ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Очень немного. Только то, что он вернулся, чтобы остаться.

— Ты думаешь, случилось что-то плохое с его женой и ребенком? — я почувствовала острый укол боли при мысли об Иэна и его маленькой симпатичной индианке из племени могавков по имени Вакьо’тейхснонса — искусная в работе руками. Иэн называл ее Эмили. Смерть при родах была обычным делом даже среди индейцев.

Джейми с грустным видом покачал головой.

— Я не знаю, но думаю, что-то в этом роде. Он ничего не сказал о них, но глаза у парня, как у старика.

В дверях появилась Лиззи со срочным сообщением от миссис Баг относительно ужина, и я была вынуждена пойти на кухню. Следуя за девушкой, я не могла не задаться вопросом: что возвращение Иэна могло означать для нее, если мы правы в своих предположениях о жене Иэна?

Лиззи была немножко влюблена в Иэна до его отъезда и несколько месяцев тосковала, когда он решил остаться с могавками. Но это было более двух лет назад, а два года — это большой срок, особенно для молодых.

Я знала, что Джейми подразумевал, когда говорил о глазах Иэна, и понимала, что он был уже не тем непосредственным веселым парнем, которого мы оставили у могавков. Да и Лиззи уже не была скромной влюбленной мышкой.

Она была помолвлена с Манфредом МакДжилливреем. Я могла только радоваться, что ни Юты МакДжилливрей, ни ее дочерей не было сегодня среди женщин. Если повезет, эффект от появления Иэна будет длиться недолго.

— Тебе будет удобно здесь? — с сомнением спросила я Иэна. Я уложила несколько стеганых одеял и подушку с гусиным пером на хирургический стол. Он вежливо отказался от предложенной мистером Вемиссом кровати и от предложения миссис Баг устроить ему удобную лежанку перед очагом на кухне.

— О, да, тетушка, — сказал он и улыбнулся мне. — Вы не поверите, в каких местах нам с Ролло приходилось спать, — он потянулся и зевнул, мигая. — Христос, не ложился так поздно уже месяц или больше.

— И не вставал рано, как я думаю. Именно поэтому я решила, что тебе лучше спать в хирургии. Здесь тебя никто не потревожит, если тебе захочется подольше поспать.

Он рассмеялся.

— Если только я оставлю открытым окно, чтобы Ролло мог свободно выйти наружу. Хотя он, кажется, решил, что и внутри можно славно поохотиться.

Ролло сидел в середине кабинета, подняв морду и уставившись желтыми волчьими глазами на верхнюю дверцу буфета. Из-за нее раздавался низкий рокочущий звук, словно вода кипела в чайнике.

— Я бы поставил на кота, — заметил Джейми, входя в кабинет. — Он очень высокого мнения о себе, этот Адсо. На прошлой неделе я видел, как он гнался за лисой.

— Тот факт, что следом бежал ты с ружьем, конечно, не имеет никого отношения к тому, что лиса удирала.

— Нет, если дело касается этого cheetie,[272] — ухмыльнулся Джейми.

— Cheetie, — тихо повторил Иэн. — Как хорошо снова говорить по-шотландски.

Джейми слегка коснулся руки племянника.

— Я тебя понимаю, a mhic a pheathar,[273] — сказал он так же тихо. — Надеюсь, ты не забыл гэльский?

— ’S beag ’tha fhios aig fear a bhaile mar ’tha fear na mara bèo, — без колебаний выдал Иэн известное высказывание. «Сухопутный человек мало знает о жизни моряка».

Джейми довольно рассмеялся, а Иэн широко улыбнулся в ответ. Его лицо загорело до темно- коричневого цвета, и от носа к скулам тянулась пунктирная татуировка индейцев-могавков, но на мгновение я увидела, как в его ореховых глазах заплясали веселые огоньки, и увидела юношу, которого мы знали прежде.

— Я постоянно повторял в уме слова, — сказал он, и его улыбка немного угасла. — Я смотрел на вещи и говорил про себя: «Arbhar»,[274] «Coire»,[275] «Skirlie»,[276] чтобы не забыть, — он взглянул на Джейми. — Ты же сказал, чтобы я не забывал, дядя.

Джейми мигнул и откашлялся.

— Да, Иэн, я говорил, — пробормотал он. — Я рад, — он сильно сжал плечо Иэна; потом они обнялись, со всех сил ударяя друг друга по спине.

Когда я вытерла глаза и высморкалась, они уже приняли обманчиво небрежный вид, призванный показать, что они не заметили моей женской сентиментальности.

— Я повторял шотландский и гэльский языки, дядя, — сказал Иэн, прочистив горло. — Однако про латынь я не вспоминал.

— Не думаю, что у тебя была возможность практиковаться в латыни, — с улыбкой согласился Джейми, вытирая под носом рукавом. — Если к вам не забредал случайный иезуит.

При этих словах Иэн как-то странно взглянул на Джейми, потом на меня и, наконец, на двери кабинета убедиться, что там никого нет.

— Ну, это не совсем так, дядя, — сказал он.

Он бесшумно подошел к двери, выглянул в коридор и вернулся к столу. На поясе он носил маленькую кожаную сумку, которая, не считая ножа, лука и стрел, составляла его единственную собственность. Он снял ее ранее; теперь он взял ее с полки и, порывшись внутри, вытащил маленькую книжку в черном кожаном переплете, которую вручил озадаченному Джейми.

— Когда я ушел… то есть перед моим уходом из Снэйктауна старая женщина Тевактеньон дала мне эту книжку. Я видел ее прежде; Эмили… — он остановился и кашлянул, потом продолжил ровным голосом. — Эмили однажды попросила из нее страницу, чтобы я мог написать вам записку. Вы ее получили?

— Да, — уверила я его. — Джейми послал ее твоей матери.

— О, да? — лицо Иэна засветилось при мысли о матери. — Это хорошо. Надеюсь, она обрадуется, что я вернулся.

— Без всякого сомнения, — заверил его Джейми. — Но что это? — он взял книгу, приподняв бровь. — Похоже на требник священника.

— Да, выглядит похоже, — кивнул Иэн, почесывая комариный укус на шее. — Хотя это не так. Посмотрите ее, хорошо?

Я пододвинулась ближе к Джейми, заглядывая через его локоть. Там где был вырван лист, торчали обрывки форзаца. Не было титульного листа и никакого печатного текста. Книга, казалось, была своего рода дневником; страницы были заполнены письменами, сделанными черными чернилами.

На верху первой страницы большими неровными буквами были написаны два слова.

Они гласили: «Ego sum». Я есть.

— Значит, ты есть? — пробормотал Джейми. — Вот как, и кто же ты?

С середины страницы рукописный текст продолжался более мелкими и более аккуратными буквам, и в них было что-то странное.

«Prima cogitatio est…»

— «Это первое, что приходит мне в голову», — вслух перевел Джейми.

— «Я есть; я все еще существую. Но там ли? Должно быть, да, потому что я помню. Позже я попытаюсь описать это. Сейчас у меня нет слов. Я чувствую себя ужасно больным».

Маленькие округлые буковки были выписаны отдельно одна от другой, но строки были неровные. Если написанное отражало его состояние, то он действительно был болен.

Аккуратное написание возобновилось на следующей странице; оно стало ровнее наряду с нервами автора.

«Ibi denum locus…»

— «Это то место. Конечно, должно быть то. И также это то время, я уверен. Деревья, кустарники другие. Поляна, которая был к западу, теперь полностью заросла лаврами. Когда я вступил в круг, я видел перед собой большое дерево магнолии, теперь здесь молодой дуб. Звуки другие. Нет никаких шумов транспорта с дороги. Только птицы очень громко поют. Ветер.

Я все еще испытываю головокружение. Мои ноги слабы. Я еще не могу стоять. Я проснулся на некотором отдалении от входа в расселину, где мы соорудили круг. Я, должно быть, полз, так как на моей одежде и руках грязь и царапины. Я лежал некоторое время после пробуждения, слишком слабый, чтобы подняться. Теперь мне лучше, я даже охвачен ликованием. Сработало. Мы смогли».

— Мы? — спросила я, глядя на Джейми с приподнятыми бровями. Он пожал плечами и перевернул страницу.

вернуться

272

Котенок (шотл.)

вернуться

273

Племянник (гэльск.)

вернуться

274

Зерно перед молотьбой (гэльск.)

вернуться

275

Котелок (гэльск)

вернуться

276

Гэльское блюдо, жареная рыба с луком.

319
{"b":"222028","o":1}