ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Роджер коротко фыркнул. Баби они называли железное кольцо, предназначенное для носов крупного рогатого скота, которое Джемми любил грызть. Оно было его любимой игрушкой, и он не ложился спать без него.

— Ба-би? — Джемми приподнял голову, не открывая глаз. Он все еще дышал с трудом, но начал выказывать интерес к чему-то еще, кроме своего дискомфорта. — Ба-би!

— Ой, не стоило напоминать о нем, — Бри стала легонько подбрасывать его на коленях и вполголоса напевать, отвлекая.

— «…Золотая лихорадка!
Вот и шахта, где был стан!
У шахтера все в порядке,
И дочурка Клементайн.»[143] >>

Темнота палатки навеяла Роджеру то же самое чувство спокойного уединения, которое он ощущал на скамье под ивой, только в палатке было намного горячее. Его рубашка уже намокла на плечах, и пот струился по спине из-под завязанных на шее волос.

— Эй, — он подтолкнул ногу Бри. — Может быть, ты поднимешься наверх и снимешь свое новое платье. Оно испортится, если ты долго будешь сидеть здесь.

— О, — она колебалась, прикусив губу. — Нет, я останусь, ничего страшного.

Он встал, наклонившись под одеялами и забрал Джемми с ее колен.

— Иди, — сказал он твердо. — Ты можешь принести ему сама знаешь что. И не беспокойся. Пар помогает, он скоро будет в полном порядке.

После ряда аргументов она, наконец, согласилась, и Роджер уселся на освободившийся табурет, обняв Джемми. Давление деревянного сиденья напомнило ему о приливе крови, оставшемся от происшествия под ивами, и Роджер немного переместился, чтобы ослабить дискомфорт.

— Ну, от этого не умирают, — пробормотал он, обращаясь к Джемми. — Спроси любую девочку, они скажут тебе.

Джемми фыркнул, засопел, сказал что-то невразумительное, начинающееся на «Ба» и закашлялся снова, но ненадолго. Роджер потрогал его круглую мягкую щеку и решил, что она стала более прохладной. Хотя трудно было сказать наверняка, учитывая, какая жара стояла здесь. Пот обильно тек по его лицу, и он вытер его рукавом.

— Ба-би? — спросил квакающий голосок возле его груди.

— Да. Тише.

— Ба-би. Ба-би!

— Шшш.

— Ба…

— «Башмаки — девятый номер…»

— Ба…

— «Словно фея, хороша!» — Роджер резко повысил голос, вызвав удивленную тишину, как внутри палатки, так и снаружи на кухне. Он кашлянул и понизил голос до колыбельного тона.

— Хмм… «Дорогая, дорогая,
Дорогая Клементайн!
Все прошло, любви уж нету,
И мне, право, очень жаль».

Пение, казалось, возымело эффект. Веки Джемми прикрылись, он затолкал большой палец в рот, но не мог дышать забитым носом. Роджер мягко вытащил палец у него изо рта и держал маленький кулачок в своей руке. Он был влажный и липкий, но казался успокоительно крепким.

 — «У реки руки коснулась,
Утки шли, алел восток…
Но споткнулась — навернулась
В тот бушующий поток».

Веки немного затрепетали, потом прекратили борьбу и закрылись. Джемми вздохнул и обмяк, излучая волны жара. Крошечные бусинки влаги дрожали на каждой ресничке — слезы, пот, пар или все вместе.

  — «Пузыри она пускает
И кричит „Скорей спасай!“
Но я плавать не умею,
И не спас я Клементайн.
Дорогая, дорогая,
Дорогая Клементайн!»

Он снова вытер свое лицо и, наклонившись, поцеловал мягкие шелковистые волосы. «Спасибо», — думал он от всей души, обращаясь ко всем, начиная с Бога.

«…Дорогая Клементайн».

Глава 48

Незнакомцы в ночи

Было довольно поздно, когда я, проверив состояние своих пациентов, отправилась спать. Девейн Бьюканен получил небольшую поверхностную рану, когда Ронни Кэмпбелл забыл направить дуло пистолета вверх, паля в честь свадьбы, но после очистки и перевязки раны находился в хорошем настроении. Переполненный алкоголем, которым его пичкал полный раскаяния Ронни, он вообще не чувствовал боли.

Один из рабов Кэмпбелла, мужчина по имени Растус, сильно обжег руку, снимая жареную птицу с вертела. Все, что я могла сделать в этом случае — это обвязать руку чистой тряпкой и поместить ее в кувшин с холодной водой, предписав джин для внутреннего применения. Я также оказала помощь нескольким молодым людям, которые, будучи в изрядном подпитии, получили небольшие ушибы, ссадины и потеряли несколько зубов из-за разногласий по поводу игры в кости. Было также шесть случаев расстройств желудка, и все были излечены с помощью мятного чая. Бетти находилась в глубоком, но, кажется, естественном сне и громко храпела в своей кровати. Джемми тоже, жар его к этому времени значительно уменьшился.

Сейчас большая часть празднующих отправилась спать; только самые несгибаемые из карточных игроков сидели в гостиной, погруженные в табачный дым, и покрасневшими глазами всматривались в карты. Я заглянула также в другие комнаты, пока шла к лестнице. Несколько мужчин вели политическую беседу тихими голосами в одном конце столовой. Со стола все уже было убрано, и только пустые стаканы из-под бренди стояли возле их локтей. Джейми среди них не было.

Раб в ливрее с усталым взглядом поклонился, когда я сунула голову в столовую, и спросил — не хочу ли я перекусить или выпить. Я ничего не ела с самого ужина, но отказалась, слишком усталая для чего бы там ни было.

Я остановилась на первой ступеньке, мельком кинув взгляд на комнаты Джокасты, но там стояла тишина. В дверном полотне была вмятина — след от удара тяжелым телом — и, взглянув наверх, я увидела несколько жженых пятен от выстрелов.

Дворецкий Улисс, все еще одетый в ливрею и парик, сидел охранником на табурете возле двери и дремал. Свеча шипела и плевалась в подсвечнике на стене. В ее колеблющемся свете я могла видеть, что выражение его лица было хмурым, а губы поджаты, словно он видел плохие сны. Я подумала разбудить его, но стоило мне двинуться к нему, как лицо его разгладилось. Он потянулся, словно собрался встать, но потом снова заснул. Через мгновение свеча погасла.

Я прислушалась, но не услышала в темноте ничего, кроме тяжелого дыхания Улисса. Разговаривали ли Дункан и Джокаста, лежа рядом за пологом их кровати, или молчали — неизвестно. Я послала им мысленное пожелание счастья и, преодолевая боль в спине и коленях, поплелась наверх, мечтая о собственной кровати и взаимопонимании со своим мужем.

Через открытое окно лестничной площадки второго этажа я услышала отдаленные возгласы, смех и треск выстрелов. Более молодые — и некоторые престарелые — господа собрались на берегу реки с бутылками виски и бренди и, как мне сказали, стреляли в лягушек.

Леди, однако, все спали. Второй этаж был бы совсем тихим, если бы не тихое похрапывание. В отличие от коридора в комнате было очень душно, несмотря на то, что дрова в камине прогорели до углей, излучающих жутковатый красный свет.

Из-за множества гостей единственными, кто наслаждался отдельной спальней, были молодожены; все остальные теснились в переполненных комнатах. Две огромные кровати с балдахинами и одна раскладная койка занимали большую часть комнаты, оставшуюся часть пола покрывали соломенные тюфяки. Каждая кровать была забита женщинами, как сардинами, которые лежали впритык друг к другу поперек матрацев. Воздух был теплый и влажный, как в оранжерее, полной орхидей.

вернуться

143

143 Американская колыбельная песня 19 века. Перевод взят с сайта perevod.megalyrics.ru

163
{"b":"222028","o":1}