ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Оба Брауна исчезли после того, как в суматохе сражения использовали благоприятный момент, чтобы отомстить Исайе Мортону. Вряд ли они слонялись бы поблизости, чтобы напасть на Роджера, даже если у них были на то причины.

Он кивнул, отклоняя мысль о Браунах коротким жестом.

— Да. Но почему? Он сказал, что Роджер Мак был связан и с кляпом во рту — постыдный способ обращения с пленными, как я указал ему.

— И что он ответил на это?

Трайон, может быть, и был менее упрям, чем Джейми, но также не был склонен терпеть оскорбления.

— Он заявил, что это не война, а мятеж, и он имел право применить жестокие меры. Но схватить и повесить человека, не разрешив ему даже назвать свое имя… — его лицо покраснело. — Я клянусь тебе, Клэр, если бы Роджер умер на веревке, я сломал бы Трайону шею и бросил его труп воронам!

У меня не было ни малейшего сомнения, что он выполнил бы свою угрозу; я все еще видела его руку, обхватившую шею губернатора над серебряным горжетом. Я подумала, понимал ли Уильям Трайон, в какой опасности находился в ту ночь после сражения.

— Он не умер и не собирается умирать, — я только надеялась, что я права, но произнесла это так уверенно, как могла, и положила ладонь на руку Джейми. Мускулы его предплечья вздулись и подрагивали от сдерживаемого желания ударить кого-нибудь, но застыли от моего прикосновения. Он глубоко вздохнул раз-другой, коротко пробарабанил негнущимися пальцами по бедру и преодолел свой гнев.

— Итак. Он сказал, что мужчина назвал Роджера Джеймсом МакКуистоном, одним из главарей регуляторов. Я справлялся о нем, — добавил он, взглянув на меня. Его голос стал спокойнее. — Тебя удивит, сассенах, что никто не знает этого МакКуистона в лицо?

Да, я была удивлена и сказала ему об этом. Он кивнул головой; краснота немного сошла с его лица.

— И меня это удивило. Статьи этого человека встречается во многих памфлетах, но никто не видел его. Ни старый Ниниан, ни Хасбанд Хермон, никто из регуляторов, с которыми мне удалось поговорить, хотя большинство из них держали язык за зубами.

— Я даже нашел издателя, который напечатал одну из статей МакКуистона; он сказал, что ее текст был оставлен на его пороге однажды утром вместе с головкой сыра и двумя сертификатами провозглашенных денег в качестве платы за печать.

— Это интересно, — сказала я и убрала свою руку; он уже полностью владел собой. — Значит, ты думаешь, что, скорее всего, «Джеймс МакКуистон» — вымышленное имя?

— Очень даже может быть.

Внезапно мне в голову пришла идея.

— Не думаешь ли ты, что человек, представивший Роджера губернатору, как МакКуистона, возможно, и был им самим?

Джейми приподнял брови и медленно кивнул.

— И он стремился спастись, повесив вместо себя Роджера Мака? Сказаться мертвым — превосходный способ избежать ареста и преследований. Да это была умная мысль, хотя и немного плохая, — добавил он справедливости ради.

— О, только немного?

Он, казалось, меньше сердился на фиктивного МакКуистона, чем на губернатора, но, с другой стороны, вина Трайона была очевидна.

Мы подошли к колодцу. На его срубе стояло ведро с водой, нагретой солнцем. Он закатал рукава и, сложив ладони чашей, поплескал водой в лицо, потом яростно потряс головой, разбрызгивая капельки на гортензии миссис Шерстон.

— Губернатор вспомнил, как выглядели эти мужчины? — спросила я, вручая ему сложенное полотенце, лежащее здесь же на срубе колодца. Он взял его и вытер лицо, качая головой.

— Только одного, того, у которого был значок и который вел весь разговор. Он сказал, что это был светловолосый мужчина, очень высокий с хорошей фигурой. Он так же думает, что у мужчины были зеленые глаза. Трайон не обращал особого внимания на их внешность, так как был очень занят, но это он вспомнил.

— Иисус Рузвельт Христос, — сказала я, пораженная внезапной мыслью. — Высокий, светловолосый и зеленоглазый. Не думаешь ли ты, что это мог быть Стивен Боннет?

С широко открытыми глазами он с изумлением уставился на меня из-за края полотенца.

— Иисус, — произнес он в свою очередь и рассеянно положил полотенце назад. — Я даже не подумал об этом.

Я тоже. Все, что я знала о Боннете, не вписывалось в образ регулятора, большинство из которых являлись бедными отчаявшимися людьми, как Джо Хобсон, Хью Фаулз и Абель МакЛеннан. Некоторые были воинствующими идеалистами, как Хасбанд и Гамильтон. Стивен Боннет, вероятно, временами бывал бедным и отчаявшимся, но я была уверена, что выражать правительству свой протест он не станет. Он применит насилие. Возможно, убьет судью или шерифа за непомерные поборы. Но, нет… это смешно. Насколько я знала, Стивен Боннет вообще не платил никаких налогов.

— Нет, — Джейми отрицательно покачал головой, очевидно, придя к такому же заключению. Он смахнул капельку влаги с кончика носа. — В этом деле деньгами не пахнет. Даже Трайон был вынужден просить заем у графа Хиллсборо, чтобы заплатить ополчению. А регуляторы… — он махнул рукой, отвергая мысль о регуляторах, могущих кому-нибудь заплатить. — Я не знаю много о Стивене Боннете, но думаю, только обещание золота могло привести его на поле боя.

— Да, это верно, — из открытого окна раздалось позвякивание фарфора и серебра, сопровождаемое приглушенными голосами рабов, которые накрывали на стол. — И я думаю, Стивен Боннет никоим образом не может быть Джеймсом МакКуистоном, не так ли?

Он рассмеялся, и его лицо впервые за время нашего разговора расслабилось.

— Нет, сассенах. Что еще я знаю о Бонннете — это то, что он не умеет читать и вряд ли сможет написать свое имя.

Я выпучила на него глаза.

— Как ты узнал об этом?

— Мне сказала Сэмюель Корнелл. Он сам не встречался с Боннетом, но он рассказывал, что к нему приезжал Уолтер Пристли, чтобы занять денег. Он был удивлен, так как Пристли — богатый человек, но тот сказал ему, что прибывает корабль с грузом, за который он должен заплатить золотом, поскольку человек, доставивший груз, не возьмет ни складские квитанции, ни сертификаты провозглашенных денег, ни даже банковскую тратту. Он не доверяет словам на бумаге, которые не может прочитать сам, и при этом не доверит прочитать их никому. Так что, остается только золото.

— Да, это действительно похоже на Боннета, — я развернула его пальто, который держала в одной руке и стала вытряхивать его, отворачивая лицо от клубов красноватой пыли. — Насчет золота… Ты не думаешь, что Боннет мог оказаться возле Аламанса случайно? Может быть, по дороге в Речной поток?

Он мгновение подумал, но потом покачал головой, заворачивая манжеты рукавов.

— Это не та война, сассенах, когда человек может оказаться во власти обстоятельств. Армии находились друг против друга два дня, а сторожевые линии были дырявы, как рыбацкие сети; не составляло большого труда уехать с Аламанса или вообще объехать его стороной. И потом Аламанс слишком далеко от Речного потока. Но кто бы ни пытался убить молодого Роджера, он был здесь по своей собственным делам.

— Таким образом, мы вернулись к таинственному мистеру МакКуистону, кем бы он ни был.

— Возможно, — произнес он с сомнением в голосе.

— Но кто еще это мог быть? — запротестовала я. — Уверена, ни у кого среди регуляторов не было ничего личного против Роджера!

— Может быть, — согласился Джейми, — но мы ничего не сможем точно сказать, пока парень сам все не расскажет.

После окончания ужина, во время которого, разумеется, не было никакого упоминания о МакКуистоне, Стивене Боннете или о чем-либо подобном, я встала, чтобы пойти проверить Роджера. Джейми пошел вместе со мной и без слов выслал из комнаты рабыню, которая сидела возле окна, починяя одежду. Кто-нибудь всегда должен был находиться с Роджером, чтобы смотреть — не забилась ли трубка, не сместилась ли она, поскольку для него она пока оставалась единственным средством дыхания. Пройдет еще несколько дней, пока опухоль в его горле спадет достаточно, чтобы я рискнула удалить трубку.

215
{"b":"222028","o":1}