгляд, продолжая что-то писать на бумаге, вложенной в зеленую папку. Он лишь махнул свободной рукой, показывая на диван.

Локлир был далеко не молод, – собственно, я думала, что появлюсь как раз вовремя. Худой, сгорбленный, с прядями седых волос над густыми бровями, с водянистыми глазами, он выглядел дряхлым стариком.

– Вы, очевидно, госпожа Колпат, – сказал он, все так же не отрываясь от работы. Голос его показался мне удивительно молодым.

– Да, профессор.

– Что ж, прекрасно, юная леди. Сейчас освобожусь. Одну секунду.

Ждать мне пришлось чуть больше, но в конце концов он удовлетворенно хмыкнул, положил ручку и удостоил меня взгляда.

– Прошу прощения, – сказал он. – Стоит прервать работу на середине, и порой целый час не можешь вспомнить, где остановился.

– Все в порядке. Рада познакомиться. – Алекс говорил, что Локлир – историк и архивист. – Над чем вы сейчас работаете, профессор? – спросила я, чтобы завязать беседу.

– Да так, ни над чем особенным. – Он откинулся на спинку стула. – Просто развлекаюсь.

Он попытался легкомысленно улыбнуться, но ему это плохо удалось.

– И все-таки? – продолжала настаивать я.

– Над «Детективами».

– «Детективами»? – переспросила я.

– Это пьеса. Надеюсь, в следующем сезоне ее поставят в Морском театре.

– Не знала, что вы драматург.

– Да, в общем-то, нет. Написал несколько пьес, но постановки были только местными. Сами знаете, как это бывает.

Я ничего об этом не знала, но, само собой, утвердительно кивнула.

– Я пишу криминальные комедии, – добавил он. – Хотелось бы, чтобы хоть одна из них когда-нибудь добралась до Брентхэма.

Я притворилась, будто все прекрасно понимаю:

– Было бы неплохо. Удачи вам, профессор.

– Спасибо. Хотя я настроен не слишком оптимистично.

– Что вы преподаете? – спросила я.

– Ничего. Когда-то преподавал историю, но это было давно. Мне надоело убеждать упрямых студентов, и я сдался.

– И теперь вы?..

– Теперь я заведую кафедрой. Это значит, что иногда я работаю с аспирантами, да поможет им Бог. – Он рассмеялся и встал, слегка пошатнувшись. – Пол под ногами уже не так надежен, как раньше. Насколько я понимаю, вы пришли ко мне, чтобы… – Замолчав, он начал копаться в еще одной груде бумаг, но потом оставил попытки что-то найти и открыл один из шкафов. Снова последовал сосредоточенный поиск, а затем лицо его просветлело. – Да, вот оно. Госпожа Колпат, идемте со мной. – Локлир направился к веранде. Дверь отодвинулась, и он вышел наружу. – Осторожнее.

вернуться

1

Земная твердь (лат.).

67
{"b":"222016","o":1}