ЛитМир - Электронная Библиотека

Многие более срочные и важные проблемы молодых солдат были обусловлены пренебрежением высшего начальства к их насущным потребностям. Возможно, от политической системы, основанной на массовых убийствах и сохраняемой при помощи угнетения, и нельзя было ожидать ничего большего. Но это не имело отношения к тем скудным поставкам всего необходимого, чтобы сохранить солдат в живых вне поля боя, где они рисковали своими жизнями. Общая боль помогала поддерживать дух товарищества, который укреплял понимание того, что каждая воинская часть должна сделать все возможное, чтобы спасти своих раненых и похоронить убитых. Особенно ввиду того, что командование, находившееся под влиянием старой советской подозрительности — дескать, любой попавший в плен к противнику солдат является возможным предателем, — вероятно, не предпринимало ничего для спасения солдат, попавших в плен к моджахедам. Но в 1989 году, когда диссидент Андрей Сахаров, бывший с самого начала одним из самых известных противников этого конфликта, осудил войну в Афганистане как «преступную авантюру»,[82] многие ветераны восприняли это как критику в свой адрес. Но наибольшую боль ему причиняло то, что он не мог простить это злосчастное советское правило относительно спасения своих военнопленных, которое сами пленные должны были воспринимать как наказание за смерть их товарищей.

Кожухову дважды довелось жить в одной казарме с летчиками вертолетных эскадрилий, прозванных «Черными тюльпанами», так как они перевозили на родину тела погибших солдат. Трупы доставляли в Советский Союз в цинковых гробах под кодовым названием «груз-200». Кожухов слышал много историй о солдатах, убитых при попытке возвратить тела своих павших товарищей, причем некоторые из таких попыток даже оканчивались не в пользу вертолетчиков. Идя на величайший риск, который берут на себя солдаты многих армий во многих странах ради чести и священного боевого братства, каждый советский солдат знал, что там, дома, семьи погибших не получат другой компенсации, кроме тела убитого.

Некоторые гробы приходили домой пустыми. Так было, например, с гробом, в котором должны были находиться останки полковника Александра Голованова, командовавшего 5-м сводным авиационным полком в Кабуле. Незадолго до окончания войны, в феврале 1989 года, Голованов отдал последний приказ по полку о возвращении в Советский Союз, после чего сам вылетел следом за другими на своем вертолете. Но вертолет и его экипаж пропали без вести. Полковник пользовался любовью своих подчиненных, которые присоединились к поиску своего командира, но его машина так и не была найдена.

XII

Спустя шесть месяцев после прибытия в Гардез, рядовой Сергей Салабаев был переведен в артиллерийский полк и приписан к группе из трех человек, составлявшей расчет многоствольной ракетной установки. Как и везде, их действия были направлены, главным образом, на уничтожение мирных поселений. Солдаты слишком боялись обыскивать каждый дом в поисках моджахедов или просто обозленных на новую власть, поэтому они просто взрывали их участки и убивали скот. Тех афганцев, которых захватывали при попытке к бегству, расстреливали, как и всех тех, у кого было чем поживиться — хотя бы наручными часами. Боевые операции против повстанцев были обычно намного менее эффективными. Четверть всех ракет, которые поставлялись для их ракетной установки, просто не взрывались, а из остальных многие не попадали в цель.

Деморализация способствовала широкому распространению наркомании, причем не только среди нижних чинов. Лейтенанты, в разное время бывшие командирами Салабаева, регулярно посылали его в гардезский киоск, расположенный неподалеку от военного аэродрома, чтобы купить гашиш, который делали из конопли, выращиваемой на многих полях за пределами города. Коноплю, как и готовые наркотики, свободно поставляли многие афганцы, стремившиеся подорвать советские усилия и иногда специально бросавшие ее на бронетранспортеры.

С выпивкой у Салабаева и его сослуживцев дела обстояли хуже, поскольку купить спиртное или ингредиенты для его производства было трудно. Бутылка водки стоила от десяти до двадцати чеков, что было слишком дорого для солдат, даже если бы полк Салабаева не размещался примерно в шести милях от остальных частей его бригады и ближайшего военного склада. Местные таверны — так называемые «духаны» — продавали баночное пастеризованное пиво, но и это обычно было слишком дорого. Покупать водку у вертолетчиков, которые привозили ее из Советского Союза ящиками, как правило, было проще и дешевле, но самой лучшей альтернативной было варить собственный самогон. И хотя большая часть необходимых для производства самогона продуктов, как и прочие блага военной жизни, доставались офицерам, предприимчивые солдаты ухитрялись также не оставаться трезвыми. Основной ингредиент, получаемый путем брожения из дрожжей и сахара, называли «брагой». Дрожжи доставали в пекарнях, которые имелись на многих военных базах, а из столовых можно было стащить сахар, но быстрее и легче было воспользоваться запасами медицинского или промышленного спирта, а то и авиационного горючего. Для очистки самогона Салабаев использовал угольные фильтры из противогаза. Чтобы отбить вкус этого ядовитого варева, в него добавляли что-нибудь сладкое, что имелось под рукой — например, леденцы или изюм.

Самогоноварение было занятием коллективным и не всегда добровольным, так как «деды» иногда заставляли готовить самогон молодых призывников, рисковавших получить наказание за это. Хотя многие прапорщики (которые представляли собой эквивалент сержантов в армиях Запада) выполняли роль суровых надсмотрщиков и редко проявляли сочувствие к солдатам своего подразделения, в той части, где служил Салабаев, был прапорщик-армянин, который являлся исключением из этого правила. Он не только воровал продукты из столовой, чтобы кормить своих солдат, но помогал им прятать запасы выпивки и даже помогал добывать некоторые из ингредиентов.

Солдаты пытались запастись алкоголем к праздникам, включая и такой праздник, как сто дней до окончания службы. По этому случаю некоторые брили головы, а чтобы не дать офицерам сорвать веселье, закапывали или прятали выпивку везде, где только можно — иногда даже в пустые огнетушители. Марихуана обычно была дешевле и доступнее, чем алкоголь, и Салабаев курил ее так часто, как мог. Другие подсаживались на героин, который иногда подбрасывали в казармы моджахеды, чтобы завербовать советских солдат. Салабаев однажды был свидетелем того, как два товарища по оружию за несколько месяцев превратились в «духов», после чего были вскоре уволены в запас. Сам Салабаев пытался экономить травку и не курить, когда не было заданий, но на задания он редко отправлялся без кайфа. В пехотных частях солдаты, как правило, могли воспользоваться роскошью забить косячок только после окончания боя, но ему повезло больше, так как у него не было особых поводов волноваться о своей безопасности, потому что его ракетная установка обычно находилась на некотором расстоянии от района непосредственных боевых действий.

Марихуана также помогала Салабаеву успокоить нервы во время сопровождения конвоев, что было особенно опасным с учетом слабого вооружения его войсковой части. Моджахеды, нападавшие на советские конвои из засады, ненавидели 120-мм ракетные установки почти так же сильно, как боевые вертолеты, и обычно избирали их в качестве первоочередной мишени. Узнав о том, что повстанцы обычно сначала открывали огонь по первым и последним машинам колонны, Салабаев старался по возможности держаться подальше от тех и других. Хотя он и боялся быть убитым оружием, произведенным в 1960-х и разработанным еще ранее, тем не менее, он был почти счастлив от того, что его ракетная пусковая установка была установлена в задней части грузовика ГАЗ-66, который был легче и быстрее, чем обычные тяжелые установки на базе грузовиков КамАЗ или «Урал». Салабаев и его товарищи сделали свой грузовик еще более маневренным, сняв с него бронированное покрытие настолько, насколько это было возможно.

вернуться

82

Справедливости ради надо заметить, что Сахаров отнюдь не был пацифистом, когда речь шла об агрессивных действиях капиталистических стран. Вот, что пишет он об американской агрессии во Вьетнаме в своей самиздатовской брошюре 1975 года «О стране и мире»: «Я считаю, что при большей решительности и последовательности в американских действиях в военной и особенно в политической областях можно было бы предупредить трагическое развитие событий. Политическое давление на СССР с целью не допустить поставок оружия Северному Вьетнаму, своевременная посылка мощного экспедиционного корпуса, привлечение ООН, более эффективная экономическая помощь, привлечение других азиатских и европейских стран — все это могло повлиять на ход событий, тем самым предупредить войну со всеми ее обоюдными ужасами. Очень велика ответственность других стран Запада, Японии и стран «третьего мира», никак не поддержавших своего союзника [Соединенные Штаты], оказывающего им огромную помощь в трудной, почти безнадежной попытке противостоять тоталитарной угрозе в Юго-Восточной Азии. Но ведь то, что сегодня угрожает Таиланду, завтра, пусть в других формах, может стать судьбой всего мира». Выводы пусть делает сам читатель, ознакомившись с полным текстом брошюры. — Прим. пер.

49
{"b":"222017","o":1}