ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Сразу же после окончания сражения я была вынуждена ампутировать ногу одному раненому. Это был мужчина из отряда Мерсера, который стоял лагерем рядом с нами, и в котором не было своего хирурга. Срикошетивший осколок мины практически оторвал ему ступню, и мускулы голени свисали с раздробленной кости кровавыми лохмотьями. Я думала, что она упадет в обморок, когда тяжелая стопа упала в грязь возле ее ног. Она, наверное, сама так полагала, но чудом осталась стоять, поддерживая пациента, который действительно потерял сознание — спасибо, Господи, за это маленькую милость — пока я с сумасшедшей скоростью прижигала сосуды и перевязывала обрубок.

Джейми не было; он привел своих людей, крепко обнял меня и яростно поцеловал, потом уехал вместе с Линдсеями, чтобы отвести пленных к губернатору, а по пути поспрашивать о Роджере.

Возвращение Джейми порадовало мое сердце, но страх за Роджера тяжестью лежал в груди. Я, однако, могла игнорировать его, пока работала. Отсутствие новостей вовсе не представлялось мне хорошей новостью, и я приветствовала реальность, когда я могла заниматься раненными, убегая от воображения.

Ничего иного не было важнее в данный момент. Мужчины все еще прибывали, и Бри присматривала за ними. Если кто-то из них будет нуждаться в моей помощи, она позовет меня. «Хорошо, — решила я. — Стоит попытаться. Терять нечего; это доставит мистеру Уингейту больше боли, но если он согласен…»

Он был бледен, как воск, и весь вспотел, но держался на ногах. Он кивнул в знак согласия, и я снова дала ему бутылку с виски, которую он поднес ко рту здоровой рукой так, словно это был эликсир жизни. Я позвала одного из мужчин, чтобы тот держал руку Уингейта, и быстро разрезала кожу выше локтя в форме перевернутой буквы «Т», оголяя нижний конец бицепса. Потом я взяла свои самые длинные щипцы и стала вытаскивать ими одну за одной нити порванного сухожилия. Вытянув их достаточно, чтобы можно было использовать шовные нити, я приступила к тонкой работе соединения разорванных концов.

Я потеряла связь с внешним миром, сосредоточив все свое внимание на работе. Я неясно слышала капание жидкости у моих ног, но не имела представления, что это было: пот, бегущий по моим рукам и лицу, кровь из руки пациента, или то и другое вместе. Было бы хорошо иметь в помощь обученную медсестру, но за неимением таковой, я обходилась только своими руками. Но все же у меня была прекрасная хирургическая игла и тонкие нити прокипяченного шелка, и потому стежки получались маленькие и аккуратные; их черный зигзаг крепко держал скользкую мерцающую ткань. Обычно для внутренних швов я использовала кетгут, нити которого постепенно распадаются и поглощаются телом, но сухожилия заживают медленно — если вообще заживают — поэтому я не могла рисковать. Шелковые стежки продержаться достаточно долго — и я молилась — не вызовут дополнительных проблем.

Когда самая трудная часть была сделана, время пошло снова. Я смогла сказать несколько успокоительных слов Дэвиду, который храбро выдержал операцию. Он кивнул и предпринял слабую попытку улыбнуться, хотя зубы его были сжаты, а щеки влажны от слез. Он закричал, когда я промыла рану разбавленным спиртом — они всегда кричали, не могли сдержаться бедняжки — потом затих, дрожа, пока я сшивала разрезы и перевязывала рану.

Для этого не требовалось большого умения, и у меня появилось возможность обратить внимание на окружающих. Я услышала, как несколько мужчин позади меня обсуждали сражение, восхваляя губернатора Трайона.

— Ты видел это? — спросил один из них нетерпеливо. — Он действительно сделал, как говорят?

— Пусть меня выпотрошат и зажарят на завтрак, если это не так, — напыщенно ответил его товарищ. — Видел своими собственными глазами. Он проехал в ста ярдах от этих свиней и приказал им сдаться. Они не отвечали, а переглядывались между собой, как будто не знали, кто из них будет говорить. Потом кто-то закричал, что, черт побери, они никогда не сдадутся. Тогда губернатор нахмурился, как грозовая туча, и пришел в ярость. Он высоко поднял меч и махнул им, закричав: «Стреляйте в них!»

— И они стали стрелять?

— Нет, мы не стреляли, — вставил другой голос довольно сухим тоном. — Ты станешь обвинять нас за это? Сорок шиллингов за вступление в милицию — это одно дело, но хладнокровно стрелять в людей, которых знаешь — другое. Думаете, кого я увидел напротив? Двоюродного брата моей жены, который нагло усмехался мне. Я не говорю, что этот мошенник — любимчик моей семьи, но как я вернусь домой и скажу моей Салли, что я сделал несколько отверстий в ее кузене Милларде?

— Лучше, чем если бы кузен Миллард сделал дырки в тебе, — сказал первый голос с заметной усмешкой, и мужчина рассмеялся.

— Совершенно верно, — согласился он. — Ну, мы и не стали смотреть, дойдет ли дело до этого. Губернатор покраснел, как индюк, когда мужчины заколебались. Он привстал на стременах, размахивая мечом, и закричал: «Огонь, черт вас побери! Стреляйте в них или в меня!»

Рассказчик с большим энтузиазмом изобразил эпизод, и со стороны слушателей раздался одобрительный ропот.

— Да, вот это солдат! — заявил один голос, сопровождаемый единодушным одобрением.

— И вот мы начали стрелять, — продолжил рассказчик, и по его голосу было понятно, что он слегка пожал плечами. — Все закончилось довольно быстро. Кузен Миллард очень быстрый, он удирал, как заяц. Ублюдок в мгновение ока исчез с глаз долой.

Раздался смех, и я улыбнулась, похлопав Дэвида по плечу. Он тоже слушал рассказ, который немного отвлек его от боли.

— Нет, сэр, — вмешался другой мужчина. — Полагаю, что Трайон на этот раз настроен решительно. Я слышал, что он собрался повесить вожаков регуляторов прямо на поле битвы.

— Он, что? — я развернулась к нему с повязкой в руке.

Разговаривающие мужчины с удивлением уставилась на меня.

— Да, мэм, — ответил один, дотронувшись до полей своей шляпы. — Человек из отряда Лиллингтона сказал мне об этом; он отправился посмотреть на забаву.

— Забава, — пробормотал другой мужчина и перекрестился.

— Позор, если он повесит квакера, — заметил третий. — Старый Хасбанд — настоящий ужас в печати, но он не мятежник. И не Джеймс Хантер, и не Ниниан Гамильтон.

— Возможно, он повесит кузена Милларда, — пошутил другой и с усмешкой подтолкнул соседа. — Тогда ты избавишься от него, а твоей жене останется только обвинять губернатора.

Раздался взрыв смеха, и я вернулась к своей работе, отчаянно пытаясь выкинуть из головы мысли о том, что происходило на поле битвы.

Война — это всегда плохо, даже когда она необходима. Хладнокровная месть победителя казалась мне чем-то немыслимым. Однако с точки зрения Трайона она могла быть необходимой. Битва закончилась быстро и была относительно малокровной. На моем попечении находилось не более двадцати раненных, и только один умер. Были еще раненные у других врачей, но из комментариев окружающих следовало, что это было бегство, а не резня; милиционеры в общей массе не горели желанием убивать сограждан, являлись ли те их родственниками или нет.

Это означало, что большинство регуляторов не пострадало. Я понимала, что губернатор мог ощущать необходимость в решительном жесте, чтобы закрепить победу, напугать оставшихся в живых и погасить раз и навсегда тлеющий фитиль мятежного движения.

Уловив уголком глаза движение и услышав топот конских копыт, я взглянула в том направлении; Бри рядом со мной тоже вскинула голову, и мы увидели, что Джейми вернулся вместе с Мурдо Линдсеем, который сидел за его спиной. Оба мужчины спешились; Джейми отослал Мурдо позаботиться о Гидеоне и подошел ко мне.

По тревожному выражению на его лице я поняла, что у него не было никаких новостей о Роджере. Он взглянул мне в лицо и увидел там ответ на свой невысказанный вопрос. Его плечи на мгновение поникли, потом решительно расправились.

— Я поеду поищу его в поле, — сказал он мне негромко. — Я уже отправил запросы во все отряды. Если его обнаружат, нас сразу же известят.

206
{"b":"222028","o":1}