ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Вокруг ярко горящего фитиля таял воск. Рассматривая ясную лужицу растопленного воска, я могла видеть их: три драгоценных камня, темных в серо-золотистом свете; их яркие цвета поблекли в луже воска, но все еще сияли. Изумруд, топаз и черный алмаз.

Джейми не трогал их, но смотрел, сосредоточено нахмурив густые рыжие брови.

Продажа драгоценного камня в Северной Каролине являлась нелегким делом; вероятно, пришлось бы поехать в Чарльстон или Ричмонд. Но это можно было сделать; такая продажа принесет достаточно денег, чтобы заплатить Лаогере ее проклятые деньги, а также покрыть все хозяйственные расходы. Однако у драгоценных камней была иная ценность, кроме денежной — они были валютой, оплачивающей путешествие сквозь камни, являясь защитой жизни путешественника.

То немногое, что мы знали об этом опасном путешествие, базировалось на том, что написала или рассказала мне Джейлис Дункан. Это она утверждала, что драгоценные камни не только дают защиту от хаоса в ужасном месте между слоями времени, но и позволяют выбрать время, в которое путешественник хочет направиться.

Охваченная внезапным побуждением, я вернулась к полке и, привстав на цыпочки, нащупала сверток, скрытый в тени. Он тяжело лег в мою руку, и я, аккуратно развернув его, положила овальный камень на стол возле свечи. Это был большой опал, его внутренний огонь прорывался сквозь унылую поверхность через резьбу, представляющую собой спираль — примитивный рисунок змеи, пожирающей свой хвост.

Опал принадлежал другому путешественнику во времени — таинственному индейцу по имени Зуб Выдры. Индеец, в черепе которого были зубы с серебряными пломбами, индеец, который, кажется, когда-то разговаривал на английском языке. Он называл этот камень своим «билетом назад», и значит, Джейли Дункан не была единственной, кто полагал, что драгоценные камни могут как-то воздействовать на это страшную зону вне времени.

— Пять, сказала ведьма, — задумчиво произнес Джейми. — Она сказала, что нужно пять камней.

— Она так считала.

Вечер был теплый, но волоски на моей шее приподнялись при мысли о Джейли, о камнях и индейце, которого я встретила в темноте на склоне, и лицо которого было раскрашено черной краской для смерти. Это его череп с серебряными пломбами в зубах мы похоронили?

— Обязательно, чтобы камни были отшлифованы или огранены?

— Не знаю. Я помню, она говорила, что ограненные камни лучше, но я не знаю так ли это, и была ли она права.

Единственное что мы знали наверняка, что один из камней должен быть рубином.

Он произвел негромкий «ммфм» звук и медленно потер переносицу суставом пальца.

— Хорошо, у нас есть три камня и рубин моего отца. Всего четыре, и все они отшлифованы и огранены. А твой маленький полупенс, — он взглянул на опал, — и камень в твоем амулете не огранены.

Дело в том, что ограненный камень мог стоить гораздо больше, чем грубый опал или необработанный сапфир в моей медицинской сумке. И все же, можем ли мы рисковать лишиться камня, который однажды может стать выбором между жизнью и смертью для Бри и Роджера?

— Это маловероятно, — произнесла я, отвечая скорее на его мысли, чем на слова. — Бри, конечно, останется, пока Джемми не вырастет и, может быть, навсегда.

В конце концов, кто сможет оставить своего ребенка? Но я сделала это. Я рассеянно потерла гладкий металл моего кольца.

— Да. А парень? — он взглянул на меня, изогнув одну бровь; свет мерцал в его глазах, синих, как отшлифованные и ограненные сапфиры.

— Он не уйдет, — сказала я. — Он не оставит Бри и Джемми.

Я говорила уверенно, но в моем сердце жил червячок сомнения, и это отразилось в моем голосе.

— Не сейчас, — спокойно произнес Джейми.

Я глубоко вздохнула, но не ответила. Я очень хорошо понимала, что он имел в виду. Погруженный в молчание, Роджер, казалось, уходил все дальше день за днем.

Его пальцы уже зажили, и я намекнула Брианне, что он, возможно, найдет утешение в игре на бойране. Она кивнула с сомневающимся видом. Я не знала, говорила ли она ему или нет, но бойран продолжал висеть на стене их хижины, молчаливый, как его владелец.

Он улыбался и играл с Джемми и неизменно был внимателен к Брианне, но тень в его глазах никогда не исчезала, и когда он не требовался для какой-нибудь хозяйственной работы, Роджер исчезал на многие часы, иногда и на целый день, возвращаясь после наступления темноты, вымотанный, весь в грязи и молчащий.

— Он не спит с ней, не так ли? С тех пор как это случилось?

Я вздохнула, убрав прядь волос со своего лба.

— Несколько раз. Я спрашивала. Но думаю, ни разу за последнее время.

Бри прилагала все усилия, чтобы держать его ближе к себе, вытащить его из депрессии, но было ясно мне, а также и Джейми, что она терпела поражение и осознавала это. Она также стала молчаливой, и в ее глазах появились тени.

— Если он вернется… назад… может он вернуть свой голос? Там в вашем времени? — Джейми водил пальцем по опалу, следя глазами за движением пальца по спирали.

Я снова вздохнула и села.

— Я не знаю. Возможно, может помочь хирургия и, конечно, логопедия. Я не могу сказать, как сильно это поможет; никто не может. Дело в том… что он может вернуть свой голос естественным путем, работая над ним. Но он не собирается делать этого. И, конечно, — заставила меня добавить честность, — голос может и не вернуться, как бы тяжело Роджер не работал.

Джейми молча кивнул. Даже если не принимать во внимание возможность медицинского лечения, не останется ничего, что могло удержать его здесь, если брак между Роджером и Брианной потерпит крах. И захочет ли он в таком случае вернуться…

Джейми выпрямился на стуле и задул свечу.

— Еще нет, — сказал он в темноте твердым голосом. — У нас есть несколько недель, прежде чем нужно будет отправить деньги в Шотландию; я посмотрю, что еще можно сделать. А пока мы не станем трогать камни.

«Вчера ночью я видела сон, что пекла хлеб. Или, по крайней мере, я пыталась печь. Я стала заводить тесто и внезапно поняла, что у меня совсем нет муки. Потом я положила тесто в форму и поставила его в духовку, и тут поняла, что оно не поднялось. Я вытащила его и стала месить. Я месила и месила его, потом пошла искать теплое место, где оно могло подняться. Я ходила и ходила с тестом в миске, покрытой платком, и не могла найти, куда его поставить. Я почти обезумела от того, что не могу найти теплое место; всюду дул холодный ветер, а миска в моих руках была тяжелая и сколькая, и я думала, что уроню ее. Мои руки и ноги замерзли и оцепенели.

Потом я проснулась, и мне действительно было холодно. Роджер стащил с меня все одеяла и завернулся в них, а из-под двери дул ужасный сквозняк. Я толкнула его и стала дергать одеяло, но не могла освободить даже его кончик. Не желая поднимать шум и разбудить Джемми, я встала и взяла с колышка плащ, в который завернулась.

Роджер проснулся утром раньше меня и ушел; я думаю, он даже не заметил, что заставил меня мерзнуть.»

Глава 77

Посылка из Лондона

Посылка прибыла в августе благодаря Джетро Уэнрайту, одному из странствующих торговцев, который имел достаточно смелости и предприимчивости, чтобы пробраться по крутым горным тропинкам к Риджу. Раскрасневшийся и запыхавшийся от подъема и распаковки груза, навьюченного на осла, мистер Уэнрайт вручил мне посылку и с благодарным поклоном в ответ на мое приглашение отправился на кухню, оставив животное щипать траву во дворе.

Посылка представляла собой небольшую коробку, тщательно завернутую в непромокаемую ткань и перевязанную бечевкой. Она была довольно тяжелая. Я встряхнула ее; раздался негромкий глухой звук, словно то, что находилось внутри, было хорошо завернуто. На этикетке было написано: «Мистеру Джеймсу Фрейзеру, эсквайру, Фрейзерс-Ридж, Каролина».

— Ну, как ты думаешь, что в ней? — спросила я осла. Это был риторический вопрос, но осел, любезная скотинка, оторвался от травы и издал в ответ громкий рев.

225
{"b":"222028","o":1}