ЛитМир - Электронная Библиотека

Руцкой прежде уже был дважды представлен к званию Героя Советского Союза. На сей раз наградой была медаль. А дополнением к ней стала еще одна иронии войны: он был уверен, что жизнью обязан ЦРУ. Если бы не американское вмешательство, полагал он, его оставили бы умирать, подвешенным в пещере у боевиков Хекматьяра.

Александр Руцкой вернулся в Пакистан и Афганистан после распада Советского Союза, в начале 1992 года, теперь уже — в качестве российского вице-президента при Борисе Ельцине. В Кабуле Мохаммед Наджибулла снова просил у него помощи, но намного большей, чем мог ему предоставить Руцкой.

IX

Вскоре после этих событий руководитель исламабадской резидентуры ЦРУ Милтон Бёрден[107] вылетел в Вашингтон, чтобы возглавить отдел ЦРУ по делам Советского Союза и Восточной Европы. В этом продвижении по службе немалую роль сыграла его успешная двухлетняя работа против Советов, которой он руководил из Пакистана. Но проработав там два года, он, возможно, не был готов к тому, что сообщит ему по телефону пакистанский офицер ИСИ в один из августовских дней 1988 года, вскоре после того, как был сбит Руцкой. «Был самолет, сбитый около Парачинара», — сказал офицер. Речь шла о пакистанском городе, расположенном вблизи афганской границы. Пакистанская ИСИ знала, как сильно ЦРУ жаждет добыть любой образец советского вооружения. И это был действительно ценный трофей — истребитель, носовая часть которого буквально нашпигована даже не поврежденной авиационной аппаратурой. За такую добычу, которая могла помочь Пентагону сэкономить миллионы долларов на военно-авиационных и прочих исследовательских работах, моджахеды просили смехотворную цену — всего лишь десяток пикапов «тойота» и примерно столько же пусковых ракетных установок.

Бёрдон не медля согласился с платой, названной ему его посредником из ИСИ. «Но есть еще одна вещь, — добавил пакистанский офицер. — У них есть и сам пилот». За пилота моджахеды потребовали дополнительно еще два грузовика и две пусковые ракетные установки. Пять лет спустя офицер ЦРУ был потрясен, узнав, что тот самый пилот, а теперь вице-президент России Александр Руцкой выступил против Бориса Ельцина и возглавил националистическое восстание в Москве.

Другое крутое пике случилось через две недели после того, как Бёрден спас Руцкого. Близ Исламабада разбился самолет пакистанского президента генерала Зия-уль-Хака. Все находившиеся на борту погибли, в том числе генерал Ахтар, возглавлявший ИСИ в течение большей части войны в Афганистане, и еще восемь пакистанских генералов, а также посол США Арнольд Рейфел и военный атташе. Хотя причина крушения так и не была выяснена, свидетели утверждали, что самолет пакистанского лидера стал серьезно снижаться, затем восстановил высоту, прежде чем резко рухнуть на землю. Эти свидетельства породили множество противоречивых слухов. Некоторые считали катастрофу диверсией, якобы организованной Советами в отместку за роль Пакистана в Афганской войне. Другие указывали пальцем на ЦРУ, предполагая, что Вашингтон хотел сокращения пакистанской помощи моджахедам, которые препятствовали выводу советских войск.[108]

X

Афганское правительство умоляло об увеличении советской помощи, необходимой для укрепления своей армии. В августе 1988 года высокопоставленный чиновник Центрального комитета КПСС Олег Бакланов лично прилетел в Кабул для обсуждения просьбы. Когда его пассажирский реактивный самолет Ту-154 выруливал на взлетно-посадочную полосу Кабульского аэропорта, чтобы взлететь и взять курс на Москву, он неожиданно был обстрелян мятежниками из ракетных установок. И хотя самолет не пострадал, этот эпизод не способствовал росту надежд Москвы сохранить стабильность в Афганистане.

Вывод советских войск продолжался. Как начальник разведки 345-го воздушно-десантного полка капитан Клинцевич, поддерживал постоянный контакт с моджахедами. Надеясь насколько возможно свести к минимуму жертвы при проведении большинства операций, он лично принимал участие в переговорах с теми полевыми командирами моджахедов, которые контролировали перевалы, через которые Советы продолжали снабжать свои оставшиеся гарнизоны. Особенно трудными были переговоры по поводу прохода советских конвоев с припасами раз в полгода через перевал Аликхейль, юго-восточнее Кабула чуть выше Черных Гор[109], где бин Ладен построил свой огромный пещерный комплекс. Конвои предназначались для снабжения гарнизона «красных» и «зеленых» — то есть советских и правительственных афганских войск, расквартированного вблизи района, находившегося под жестким контролем моджахедов. В итоге переговоры все же завершились успехом, и запасы гарнизона были пополнены.

Клинцевич и Востротин также иногда пытались воспользоваться междоусобицами среди моджахедов. Когда переговоры с одним из командиров моджахедов терпели неудачу, они обращались к его конкуренту, обещая тому контроль над территорией его противника. В результате командир второй группировки мятежников атаковал первую группировку и, тем самым, сковывал ее силы, избавляя 345-й полк от лишней головной боли — по крайней мере, на какое-то время.

Клинцевич обычно выезжал на встречи с моджахедами на бронетранспортере в сопровождении водителя, переводчика и второго офицера. Достигнув кишлака, он и его переводчик выходили из машины, в то время как второй офицер оставался внутри. Капитан считал обязательным для себя всякий раз в таких случаях снимать мундир, чтобы показать, что у него нет с собой никакого оружия. Он знал, что в случае неприятностей оно ему все равно мало поможет. Но однажды он был как никогда близок к смерти, когда переводчику пришлось снять свой мундир, и из-под него выпала граната.

Прибыв на условленное место встречи, среди глинобитных домов в каком-нибудь кишлаке, Клинцевич поддерживал радиоконтакт со вторым офицером, а его переводчик каждые пятнадцать минут выходил наружу, чтобы держать также визуальный контакт. На тот случай, если переводчик не появится вовремя, второй офицер имел приказ задействовать ожидавшую их неподалеку роту солдат, чтобы взять здание штурмом и эвакуировать труп Клинцевича. В целях дополнительной безопасности капитан делал вид, что понимает только русский язык. Однажды, когда его переводчик, как обычно, вышел наружу во время переговоров, и два боевика-моджахеда заспорили между собой на языке дари, как бы им убить этого русского и угнать его БТР, Клинцевич лишь с трудом сохранил внешнее спокойствие. Когда, наконец, вернулся его переводчик, сержант Афганской армии Мурат Шарипов,[110] Клинцевич по-русски обрисовал ему то положение, в котором они оказались.

«Так что мы делаем?» — спросил Шарипов.

«Я не знаю», — ответил Клинцевич.

Шарипов также не видел никакого выхода, но что-то подсказало ему попросить у моджахедов гитару, которую он заметил под кроватью в комнате. Он начал играть популярную индийскую песню, которая разрядила обстановку достаточно для того, чтобы спасти жизнь им обоим.

Во время другой такой встречи переговоры шли настолько хорошо для афганцев, что те даже предложили тост по поводу их окончания. Они разлили всем участникам коньяк «Хеннесси», и Клинцевич впервые попробовал вкус западного алкоголя. Он так увлекся, что забыл отправить Шарипова для очередного «визуального контакта». Когда некоторое время спустя Клинцевич сам вышел на улицу, чтобы «отлить», он увидел, что советские войска уже готовятся к атаке здания. С момента последнего «контакта» прошло уже полчаса, и у него оставалось всего несколько минут, чтобы отменить тревогу.

XI

Первая половина 100-тысячного контингента 40-й армии пересекла советскую границу до 15 октября 1988 года почти без потерь. Но среди группировок моджахедов часто разгорались споры: а не стоит ли атаковать советские части, отступающие на Север? Многие настаивали на мести, тем более что на марше советские войска представляли собой легкую цель. Другие приводили доводы в пользу того, чтобы дать им уйти как можно быстрее. Несмотря на усилия Клинцевича и других советских офицеров, жажда мести все же преобладала, поэтому в течение всей зимы 1988/1989 гг. советским частям приходилось бороться с участившимися нападениями на их колонны.

вернуться

107

Милтон Бёрден (MiIton Bearden) (род. в 1940 г.), кадровый сотрудник ЦРУ с 1964 года, в разное время возглавлял резидентуры ЦРУ в Нигерии, Судане, Пакистане и Германии (в Пакистане — в 1986–1989 гг.). — Прим. пер.

вернуться

108

Катастрофа произошла 17 августа 1988 г., когда Зия-уль-Хак возвращался из Бахавалпура, с полигона Тейпур, где американские военные проводили показательные испытания танка М-1 «Abrams». Президентский самолет С-130 «HercuIes потерпел катастрофу в окрестностях города Лахор, направляясь к авиабазе Наклала под Исламабадом. В самолете находилось 37 человек, в том числе сам Зия-уль-Хак, председатель комитета начальников штабов и бывший шеф ИСИ генерал Ахтар Рахман, заместитель начальника штаба Пакистанской армии генерал Мирза Аслам Бег, начальник одного из управлений Генштаба и неофициальный преемник президента генерал-лейтенант Мохаммед Афзал, адъютант президента бригадный генерал Наджиб Ахмед, посол США в Пакистане Арнольд Рейфел, американский военный атташе Герберт Уоссоп, группа американских военных специалистов по танку М-1, пилот самолета подполковник Машхуд Хасан и члены экипажа, а также еще несколько пакистанских генералов. Версий катастрофы было множество — от технической поломки, устраненной еще перед вылетом, до теракта со стороны советских, индийских или даже американских спецслужб или со стороны различных пакистанских оппозиционных группировок, конкурентов из окружения самого Зия-уль-Хака и др. Одной из последних версий катастрофы является предположение, что в самолете могло быть спрятано небольшое взрывное устройство с отравляющим веществом, что могло бы объяснить непонятное поведение самолета перед падением и его экипажа (судя по радиопереговорам). «Черного ящика» на борту президентского самолета, как ни странно, не имелось. — Прим. пер.

вернуться

109

Хребет Сиахкох (Черные Горы) вместе с хребтом Сафедкох (Белые Горы) является частью горной системы Паропамиз, охватывающей восточные и южные приграничные районы Афганистана. — Прим. пер.

вернуться

110

Очевидно, что Мурат Шарипов не мог быть «сержантом Афганской армии». Возможно, речь идет о военнослужащем одного из трех «мусульманских батальонов» спецназа ГРУ, вероятнее всего 2-го, выполнявшего множество аналогичных поручений командования 40-й армии. — Прим. пер.

67
{"b":"222017","o":1}