ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Я уверен, что моя жена ценит такую честь, миссис Камерон, — начал он осторожно, — но…

— Да? — прервала его Джокаста сухим тоном. — Я бы не подумала так, слыша, что она говорит. Но, несомненно, вы знаете ее мысли лучше, чем я. Но как бы там ни было, я хотела сказать ей, что я передумала.

— О? Ну что ж, я уверен, что она…

— Я сказала Джеральду Форбсу составить завещание, где я оставляю Речной поток и все свое состояние Джереми.

— Кому… — ему потребовалась время, чтобы осознать ее слова. — Что, маленькому Джемми?

Она все еще была наклонена вперед, как если бы всматривалась в его лицо. Теперь она откинулась назад, кивнув, но не отпустила его руку. И он, наконец, понял, что, не видя его лица, она хотела понять его реакцию посредством этого прикосновения.

«Ну что ж, валяйте, что бы ни сказали мои пальцы», — подумал он. Он был слишком ошеломлен этой новостью, чтобы знать, как ответить на нее. Христос, что Бри сказала бы на это?

— Да, — сказала она и мило улыбнулась. — Знаете ли, мне пришло в голову, что собственность женщины переходит к мужчине, когда она выходит замуж. И хотя, разумеется, можно устроить так, чтобы она оставалась у нее, это довольно трудно. Кроме того мне не хотелось бы привлекать адвокатов больше, чем необходимо. Я всегда считала это большим упущением в законодательстве, разве вы не согласны, мистер МакКензи?

С чувством полного удивления он понял, что его намеренно оскорбляли. Не только оскорбляли, но и предупреждали. Она посчитала, что он гоняется за предполагаемым наследством Брианны, и предупреждала его не предпринимать никаких юридических действий, чтобы получить его. Шок и гнев на мгновение связали его язык, но затем он нашел слова.

— О, вы подумали о гордости Джоан Финдли, но вы полагаете, что у меня ее нет? Миссис Камерон, как вы смеете предполагать…

— Вы красивый парень, дрозд, — сказала она, не отпуская его руки. — Я трогала ваше лицо. И у вас доброе имя МакКензи. Но в шотландских горах много МакКензи, не так ли? Некоторые из них люди чести, некоторые нет. Джейми Рой называет вас родственником, но возможно потому, что вы живете гражданским браком с его дочерью. Я не думаю, что знаю вашу семью.

Потрясение уступило месту желанию рассмеяться. Не знает его семью? Неудивительно, как бы он смог объяснить ей, что является внуком в шестом поколении ее родного брата Дугала? Так что он был не только родственником Джейми, но и ее племянником, хотя и слишком далеко по генеалогическому древу.

— И на сборе никто не знает, с кем бы я не разговаривала, — добавила она, склонив голову набок, как ястреб, высматривающий добычу.

Вот как? Она говорила о нем в своей компании и не смогла найти кого-нибудь, кто знал о его происхождении. Подозрительное обстоятельство, разумеется.

Он задался вопросом, считала ли она его мошенником, обманывающим Джейми, или полагала, что он участвует в каких-то махинациях самого Джейми? Нет, последнее вряд ли. Бри рассказала ему, что ранее Джокаста намеревалась сделать своим наследником Джейми, который отказался, опасаясь попасть в ее ловушку. Высокое мнение Роджера об интеллекте Джейми получило еще одно подтверждение.

Прежде чем он смог придумать какое-нибудь достойное возражение, она похлопала его по руке, все еще улыбаясь.

— Итак, я решила оставить все маленькому мальчику. Это будет правильное решение, не так ли? Брианна, конечно, сможет распоряжаться деньгами, пока маленький Джереми достигнет совершеннолетия, то есть если с ребенком ничего не случится.

В ее голосе определенно слышалось предупреждение, хотя ее рот продолжал улыбаться, а неподвижные глаза были направлены на него.

— Что? Что, во имя всех святых, вы подразумеваете под этим?

Он отодвинул табурет, пытаясь встать, но она сильнее схватила его руку. Она была довольно сильной, несмотря на возраст.

— Джеральд Форбс будет исполнителем моего завещания, и еще есть три опекуна, чтобы управлять имуществом, — пояснила она. — Если с Джереми все-таки что-то случится, все отойдет моему племяннику Хэммишу, — ее лицо теперь стало серьезным. — Вам не достанется ни пенни.

Он вырвал свою руку и, в свою очередь, сильно сжал ее ладонь, так что ее вздувшиеся суставы заскрипели. Пусть она прочитает по этому жесту, чего хочет он! Она охнула, но он не отпускал.

— Вы думаете, что я повредил бы ребенку? — его голос казался хриплым для своих собственных ушей.

Она побледнела, но сохраняла достоинство, сжав рот и подняв подбородок.

— Я разве так сказала?

— Вы много чего сказали, но то, что вы имели в мыслях, звучало громче, чем то, что вы говорили. Как вы смеете подозревать меня в таких вещах?

Он выпустил руку Джокасты, бросив ее на колени женщины.

Она медленно потерла покрасневшие пальцы другой рукой, морща губы в размышлении. Клапаны палатки колыхались на ветру со слабым потрескиванием.

— Хорошо, — произнесла она, наконец. — Я приношу вам свои извинения, мистер МакКензи, если я обидела вас. Но я полагала, будет хорошо, если вы бы будете знать, что я думаю.

— Хорошо? Кому?

Он вскочил на ноги повернулся ко входу. С большим трудом он подавил желание схватить фарфоровые блюда с пирожными и булочками и швырнуть их на землю на прощание.

— Для Джереми, — сказала она ровным голосом позади него. — И Брианны. Возможно, даже для вас, молодой человек.

Он круто развернулся, уставившись на нее.

— Для меня? Что вы имеете в виду?

Она слегка пожала плечами.

— Если вы не сможете любить ребенка ради него самого, я подумала, что вы сможете хорошо относиться к нему ради его наследства.

Он уставился на нее, слова застряли у него в глотке. Его лицо горело, и кровь звенела в ушах.

— О, я понимаю хорошо, — уверила она его. — Понимаю, что мужчина не может любить ребенка, которого его жена родила от другого. Но если…

Он сделал шаг вперед и резко схватил ее плечо. Она испуганно дернулась, мигая, и огонь свечи заплясал в топазовой броши.

— Мадам, — сказал он, говоря очень тихо в ее лицо. — Мне не нужны ваши деньги. Моей жене не нужны ваши деньги. И моему сыну они не нужны. Засуньте их себе в одно место.

Он отпустил ее и вышел из палатки, едва не сбив с ног Улисса, который в замешательстве посмотрел ему вслед.

Глава 12

Достоинство

В наступающих сумерках позднего дня люди продолжали переходить от костра к костру, как они делали во все время сбора, но сейчас на горе ощущались другие настроения.

Частично, это была сладкая печаль расставания, прощание с друзьями, с обретенными здесь привязанностями, осознание того, что с некоторыми людьми на земле уже не придется встретиться. Частично, это было предвкушение, тоска по дому, ожидание удовольствий и опасностей поездки в родные места. Частично, явное утомление, капризничающие дети, мужчины, уставшие от ответственности, женщины, которых измотали заботы об одежде и здоровье семьи, готовка на открытом огне, когда они пытались накормить семью, имея в распоряжении лишь скудные запасы из седельных сумок и вьюков.

Сама я испытывала все эти чувства одновременно. Кроме того, что я встретила новых людей и услышала новые рассказы, я имела удовольствие — а именно удовольствием это было, несмотря на свои печальные стороны — принимать новых пациентов, узнавать новые болезни и излечить то, что поддавалось лечению, пытаясь найти способы ослабить страдания тех, кого нельзя было вылечить.

Но тоска по дому была очень сильна. Мой просторный очаг с огромным котлом и вертелом, мой наполненный светом медицинский кабинет с ароматными связками крапивы и лаванды над головой, бледное золото солнечного света в нем по вечерам. Моя перина, мягкие чистые льняные простыни, пахнущие розмарином и тысячелистником.

Я на мгновение прикрыла глаза, погрузившись в это райское видение, затем открыла их, возвращаясь к действительности. Черная сковородка с остатками подгоревшей овсяной лепешки, сырые ботинки, замерзшие ноги, влажная одежда, забитая вездесущим песком, пустые корзины, где осталось лишь немного хлеба — сильно погрызенного мышами — десять яблок и корка сыра. Три визжащих младенца, одна измученная молодая мать с воспаленными грудями и треснувшими сосками, одна ждущая невеста на грани истерики, одна служанка с побледневшим лицом и менструальными болями, четыре не совсем трезвых шотландца — и один такой же француз — которые шатались от костра к костру, как медведи, не собираясь оказывать мне никакой помощи этим вечером… и вяжущая боль внизу моего живота, говорившая о том, что мои месячные — к счастью ставшие менее частыми — решили составить компанию менструации Лиззи.

37
{"b":"222028","o":1}