ЛитМир - Электронная Библиотека

Хотя некоторые мои сведения о поражении в Афганской войне получены с афганской стороны, большинство из них, все же, получено от советских военнослужащих и других чиновников. Их понимание войны, которую они прошли и выдержали, могло бы развеять некоторые иллюзии американцев по поводу «нашей» войны и убедить их в непостоянстве ситуации в тех регионах, от которых сейчас зависит успех или провал нашей внешней политики.

Глава 1

Причины вторжения: короткая победоносная Война

I

Вечером 12 декабря 1979 года, когда уже стемнело, члены высшего руководства Советского Союза собрались в Кремлевском зале заседаний. Они встретились для краткого обсуждения вопроса, вызвавшего уже много проблем в течение лучшей части уходящего года: политического кризиса в Афганистане у южных границ СССР. Это неофициальное собрание седовласых старцев не было встречей должностных лиц высшего руководства страны, то есть Политбюро Центрального Комитета Коммунистической партии. На совещание были приглашены лишь некоторые из них, составлявшие меньшую часть советского руководства, но обладавшие реальной политической властью в государстве и принимавшие решения в тайне между собой. «Кремлевские старцы» управляли Советским Союзом коллегиально, принимая решения с общего согласия, которое позволяло им разделить ответственность и освободить себя от индивидуальной вины. Что именно произошло во время их секретной встречи в середине зимы, до сих пор остается предметом споров.

Генеральный секретарь Леонид Брежнев председательствовал. Ему оставалось жить меньше двух лет. Телевизионные выступления старого и больного советского лидера сделали его всеобщим посмешищем. Брежнев, надутый, с густыми медвежьими бровями, поддерживаемый с обеих сторон его коллегами по Политбюро, с огромным трудом бормотал эвфемистические тексты, написанные его советниками. (Например, одно из самых излюбленных слов в бюрократическом лексиконе — «систематически» — он произносил настолько нечленораздельно, что это стало предметом частых насмешек: в его устах это слово звучало скорее как «сиськи-масиськи»). Во время важных заседаний Политбюро, «мастер утомления» был вынужден проходить через всю процедуру одобрения решений, уже заранее принятых членами его непосредственного окружения, которое даже писало для него его собственные ответы. Одной из причин его многолетнего пребывания на посту генсека было то, что остальная часть советского руководства, некоторые члены которого были гораздо более компетентными людьми, была обеспокоена тем, что Запад может истолковать любые изменения в составе руководства КПСС как признак нестабильности в партии.

Брежнев пришел к власти в октябре 1964 года, обещая покончить с антисталинистской кампанией Никиты Хрущева и его «раскачивающими лодку» реформами. При поддержке широкой массы партийных функционеров, новый генеральный секретарь положил конец обсуждению разных затруднительных и потенциально губительных вопросов о прошлом страны. Он обеспечил стабильность для коммунистической номенклатуры — политически благонадежных людей, которые занимали высшие должности в бюрократии и жили намного лучше, чем другие «по блату». Диссиденты были еще раз подвержены публичному осуждению. После того, как чешское движение реформ, известное как «социализм с человеческим лицом», было сокрушено вместе с «Пражской весной» в 1968 году, правление Брежнева переросло в то, что было принято называть впоследствии «эпохой застоя». Экономика, и без того не особенно эффективная из-за издержек централизованного планирования и созданных еще при Сталине колхозов и совхозов, постепенно приходивших в упадок, была окончательно погребена раздувшимся военно-промышленным комплексом, которым руководил министр обороны Дмитрий Устинов. Брежнев, противившийся любым значительным нововведениям как в силу конъюнктурных, так и в силу личных соображений, осуществлял контроль над системой, которая ковыляла вперед только потому, что коррупция партийной элиты распространилась и на остальную часть общества. Сырье и продукты производства страны в значительной степени, а возможно даже и в большинстве своем, разбазаривались из-за воровства, взяточничества и спекуляции.

…Главный идеолог партии Михаил Суслов, председатель КГБ Юрий Андропов, министр иностранных дел Андрей Громыко и министр обороны Устинов также присутствовали на встрече 12 декабря. Некоторое утверждают, что там был и премьер-министр СССР Алексей Косыгин, хотя люди, близкие к советскому правительству, отрицают этот факт. Если он не присутствовал на встрече, то возможно, как считали многие, это произошло потому, что Косыгин выступал против идеи вторжения в Афганистан, или из-за того, что он был болен.

Хотя представительный Суслов, ростом шесть футов,[10] считался наиболее вероятным преемником Брежнева, большинство решений Политбюро принималось триумвиратом в лице Андропова, Громыко и Устинова. В своих сообщениях Брежневу они имели привычку упрощать и приукрашивать ситуацию. Используя старые добрые идеологические термины, такие как «интересы пролетариата» и «распространение мировой социалистической революции», они обычно говорили советскому лидеру то, что, по их мнению, он хотел услышать. Особым подхалимством отличался Устинов, который, возможно, надеялся унаследовать пост генсека и поэтому в официальных заявлениях воздавал хвалу Брежневу по каждому поводу, боясь сказать что-нибудь такое, что вызвало бы его ярость.

Несмотря на это, министр обороны не имел привилегии на раболепство или панибратство. Частые церемонии награждения становились ареной для ожесточенного соперничества, так как каждый стремился обеспечить себе место как можно ближе к генеральному секретарю, чтобы на следующий день в газетах появились фотографии «победителей». Как-то раз, вручая премьер-министру Косыгину последнюю из его бесчисленных наград — Орден Октябрьской Революции, Брежнев сказал, что награда выглядит мило, а затем обернулся к своему коллеге по Политбюро Константину Черненко со словами: «Костя, а у меня такой нет!» Несколько дней спустя, так как Политбюро долго искало повод для вручения награды генсеку, широкую мощную грудь Брежнева тоже украсил новенький Орден Октябрьской Революции.

Незадолго до декабрьского совещания в Кремле Андропов направил Брежневу личный меморандум, который оказал сильное влияние на ход дебатов о том, как Москва должна ответить на ряд тревожных событий в Афганистане. Новое коммунистическое правительство в Кабуле просило, чтобы Москва послала части Красной Армии для подавления растущих народных волнений. Почти год советское правительство отклоняло подобные запросы. Но действия оппозиции особенно усилились после того, как в сентябре президент Афганистана Нур Мухаммед Тараки был отстранен от власти его заместителем, премьер-министром Хафизуллой Амином. Председатель КГБ Андропов охарактеризовал создавшуюся ситуацию на тот момент, как «нежелательный поворот для нас». Андропов критиковал массовые репрессии Амина и «тревожную информацию», что Амин ведет какие-то тайные переговоры, которые могут привести к «возможному политическому сдвигу в сторону Запада».

Андропов, как полагают, первоначально тоже был против идеи вторжения в Афганистан, но его воинственно настроенный заместитель Владимир Крючков убедил его изменить свое мнение. В своем меморандуме Андропов сказал, что афганцы, проживающие за пределами страны, оказывают поддержку Амину — сопернику Бабрака Кармаля, который был сослан Тараки в Прагу в качестве посла Афганистана в Чехословакии, — и разрабатывают какой-то план, чтобы вытеснить потенциального нового лидера. Андропов предложил перебросить советские воинские части поближе к афганской границе, чтобы обеспечить «помощь» в случае такого развития событий. Советский посол в Соединенных Штатах Анатолий Добрынин, у которого сохранились записи Андропова, считает, что меморандум был основным для убеждения Брежнева в необходимости вторжения в Афганистан.

вернуться

10

То есть 182–183 см (один фут в пересчете на метрическую систему составляет 0,3048 м). — Прим. пер.

3
{"b":"222017","o":1}