ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Я поднял руку и нежно улыбнулся.

– Ну, ну, ну. Угомонись! Во-первых, офис проверяли на жучки тридцать минут назад, так что, если они уже сумели их снова установить, значит, они заработали право нас поймать. И мы нарушаем вовсе не семнадцать тысяч законов, а всего-то три или четыре. О`кей, о`кей, пять. Но в любом случае об этом никто никогда не узнает.

Я пожал плечами с видом оскорбленной невинности.

– Ты меня удивляешь, Дэн. Письменное соглашение нам очень поможет, даже если мы не сможем им воспользоваться. Это психологически мощное средство, которое не даст ему нас кинуть.

Как раз в этот момент по интеркому раздался голос Джанет:

– К вам идет ваш отец.

– Скажи ему, что у меня встреча, черт возьми, – крикнул я.

– Вот еще, – бросила в ответ Джанет, – сами ему это говорите. Я не буду.

Что за нахальство! И как ей наглости хватает! Секундное молчание, и я умоляющим тоном сказал в интерком:

– Джанет, пожалуйста! Просто скажи ему, что у меня важная встреча, или селекторное совещание, ну, или что-нибудь еще, прошу тебя!

– Нет, нет и нет, – бесстрастно ответила она.

– Спасибо тебе, блин, ты не помощница, а просто чудо! Напомни мне об этом через две недели, когда я соберусь выписывать тебе рождественский бонус!

Я остановился в ожидании ответа. Его не было. Мертвое молчание, черт возьми. Невероятно! Но я не сдавался.

– Он далеко?

– Примерно в пятидесяти ярдах отсюда, и приближается со страшной скоростью. Я даже отсюда вижу, как у него вены на лбу раздулись, и он курит минимум одну сигарету, а может быть, даже и две сразу. Богом клянусь, он похож на огнедышащего дракона.

– Спасибо, что подбодрила меня, Джанет. Ты не можешь по крайней мере как-нибудь его отвлечь? Может, включить пожарную тревогу? Я…

Как раз в этот момент Дэнни приподнялся со стула, явно собираясь покинуть мой кабинет. Я поднял руку и резко спросил:

– Куда это ты собрался, мужик? – и ткнул пальцем в сторону его кресла. – Сядь, блин, и расслабься.

Я снова повернулся к интеркому.

– Джанет, подожди, не уходи никуда, – затем снова к Дэнни: – Хочу тебе кое-что сказать, дружище: по крайней мере пятьдесят из шестидесяти тысяч этого счета «Америкэн Экспресс» твои, так что тебе тоже придется все выслушать. Кроме того, от численности боевого состава многое зависит. Джанет, скажи Кенни, чтобы он немедленно оторвал от стула свою задницу и шел ко мне. Ему тоже придется отвечать за это дерьмо. И открой мою дверь. Немного шума нам не помешает.

Кенни Грин, еще один мой партнер, был совсем не похож на Дэнни. Вообще-то, трудно было бы найти двух человек, сильнее отличавшихся друг от друга. Дэнни был умнее, и, как бы дико это ни звучало, он, безусловно, был тоньше. Зато Кенни был более целеустремленным, так как вечно жаждал все знать и все понимать – качество, которого Дэнни был начисто лишен. При этом, как ни грустно это признавать, Кенни был полным придурком. У него был просто потрясающий дар вдруг произносить самые идиотские вещи во время деловых встреч, особенно во время самых важных встреч, поэтому на встречи я его больше не пускал. Дэнни, конечно, был этому несказанно рад и редко упускал возможность напомнить мне об одном из многочисленных провалов Кенни. Но в любом случае у меня имелись Кенни Грин и Энди Грин, не имевшие друг к другу никакого отношения, – казалось, меня окружают сплошные Рокки и Грины.

В этот момент дверь широко распахнулась, впустив в кабинет мощный рев брокерского зала. Там бушевал настоящий тайфун алчности, и мне это ужасно нравилось. Этот звук – о да, это был самый сильнодействующий наркотик. Он был сильнее, чем ярость моей жены, сильнее боли у меня в спине, сильнее, чем придурки из регулирующей комиссии, дрожавшие сейчас от холода в моем конференц-зале.

Он был даже сильнее, чем безумие моего отца, который как раз открывал рот, чтобы издать свой собственный мощный рык.

Глава 7

Треволнения из-за мелочей

Безумный Макс говорил угрожающим тоном, а его сверкавшие яростью голубые глаза были так выпучены, что он походил на персонажа мультфильма, который вот-вот лопнет. Он сказал:

– Вы, три ублюдка, если вы немедленно не измените выражение своих самодовольных физиономий, то, черт меня возьми, я сам сделаю так, чтобы вы смотрели на меня по-другому!

Сказав это, он пошел вперед… медленно, целенаправленно… его лицо было так искажено, что превратилось в маску беспредельной ярости. В правой руке у него была зажженная сигарета, наверное, уже двадцатая за сегодняшнее утро, в левой руке – белый пластиковый стаканчик «Столичной», надеюсь, что первый за день, но, может быть, уже и второй.

Неожиданно он остановился, резко развернулся, словно прокурор в суде, и пронзительно посмотрел на Дэнни.

– Ну, что ты мне скажешь, Поруш? Я всегда знал, что ты, черт тебя побери, умственно отсталый, но не представлял, что насколько. Проглотить живую золотую рыбку на глазах у всего биржевого зала! Ты что, совсем охренел?

Дэнни лениво поднялся на ноги и ответил с улыбкой:

– Да ладно тебе, Макс! Это было не так уж и плохо. Парнишка заслужил…

– Поруш, сядь и заткнись! Ты просто козел, ты позоришь не только себя, но и всю свою семью, прости их, господи, – Безумный Макс на минутку остановился, а потом добавил: – И, черт тебя возьми, перестань улыбаться! От твоих отбеленных зубов глазам больно! Мне что – темные очки надеть, чтобы на тебя смотреть?

Дэнни плюхнулся обратно на стул и плотно сжал губы. Мы с ним переглянулись, и я ощутил совершенно неуместное желание улыбнуться. Однако сумел удержаться, потому что знал – от этого станет только хуже. Уголком глаза я взглянул на Кенни. Он развалился напротив меня в том же кресле, где до этого сидел Вигвам, но мне не удалось встретиться с ним взглядом. Он очень внимательно разглядывал свои ботинки, которые, как обычно, нуждались в хорошей чистке. Как водится на Уолл-стрит, у него были закатаны рукава, чтобы был виден мощный золотой «ролекс» на запястье. У него была модель «Президент» – вообще-то это были мои старые часы, от которых Герцогиня заставила меня отказаться, потому что в таких, по ее словам, «ходят только неотесанные жлобы». Но Кенни совсем не выглядел неотесанным, хотя и слишком светским он тоже не выглядел. А с его новой армейской стрижкой его квадратная дубовая башка стала еще более квадратной и дубовой. Я подумал, что младший партнер у меня – настоящий дуболом.

Между тем в комнате повисло ужасающее молчание, и это означало, что мне пора остановить надвигающееся безумие. Поэтому я, не вставая с кресла, чуть подался вперед, выбрал из своего блистательного словарного запаса как раз такие слова, которые, как мне было известно, должны были произвести наибольшее впечатление на моего отца, и сказал тоном начальника:

– Ладно, папа, кончай валять дурака! Почему бы, блин, тебе не успокоиться на минутку? Это, черт возьми, моя компания, и у меня есть вполне законные представительские расходы. И потом, я…

Но Безумный Макс перебил меня прежде, чем я смог добраться до конца своей мысли.

– Ты хочешь, чтобы я успокоился, когда вы, трое взрослых придурков, ведете себя, как малые дети в магазине сладостей? Вы считаете, что это никогда не кончится, правда? Что это просто одна огромная, блин, вечеринка для трех идиотов и что дождь никогда не пойдет? Ну так я вам кое-что, блин, скажу: мне чертовски надоела вся эта хрень. Мне осточертело, что вы заставляете эту чертову компанию оплачивать ваши личные расходы.

Тут он замолк и уставился на нас в упор – прежде всего на меня, своего родного сына. Но, похоже, в этот момент он как раз сильно сомневался: не принес ли меня все-таки аист. И прежде чем он от меня отвернулся, я успел внимательно рассмотреть отца и восхитился, каким франтом он сегодня выглядит. О да, несмотря ни на что, Безумный Макс одевался невероятно эффектно: он любил синие блейзеры с косыми английскими воротниками, широкие шейные платки, как у моряков, и сшитые на заказ рубашки, виртуозно накрахмаленные и отглаженные в той самой китайской прачечной, услугами которой он пользовался последние тридцать лет. Мой папаша был верен своим привычкам.

21
{"b":"222033","o":1}