ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Удочеряя Америку
Ты меня полюбишь? История моей приемной дочери Люси
С любовью, Лара Джин
Издержки семейной жизни
Сверхчувствительные люди. От трудностей к преимуществам
Свой, чужой, родной
Камни для царевны
Предприниматели
Стройность и легкость за 15 минут в день: красивые ноги, упругий живот, шикарная грудь
Содержание  
A
A

Кимми сказал Роджеру, что поет, чтобы скоротать время по вечерам, или чтобы развлечь хозяев, у очага которых находил приют. Он помнил все песни своей юности, которая прошла в Шотландии, и с удовольствием пел их, пока было кому слушать, а горло было хорошо промочено.

Этим вечером все собравшиеся в большом доме, выслушав две или три песни из репертуара Клеллана, начали зевать и мигать осоловевшими глазами, и, в конце концов, бормоча извинения, неверными шагами отправились спать. Роджер остался, надеясь с помощью виски уговорить старика повторить песню, чтобы хорошо запомнить слова.

Однако память — ненадежная вещь, существовал риск что-то упустить, что-то заменить своим вымыслом. Лучше записать песню в тетрадь.

Перо тихо скребло по бумаге, фиксируя слова, одно за другим. Было поздно, и мускулы Роджера занемели от холода и долгого сидения, но он был полон решимости записать все куплеты, пока они были свежи в его памяти. Клеллан может уйти утром и быть съеденным медведем или убитым обломком скалы, но кузен Тефлера, Вилли, будет жить.

Свеча произвела резкий шипящий звук, когда огонь попал на какой-то дефект в фитиле; свет на бумаге задрожал, буквы исчезли в тени, а пламя превратилось из столбика в синеватую точку, в подобии умирающего миниатюрного солнца.

Роджер с приглушенным проклятием бросил перо и, схватив глиняный подсвечник, стал дуть на фитиль, пытаясь разжечь пламя.

— «Но Вилли стукнули по голове, — бормотал он в перерывах, чтобы не забыть слова. — Но Вилли стукнули по голове, меч разрубил его шлем. И Гарден гневно вскричал, когда Вилли на землю упал… Когда Вилли на землю упал…»

Неровная корона оранжевого пламени на мгновение вспыхнула, но тут же погасла, превратившись в красную сверкающую точку, которая несколько раз насмешливо мигнула и исчезла, оставив в полутемной комнате струйку белого дыма, а в носу запах горячего воска.

Он снов выругался, теперь несколько громче. Брианна пошевелилась, и он услышал шелест скорлупок зерна, когда она приподняла голову с вопросительным выражением на сонном лице.

— Все в порядке, — сказал он хриплым шепотом, бросая тревожный взгляд на кроватку в углу. — Свеча погасла. Спи.

— Ммм, — шелест и вздох, когда голова снова упала на подушку.

Но тут же, словно чертик из табакерки, из кроватки появилась голова Джемми, вокруг которой огненным ореолом сияли рыжие волосы. Он издал невнятный, но требовательный звук, и Брианна, как самонаводящаяся ракета, бросилась к нему и выхватила ребенка из кроватки.

— Горшок! — рявкнула она Роджеру, шаря босой ноги сзади себя в поисках ночного сосуда, и одной рукой снимая с Джемми одежду. — Достань горшок! — и воркующим голосом сыну. — Подожди, сладенький. Совсем немноооожко…

Подстегнутый ее командным тоном, Роджер упал на колени и сунул руку в темное пространство под кроватью.

«Вилли стукнули по голове… по шлему?»

Как бы Роджер не был ошеломлен возникшей ситуацией, какой-то уголок его памяти продолжал упорно цепляться за песню, которая все еще звучала в его внутреннем ухе. Но только мелодия; слова же быстро исчезали.

— Вот! — он вытащил глиняный горшок, в спешке ударив его о ножку кровати — слава Христу, не разбил! — и пустил его по полу к Бри.

Она с удовлетворенным звуком усадила на него уже раздетого Джемми. Роджер стал шарить по полу в поисках упавшей свечи, пока она бормотала уговаривающим голосом:

— Хорошо, сладенький, да, правильно…

«Вилли разбили голову… нет, стукнули по голове…»

Он нашел свечу, к счастью, не сломанную и, осторожно обойдя парочку, зажег фитиль от тлеющих углей в очаге. Потом подгреб угли и подбросил в него дрова. Огонь разгорелся, осветив Джемми, который, казалось, засыпал, несмотря на сидение на горшке и уговоры матери.

— Сходи на горшок, милый? — приговаривала она, мягко тряся его за плечо.

— Сходи на горшок? — любопытство вытеснило из головы Роджера последние еще оставшиеся в ней строки. — Что значит, сходи на горшок? Какое глупое выражение.

Брианна кинула на него сердитый взгляд и открыла рот, чтобы ответить. Но тут Джемми опасно качнулся, клюнув носом.

— Нет, нет! — сказала она, подхватывая его. — Проснись, милый! Проснись и сходи на горшок!

Однако коварное выражение прочно засело в голове у Роджера, заменив исчезающие слова песни, которые он пытался вспомнить.

«Вилли сидел на горшке, Вилли сходил на горшок…»

Он потряс головой, пытаясь избавиться от этих прилипчивых слов, но, увы, стихи исчезли из его памяти. Покорившись, он бросил безнадежное дело и присел рядом с Брианной.

— Проснись, парень. Надо делать работу, — он поднял голову Джемми за подбородок и легонько дунул ему в ухо, пошевелив рыжие прядки, влажные от сна.

Джемми недовольно приоткрыл глаза. Он был похож на маленького розового крота, безжалостно вытащенного из своей темной уютной норы и теперь озлобленно взирающего на неприветливый мир.

Брианна широко зевнула и покачала головой, мигая.

— Если тебе «ходить на горшок» кажется глупым, тогда как говорят у вас в Шотландии? — с раздражением спросила она.

— Ну… Я вспомнил, что мой друг говорил своему маленькому сыну «пис-пис» — ответил он. Брианна громко хмыкнула, но веки Джемми затрепетали.

— Пис, — произнес он очаровано, звук ему понравился.

— Правильно, — ободрил его Роджер и пощекотал Джемми пальцем; мальчик хихикнул и стал просыпаться.

— Пис, — сказал он. — Пис-пис.

— Все что угодно, — сказала Брианна, все еще сердитая, но смирившаяся. — Только закончи скорее, малыш. Мама хочет спать.

— Может быть, тебе лучше убрать его, — Роджер указал на палец Брианны, которым она направляла «инструмент» малыша в горшок. — Ты разовьешь в бедном парне плохие привычки.

— Прекрасно, — Бри с готовностью убрала руку, и маленький короткий предмет тут же выскочил из горшка, нацелившись прямо на Роджера.

— Эй! Подожди… — начал он и успел вовремя прикрыться рукой.

— Пис, — довольно произнес Джемми.

— Дерьмо!

— Делмо! — отозвался веселым эхом Джемми.

— Это совсем не… Ты прекратишь смеяться? — с раздражением спросил Роджер, вытирая руку о тряпку.

Брианна фыркала и захлебывалась от смеха, и пряди волос из растрепанной косы упали ей на лицо.

— Хороший мальчик, Джемми! — наконец, выдавила она.

Ободренный этими словами, Джемми сосредоточился, наклонил голову и приступил ко второму действию ночной драмы.

— Умница! — произнес Роджер.

Брианна удивленно взглянула на него, прекратив смеяться.

Он сам удивился. Слова вылетели у него ненамеренно, и как только они прозвучали, ему показалась, что голос был не его. Очень знакомый, но не его собственный. Так же как, когда он записывал песню Клеллана, он слышал голос старика, хотя слова произносили его собственные губы.

— Да, умница, — сказал он мягко и погладил мальчика по шелковистым волосам.

Он понес вылить горшок на улицу, в то время как Брианна с поцелуями и восхищенным бормотанием уложила Джемми спать. Выплеснув из горшка, он вымыл руки у колодца и зашел в дом.

— Ты закончил писать? — сонно спросила Бри, когда он скользнул в кровать рядом с ней. Она повернулась и бесцеремонно уткнулась задом ему в живот. Роджеру это понравилась, особенно учитывая тот факт, что она была на тридцать градусов теплее, чем он после уличного холода.

— На сегодня да, — он обнял ее и поцеловал в ухо. Она молча взяла его руки и, подтянув к своему подбородку, поцеловала суставы его согнутых пальцев. Его мускулы слегка расслабились, и он ощутил еле заметное движение их тел, когда они приспосабливались друг к другу. От кроватки доносилось негромкое посапывание; сухой Джемми сладко спал.

Брианна подкинула дров в огонь, и он горел ровно, распространяя тепло и свежий аромат гикори. Время от времени, когда пламя касалось смолы или влажного пятна на дереве, оно испускало треск и искры. Тепло распространилось по телу Роджера; медленно подкрался сон, набрасывая на него свое сонное одеяло и раскрывая ящички его памяти, из которых вываливались мысли и впечатления прошедшего дня, образуя разноцветные кучки.

285
{"b":"222028","o":1}