ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

К профессору тотчас вернулись силы. От дряхлости не осталось и следа: он двигался легко, как юноша. Я шагнула следом за ним, ощутила себя невесомой и поняла, в чем причина.

– Антигравитационные модули, – сказала я.

– Конечно. Сейчас ваш вес, Чейз, составляет около тридцати процентов от нормального. Могу я называть вас Чейз? Хорошо. Осторожнее. Иногда возникает чрезмерная эйфория. Некоторые отсюда сваливаются.

Мы стояли на одном из пандусов, которые я видела с земли. Перила из узорного металла круто уходили к вершине одной из крыш. Локлир начал ловко взбираться наверх.

Мы вышли на крышу. Профессор шагал очень небрежно; учитывая его дряхлость и уменьшенный вес, я испугалась, что Локлира сдует ветром. Заметив мое беспокойство, он рассмеялся.

– Не бойтесь, я все время здесь хожу.

Я взглянула через крышу на море.

– Красиво, – сказала я.

– Здесь я снова становлюсь молодым. На несколько минут.

Миновав ряд стульев и столов, мы вернулись в здание через двустворчатые двери. Я не могла понять, куда мы так торопимся, пока не сообразила, что Локлир все делает на бегу. Раздвинув несколько тяжелых портьер, мы вошли в длинное, узкое помещение со множеством полок, папок, чипов, книг и стеклянных витрин, в которых лежали отдельные тома.

– Где-то здесь, – сказал он. – Кажется, я отложил их после того, как получил сообщение от вашего господина Бенедикта. – Книги в витринах были старыми, с выцветшими и потрепанными обложками, а иногда вообще без них. Профессор открыл дверцу одного из шкафов, заглянул внутрь и широко улыбнулся. – Вот они. – Достав коробку, он поставил ее на стол и начал в ней копаться. – Есть. – Он извлек несколько контейнеров с этикетками. – Хорошо.

Стряхнув с контейнеров пыль, он перебрал их, вернул несколько обратно, а остальные положил передо мной. Всего их было четыре, и в каждом лежало по восемь дисков. На этикетках имелась надпись «Массив Кольера, необработанная информация»; рядом стояли каталожные номера.

– Тарим! – позвал профессор.

Послышался мягкий голос искина:

– Добрый день, доктор Локлир.

Профессор повернулся ко мне:

– Чейз, Тарим с удовольствием вам поможет.

– Спасибо.

– И еще одно: это весьма ценные диски. Будьте с ними осторожнее. Если захотите сделать копии, сканер там, возле стены. Оригиналы, естественно, нельзя выносить из комнаты. Если захотите о чем-нибудь спросить меня, скажите Тариму, и он соединит вас со мной. Когда закончите, оставьте все на столе. Рад был с вами познакомиться, Чейз.

С этими словами он ушел. Дверь за ним закрылась с отчетливым щелчком.

Пока массив Кольера действовал, он считался самым большим телескопом всех времен. Массив находился в окрестностях планеты Каслман, с которой осуществлялось его обслуживание в течение почти семи столетий. Виртуальный диаметр системы, модули которой были разбросаны по всей планетной системе, составлял четыреста миллионов километров. Созданная в пятом тысячелетии, она работала, пока не стала жертвой одной из беспрестанных войн тех времен. Ее уничтожили преднамеренно – впрочем, к тому времени она уже устарела.

Массив заинтересовал Алекса потому, что Каслман находился в четырех тысячах световых лет от Тиникума 2116. Четыре тысячи лет требовалось свету, чтобы достичь многочисленных объективов телескопа. Алекс понял, что, если об этой звезде сохранились какие-то данные, они должны предшествовать катастрофе, нарушившей течение жизни марголиан.

Большая часть данных, собранных массивом Кольера, погибла во время краха цивилизации на Каслмане – в конце пятого тысячелетия. Но в первые десятилетия прошлого века ученые обнаружили копию необработанных данных с массива. Никто их не разбирал, поскольку большую их часть давно выложили в общий доступ.

Диски были помечены датами, к которым предположительно относились данные, но даже в этом не было уверенности. Впрочем, особого значения это не имело.

Сев перед считывателем, я вставила в него чип со сведениями Белль о нашем полете к Тиникуму, затем достала первый диск из коробки номер один и вставила его тоже.

– Тарим, – сказала я, – включи, пожалуйста.

Вспыхнули лампочки на панели управления.

– Тарим, я пытаюсь найти в необработанных данных с массива Кольера звезду Тиникум две тысячи сто шестнадцать. Я предоставила тебе данные спектрографического анализа и изображения ближайших созвездий. Прошу начать поиск.

– Работаю, – ответил он.

Я открыла роман и приготовилась ждать.

Иногда мне все-таки везет. Тиникум 2116 оказалась в числе исследованных звезд. Данные о ней обнаружились полчаса спустя, на втором диске.

Тарим показал изображение звезды, созданное Кольером. Ниже следовали результаты анализа – количество водорода, гелия, железа, лития и прочего. И последняя строчка: «Планет: 4».

Четыре.

Мы знали о трех.

Четвертая планета тоже была земного типа.

Неудивительно, что орбиты не совпадали.

Два газовых гиганта. И две землеподобные планеты.

Бинго.

Позвонил Локлир и спросил, не хочу ли я поужинать с ним и другими сотрудниками факультета, которые собирались вместе почти каждый вечер. Я все еще сидела в архиве, просматривая другие диски в поисках новой информации о Тиникуме, но ее не находилось. Когда последовало приглашение, я уже так устала, что с радостью готова была заняться чем-нибудь другим.

Профессор забрал меня из архива и проводил в факультетскую столовую, расположенную в соседнем здании. Там сидели пять или шесть человек. Локлир представил меня. Все посторонились, уступая мне место, и я с удивлением обнаружила, что про меня здесь слышали. Колпат? Все сосредоточенно нахмурились. Вы ведь были с Бенедиктом, когда он нашел Марголию?

Возражать я не стала.

Каждый тут же захотел пожать мне руку.

– Отличная работа, Чейз, – сказал энергичный молодой парень, выглядевший так, словно все свободное от учебных занятий время он упражнялся со штангой. Меня попросили передать поздравления Алексу и сказать ему, что все они у него в долгу. Не скрою, мне было очень приятно. Некоторые спрашивали, не нуждается ли «Рэйнбоу» в помощниках, и интересовались, что я делаю в университете.

Когда я ответила, что изучаю кое-какие материалы, все рассмеялись. Женщина средних лет с медовыми волосами заметила, что тоже предпочла бы держать рот на замке, завладев такой добычей, за которой обычно охотимся мы. Все снова рассмеялись, и я села, чувствуя себя королевой бала.

Мускулистый парень поинтересовался, уверены ли мы в том, что нашли именно Марголию.

– Да, – ответила я. – Вне всякого сомнения.

Все подняли чашки с кофе, провозглашая тост за «Рэйнбоу».

– Американский университет высоко ценит ваши заслуги, Чейз, – сказал коренастый мужчина в красном свитере, Галан Как-там-его, специалист по современному театру. Интересно, что он думал о пьесах Локлира?

Похоже, разочарование, постигшее нас с Алексом, нисколько им не передалось. Все были в приподнятом настроении. Женщина средних лет, извинившись, вышла и вернулась через несколько минут с экземпляром «Человека и олимпийца» Кристофера Сима.

– Не могли бы вы поставить автограф? – попросила она.

Делом этим я занималась давным-давно и поэтому заколебалась. Книга была в кожаном переплете, с золотым обрезом и черными закладками. Такие книги обычно не позволяют исчеркивать случайными надписями. Но женщина настаивала:

– Пожалуйста.

Я выполнила ее просьбу, чувствуя себя как-то по-дурацки.

– Что дальше? – спросил Локлир.

– Домой, – ответила я.

– Я имел в виду другое: чем вы займетесь теперь? Артефактами Маккарти?

Голис Маккарти, археолог, сто лет назад вернулся с одной из пограничных планет и заявил, что привез с собой инопланетные артефакты, принадлежавшие не «немым», но кому-то другому. В подробности он не вдавался, но на протяжении трех месяцев артефакты исчезли – предполагают, что их сбросил в океан сам Маккарти. Маккарти и его семеро сотрудников отказались давать какие-либо комментарии. В течение семи месяцев все погибли, став жертвами различных несчастных случаев. Идеальное дело для сторонников теории заговора.

68
{"b":"222016","o":1}