ЛитМир - Электронная Библиотека

Группы спецназа КГБ и ГРУ (военная разведка), десантники, советники и несколько просоветски настроенных афганских воинских частей рассыпались веером, чтобы захватить еще двенадцать ключевых объектов Кабула, помимо дворца Тадж-Бек. Они заняли здания Центрального комитета НДПА, министерств обороны, внутренних дел, иностранных дел и связи, а также здание Генерального штаба, штаб армейского корпуса, штаб-квартиру военной контрразведки, радио- и телевизионный центр, тюрьму для политических заключенных, центральный почтамт и телеграф. Все произошло настолько быстро, что сохранившие верность Амину афганские войска даже не успели развернуться.

VI

Высокий, красивый 27-летний лейтенант Валерий Востротин командовал элитной ротой в 345-м отдельном воздушно-десантном полку. Той самой 9-й ротой, которая стала одной из самых известных воинских частей советско-афганской войны.

9-я рота была отправлена в Баграм 9 декабря 1979 года. В течение большей части того года Востротин и его подчиненные проходили подготовку для возможных операций в Иране, включая подробный инструктаж относительно контактов с местным мусульманским населением. Теперь же первоочередная задача роты состояла в том, чтобы охранять эскадрилью грузовых самолетов Ан-12, которые базировались в Афганистане с июля 1979 года. Тем не менее, 15 декабря Востротину и его людям было приказано присоединиться к четырем другим советским ротам, охранявшим дворец Тадж-Бек. Всему личному составу роты выдали афганскую армейскую униформу, чтобы свести к минимуму враждебность со стороны местного населения, как им объяснили, а затем пешим маршем отправили в Кабул. Чтобы добраться до места назначения, им нужно было пройти 45 миль на юг вдоль плоской равнины.

Добравшись до Кабула, 9-я рота была присоединена к «мусульманскому батальону». Солдатам было приказано не пропускать никого в радиусе одного километра от дворца в случае любых волнений. Используя приборы ночного видения, они обучились водить свои легкие бронетранспортеры по улицам Кабула даже после наступления темноты.

Примерно в три часа дня 27 декабря генерал КГБ Дроздов пригласил Востротина, а также командира другого батальона и командиров рот, которые должны были принять участие в штурме, для краткого инструктажа. Он сказал, что Амин является агентом ЦРУ и приказал не допустить, чтобы кто-то из его сторонников проник на территорию дворца во время предстоящего штурма, намеченного на этот вечер. 9-я рота должна была продвигаться к дворцу следом за БТРами группы «А», а затем помочь удержать периметр дворцового комплекса. Эта миссия должна была стать первым боем Востротина.

Только когда операция началась, Востротин обнаружил, что она во многих отношениях плохо спланирована и что его люди не готовы к бою. Еще хуже был общий хаос, который царил повсюду. Несмотря на интенсивное наблюдение за дворцом, которое велось КГБ в течение некоторого времени, молодому лейтенанту так никто и не сказал, что представляет собой дорога, по которой должна была выдвинуться к дворцу 9-я рота — в хорошем ли она состоянии или такая же разбитая, как большинство остальных? Не подчинившись строгому правилу, которое запрещало офицерам принимать личное участие в бою при исполнении командирских обязанностей, Востротин решил, что должен сам сесть за рычаги БМД — «боевой машины десанта», которая представляла собой громадную бронированную «амфибию», аналог «боевой машины пехоты», но предназначенный для воздушно-десантных войск.

Под шквальным огнем люди достигли периметра дворца, который они должны были охранять. Оказавшись на бетонированном плацу, они открыли огонь по рядам бараков, стоявших в стороне от плаца. Они не знали, что за ними располагался штаб одного из батальонов Афганской армии. Афганцы отстреливались, убив одного из солдат 9-й роты пулей в голову.

Востротин приказал четырем своим солдатам ползти по направлению к зданиям и захватить командира афганского батальона. В ходе допроса, продолжавшегося около часа, Востротин с удивлением узнал, что афганец закончил советскую военно-воздушную академию в Рязани,[46] где учился и он сам.

— Что вы хотите от нас? — спросил афганский командир, находившийся в неподдельном шоке. До сих пор Востротин настолько, насколько можно, игнорировал повсеместную пропаганду, провозглашающую дружбу афганского и советского народа. Он лишь выполнял приказы, поэтому ему было все равно — защищать ли правительство Амина, для чего, как он полагал, они сюда и прибыли, или наоборот, помочь убить президента, как ему приказали сделать часом раньше. Его действия были теми же, только политика изменилась. Но вопрос афганца заставил его понять, что некоторые принимали пропаганду об афганско-советской дружбе намного ближе к сердцу.

— Что вы хотите от нас? — повторил командир. — Остановите стрельбу. Я отзову всех своих людей.

Если дело стало только за этим, зачем тогда продолжать бой? И Востротин отпустил афганского офицера, чтобы тот собрал своих солдат и прекратил огонь. После этого он передал радиограмму своему собственному командиру батальона, но в ответ получил резкий выговор за излишнее доверие к афганцам. «Я передам Вас в военный трибунал для суда!» — орал в трубку командир батальона. После такого разноса лейтенант приказал своим людям вернуть афганского командира. Солдаты поймали его и успели избить, прежде чем Востротин объявил афганца пленным, и отправил их охранять свой участок периметра дворца согласно полученным приказаниям.

VII

Офицер группы «Зенит» Валерий Курилов лежал возле самого фундамента дворца Тадж-Бек — там же, где упал, выпрыгнув из своего БТРа. Хотя ему невольно хотелось зажмуриться всякий раз, когда пули пролетали слишком близко от него, Курилов все же открыл глаза и обнаружил, что находится у небольшого, аккуратно сложенного парапета, образующего одну из террас, окружавших дворец. Он попытался выяснить, кто и в кого стреляет в этой огненной круговерти вокруг него, и увидел главный вход во дворец в конце изогнутой подъездной дороги. Впереди фасада прямоугольного здания дворца с закругленными и окруженными колоннадой боковыми сторонами, выдавался вестибюль, выполненный в стиле неоклассицизма. Несмотря на бушевавший уже, казалось бы, очень долго бой, Курилов с удивлением заметил, что перед крыльцом стояла совершенно нетронутая, вымытая до блеска черная советская автомашина «волга». Впрочем, вскоре она была изрешечена пулями и загорелась.

Через широкие окна дворца Курилов увидел огни внутри. В полной темноте он пополз вперед, чувствуя камни под собой. Исследовав один, он понял, что это была неразорвавшаяся граната, причем чека даже не была вынута. Дворцовая охрана пыталась подавить их огнем из окон. Курилов всем телом перевалился через что-то мокрое и скользкое — чей-то труп, как он понял. Подобравшись поближе, он мельком успел заметить тяжелый пулемет, стрелявший в его сторону из окна дворца. Курилов поднял свой автомат Калашникова и выпустил очередь в окно, надеясь, что хотя бы одна пуля рикошетом попадет в пулеметчика, которого он не мог видеть в глубине помещения.

Еще ближе к дворцу неподвижно распластался солдат «мусульманского батальона», перед ним лежал пулемет на сошках. Недоумевая, почему он лежит так близко от дворца и даже не пытается стрелять, Курилов слегка толкнул его в бок. «Что ты делаешь?» — спросил он. Солдат ответил, что его пулемет заклинило. Курилов поднял пулемет и нажал спусковой крючок. Раздалась очередь — пулемет был исправен. Он вернул его солдату, объяснив, куда надо стрелять, и показав окно, откуда по ним бил невидимый враг. Стрельба прекратилась так внезапно, что у Курилова заколотилось сердце от неожиданно наступившей тишины. Когда пулеметчик в окне возобновил огонь, он приказал солдату кинуть гранату и приготовился метнуть свою собственную. На счет три оба швырнули гранаты в окно, но Курилов промахнулся, а солдат забыл выдернуть чеку. Они бросили еще две. На этот раз граната Курилова влетела в окно и взорвалась.

вернуться

46

Имеется в виду Рязанское воздушно-десантное училище. — Прим. пер.

20
{"b":"222017","o":1}