ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Тем временем моя фурия была уже на расстоянии всего пяти футов от меня, и в руке она держала стакан с водой, а локоть оттопырила в сторону: ее любимая позиция для броска! Выражение ее лица? Чистый смертельный яд. И все-таки… до чего же она хороша! И дело не только в ее огромной светлой шевелюре, но и в сверкающих яростью голубых глазах, великолепных скулах, маленьком носике, идеальном нежном овале лица, подбородке с маленькой ямочкой, в ее нежных юных сиськах – они чуть-чуть поникли из-за того, что она кормила Чэндлер, но это легко можно будет исправить с помощью десяти тысяч долларов и острого скальпеля. А ее ноги… Господи боже мой, ее длинные голые ноги были вообще вне конкуренции! Как идеально они выглядели, какими тонкими были ее лодыжки и как при этом соблазнительно они выглядели выше колен. Ноги и задница – это, конечно, были ее главные активы.

Я впервые увидел Герцогиню три года назад. Она выглядела настолько соблазнительно, что в результате я бросил свою добрую старую Дениз – заплатив ей разом несколько миллионов отступных плюс пятьдесят штук алиментов в месяц, чтобы она тихо ушла, не натравив аудиторов на мои счета.

И как же быстро все пошло наперекосяк! Что вообще я такого сделал? Сказал во сне несколько слов? В чем здесь преступление? В данном случае Герцогиня явно перегибала палку. По сути дела я сейчас тоже имел полное право прийти в ярость… Или лучше попытаться закончить всю эту историю небольшим примирительным сексом? Это ведь самый лучший секс на свете. Я глубоко вздохнул и сказал с видом оскорбленной невинности:

– Чего ты злишься? Я… я совершенно ничего не понимаю.

Герцогиня склонила свою светловолосую голову – так поступает человек, услышавший нечто, абсолютно противоречащее законам логики.

– Ты не понимаешь? – процедила она. – Ты, блин, не понимаешь?! Ах ты… маленький ублюдок!

Опять «маленький»! Невероятно!

– С чего бы мне начать? Может быть, с того, что ты прилетел сюда на своем идиотском вертолете только в три часа ночи? И даже не соизволил позвонить и сказать, что ты задерживаешься. Так, по-твоему, ведут себя женатые мужчины?

– Но я…

– И к тому же отцы семейства! Ведь ты теперь отец! А ведешь себя, как будто ты еще ребенок, блин! И разве тебя волнует, что я только что засадила это идиотское поле для гольфа бермудской травой? Ты, наверное, все там к чертовой матери погубил!

Она с отвращением покачала головой, а затем понеслась дальше:

– Да тебе же наплевать! Ведь это же не ты изучал все детали, общался с дизайнерами и строителями. Ты хоть представляешь себе, сколько времени я потратила на этот твой идиотский гольф? Представляешь, ты, бесчувственный ублюдок?

Ага, значит, в этом месяце она у нас Подающий Надежды Ландшафтный Архитектор! Но какой, однако, сексуальный архитектор. Должен быть способ успокоить ее. Какие-нибудь волшебные слова.

– Моя сладенькая, пожалуйста, я…

С расстановкой сквозь сжатые зубы:

– Я! Тебе! Не! Сладенькая! И не смей больше никогда называть меня сладенькой!

– Но сладенькая…

ПЛЮХ!

На этот раз я был наготове и успел натянуть на голову двенадцатитысячное шелковое одеяло, так что оно приняло на себя большую часть ее праведного гнева. По правде говоря, на меня не попало ни капли воды. Но, увы, моя победа была только временной, и к тому моменту, когда я стащил одеяло с головы, она уже неслась обратно в ванную, чтобы снова наполнить стакан.

Теперь она возвращалась. Стакан был полон до краев, голубые глаза испускали смертельные лучи, челюсть фотомодели выдвинулась вперед чуть ли не на милю, а ее ноги… Господи! Я не мог отвести от них глаз. Впрочем, на это все равно теперь не было времени. Волку пора было снова становиться опасным. Волку пора показать свои клыки.

Я вытащил руки из-под белого шелкового одеяла, стараясь не зацепиться за тысячи маленьких, нашитых вручную жемчужин. Потом я слегка расставил локти, словно крылышки у цыпленка, чтобы раздраженная Герцогиня могла увидеть с высоты птичьего полета мои мощные бицепсы. И громко и решительно сказал:

– Не смей обливать меня водой, Надин. Я серьезно говорю! Я разрешил сделать тебе это дважды, чтобы ты дала выход своей злости, но продолжать дальше… это все равно что втыкать нож в мертвое тело, и так уже лежащее в луже крови. Это же омерзительно, блин!

Она приостановилась – но только на секунду. Затем издевательским тоном заметила:

– Что ты тут выгибаешь руки? Ты выглядишь как полный идиот!

– Я вовсе ничего не выгибаю, – ответил я, перестав выгибать руки. – Тебе разве не нравится, что у тебя муж в такой хорошей форме, а, милая?

Я улыбнулся ей своей самой обаятельной улыбкой:

– Ну а теперь иди скорее сюда и поцелуй меня!

Как только эти слова слетели с моего языка, я понял, что совершил ошибку.

– Поцеловать тебя? – прошипела Герцогиня. – Ты что, блин, издеваешься?

Она просто кипела от омерзения.

– Да я готова отрезать к чертовой матери твои яйца и засунуть их в какую-нибудь коробку из-под своих туфель! Чтобы ты их никогда больше не нашел!

О господи, она была права! Ее шкаф для туфель был размером со штат Делавэр, и мои яйца затерялись бы там навсегда. Я сказал тоном максимального смирения:

– Пожалуйста, дай я тебе все объясню, моя сла… – то есть моя милая. Пожалуйста. Умоляю тебя!

Ее лицо неожиданно смягчилось.

– Я тебе не верю, – сказала она, шмыгнув носом. – За что мне это? Я хорошая жена. Красивая жена. И при этом мой муж возвращается домой под утро и разговаривает во сне с другой женщиной!

Она с омерзением протянула:

– «О-о-о! Венеция… Иди ко мне, Венеция!»

О господи! Сколько неприятностей может доставить этот кваалюд. Теперь она плакала. Просто ужас. Как же мне затащить ее в постель, если она плачет? Мне нужно как-то переключить передачу, придумать какую-то новую стратегию.

Я сказал голосом, которым обычно разговаривают с тем, кто стоит на краю обрыва и угрожает прыгнуть вниз:

– Миленькая, поставь, пожалуйста, на место этот стакан с водой и перестань плакать. Пожалуйста. Я все тебе объясню, честное слово.

Медленно, неохотно она опустила стакан до уровня талии.

– Ну давай, – сказала она недоверчиво, – послушаем еще одну сказку профессионального лжеца.

Это было правдой. Волк действительно был профессиональным лжецом, хотя в этом-то и заключалась сама суть Уолл-стрит. Влиятельным брокером можно было стать только с помощью лжи. Все это знали, и лучше всех – Герцогиня, так что она, в общем-то, не имела права сердиться на это. Но я сделал вид, что не заметил ее сарказма, взял короткую паузу, чтобы получше продумать свой лживый рассказ, и начал:

– Во-первых, ты все вывернула наизнанку. Я не позвонил тебе вчера вечером только потому, что понял, что задерживаюсь, уже почти в одиннадцать. Я знаю, как ты ценишь возможность пораньше лечь, и решил, что ты уже спишь и поэтому не имеет смысла звонить.

Герцогиня тут же взорвалась:

– Ох, какой же ты заботливый, блин! Пойду поблагодарю судьбу за то, что у меня такой заботливый муж! – ее слова сочились сарказмом, словно гноем.

Я проигнорировал сарказм и решил пойти напролом:

– И насчет Венеции ты тоже поняла абсолютно неправильно. Я говорил вчера с Марком Паркером о том, чтобы открыть ресторан в Венеции, штат Калиф…

ПЛЮХ!

– Ах ты чертов лгун! – завопила она, срывая шелковый халат, задуманный в тон всей комнате, со спинки стула, обитого неприлично дорогой белой тканью. – Чертов лгун!

Я демонстративно вздохнул с видом оскорбленной невинности.

– Ну хорошо, Надин, ты сегодня уже повеселилась. А теперь иди ко мне в кровать и поцелуй меня. Я все равно тебя люблю, хоть ты и облила меня с головы до ног.

Ух, как она на меня посмотрела!

Ты что же это… похоже, хочешь потрахаться?

Я с энтузиазмом закивал – просто-таки семилетний мальчуган, отвечающий мамочке на вопрос о том, не хочет ли он мороженого.

7
{"b":"222033","o":1}