ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Звёздный Волк
На самом деле я умная, но живу как дура!
Истинная вера, правильный секс. Сексуальность в иудаизме, христианстве и исламе
Чистовик
#Я хочу, чтобы меня любили
Забей на любовь! Руководство по рациональному выбору партнера
Сценарист
Управляй гормонами счастья. Как избавиться от негативных эмоций за шесть недель
Астронавты Гитлера. Тайны ракетной программы Третьего рейха
A
A

Булгаков много и активно работал над либретто. Ждал этого и от Дунаевского: «<…> Я отделываю «Рашель» и надеюсь, что на днях она будет готова <…> И «Рашель», и я соскучились по Вас <…>» (1 декабря 1938 г.); «<…> Получил Ваше милое письмо, дорогой Исаак Осипович! Оно дает бодрость и надежду. В этом письме II-я картина. От всей души желаю Вам вдохновенья <…> Мы толкуем о Вас часто, дружелюбно и очень, очень веруем <…>» (22 января 1939 г.). Но работа над музыкальной частью оперы затягивалась, и Булгаков торопил композитора: «<…> На днях во время бессонницы было мне видение. А именно: появился Петр I и многозначительно сказал:

— Время подобно железу горящему, которое ежели остынет…

А вслед за ним пожаловал и современник Шекспира Вебстер и то же самое подтвердил:

— Strike while the iron is hot![20]

Да! Это ясно: ковать, ковать железо, пока горячо. Пишите. Пишите!» (26 января 1939 г.).

Тревожило также и намерение Самосуда передать либретто Д. Кабалевскому (см. записи за 7, 8, 14 октября 1938 г.).

7 апреля 1939 г. Булгаков отправит Дунаевскому 4-ю и 5-ю картины оперы. Е. С. сделает приписку к сопроводительной записке: «Миша мне поручил отправить Вам письмо, и я пользуюсь случаем, чтобы вложить мою записку. Неужели и «Рашель» будет лишней рукописью, погребенной в красной шифоньерке! Неужели и Вы будете очередной фигурой, исчезнувшей, как тень, из нашей жизни? У нас было уже много таких случаев. Но почему-то в Вас я поверила. Я ошиблась?»

На этом переписка между Булгаковым и Дунаевским закончилась.

Опера не была поставлена.

25 января.

Миша прочитал им вторую и третью картины новой пьесы. — Речь идет о двух картинах пьесы о Сталине: «У Сильвестра» и «Новый год. Пожар».

В ночь с 17 на 18-е февраля.

…не знаю, в какой мере этот Юзовский приложил свою руку к травле Турбиных. — Е. С. ошибается. И. И. Юзовский, театральный и литературный критик, не участвовал в травле Булгакова. Именно Юзовский в 1940 г., когда был поставлен (но так и не решен) вопрос об издании сборника пьес Булгакова, написал для Главреперткома умную, глубокую и необыкновенно доброжелательную рецензию «О пьесах Михаила Булгакова» (хранится в фонде Главреперткома в ЦГАЛИ).

21 февраля.

…Судаков с Клавой… — Клавдия Николаевна Еланская, актриса МХАТа, жена Судакова.

8 марта.

Сергей Мятежный — псевдоним писательницы Софьи Александровны Апраксиной-Лавринайтис.

18 марта.

Д. Г. — по-видимому, Дарья Григорьевна, жена Я. Л. Леонтьева.

18 апреля.

Мы с Мишей как сломались!.. Не знаем, что и думать. — См. запись в дневнике и комментарий за 26 мая.

9 мая.

Миша утром продиктовал два письма — Каганскому и брату Николаю в Париж… — З. Каганскому Булгаков писал: «Я получил извещение из Лондона о том, что Вами предъявлена Куртис Брауну некая доверенность, на основании которой Куртис Браун авторский гонорар по лондонской постановке моей пьесы «Дни Турбиных» разделяет пополам и половину его направляет Вам <…> Ввиду того, что никакой доверенности, указывающей на такое распределение, а равно и вообще никакой доверенности я Вам не выдавал и не подписывал, будьте добры сообщить мне, что это за доверенность и кем она подписана?» Аналогичное письмо отправлено Николаю.

12 мая.

…была с Женей на «Половчанских садах»… — Спектакль по пьесе Л. Леонова «Половчанские сады» был поставлен В. И. Немировичем-Данченко и режиссером В. Г. Сахновским. Художник — В. В. Дмитриев.

15 мая.

Вчера у нас было чтение — окончание романа. — Накануне, 14 мая, Булгаков дописал эпилог романа. Были внесены важные изменения в текст финала. В машинописной редакции, законченной 24 июня 1938 г., решение о судьбе Мастера приносил «вестник в темном». В новом варианте появляется Левий Матвей и в его разговоре с Воландом звучат слова: «Он не заслужил света, он заслужил покой».

26 мая.

Утром письмо от Николая из Парижа… — Н. А. Булгаков писал: «Все мои попытки обойти претензии Каганского <…> кончились судебным разбирательством, причем выяснилось, что Каганский имеет полномочия от Фишера (а через него еще и от Ладыжникова) и что сделанная тобою давно оплошность неизбежно будет тянуться дальше и всплывать каждый раз, когда где-либо будут для тебя деньги. Боясь, что и то немногое, что собиралось для тебя, уйдет на тяжбы и переезды, я решил <…> разделить пополам поступившие деньги между тобой и Каганским <…>»

5 июня.

Д'Актиль — псевдоним Френкеля А. А., поэта, либреттиста. Включен Е. С. в список «авторов ругательных статей о Мише».

…отсылка письма Николаю Булгакову… — Эта короткая записка касалась «проклятого Лондонского дела». Это было последнее письмо Булгакова брату.

…Миша сказал о том, что Театр, в особенности Станиславский, совершил преступление… — Сохранилась дневниковая запись, сделанная Е. С. 29 декабря 1955 г.: «Видела в студии МХАТ Ларина, который говорил, что во время репетиции «Мольера», в конце уже, актеры (главным образом Станицын) говорили про К. С. — «выжил из ума», «чего его слушать — сумасшедший» и так далее. Когда К. С. начинал говорить замечания, они только спрашивали: но мы хорошо ведь играли, хорошо?!

Ларин думает, что Подгорный, в силу своего наушничества, передал К. С-чу разговоры актеров, старик обозлился. А тут кто-то нашептал Михаилу Афанасьевичу, и того восстановили против К. С. Ларин считает, что К. С. играл не последнюю роль в снятии пьесы. Но, — говорит Ларин, — в начале и в ходе репетиции К. С. был влюблен в пьесу, так что Горчаков врет в своей книге» (имеется в виду книга Н. М. Горчакова «Режиссерские уроки Станиславского». М., 1950).

9 июня.

Калишьян Григорий Михайлович — в 1939 г. исполнял обязанности директора МХАТа.

3 июля.

…необыкновенные отзывы о пьесе Калишьяна и Хмелева. — Сохранилось письмо Хмелева жене — Н. С. Тополевой, которое он написал после прослушивания пьесы: «Был у Булгакова — слушал пьесу о Сталине — грандиозно! Это может перевернуть все вверх дном! Я до сих пор нахожусь под впечатлением и под обаянием этого произведения.

25 августа Булгаков пьесу сдает МХАТу в законченном виде. Утверждают, что Сталина должен играть я. Поживем — увидим.

Заманчиво, необычайно интересно, сложно, дьявольски трудно, очень ответственно, радостно, страшно!»

12 июля.

Вчера было письмо от Виленкина — дружественное и теплое. — В ответ, 14 июля, Булгаков писал: «<…> В Комитете я читал всю пьесу за исключением предпоследней картины (у Николая во дворце), которая не была отделана. Сейчас ее отделываю. Остались две-три поправки, заглавие и машинка <…> Устав, отодвигаю тетрадь, думаю — какова будет участь пьесы. Погадайте. На нее положено много труда».

27 июля.

Слушали замечательно, после чтения очень долго, стоя, аплодировали. — Е. С. настолько была уверена в успехе пьесы, что на следующий день уговорила Булгакова написать шутливую записку Ф. Михальскому от имени Е. С.:

вернуться

20

Куй железо, пока горячо! (англ.)

107
{"b":"222062","o":1}