ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Арк
Его кровавый проект
Демоническая академия Рейвана
Коронная башня. Роза и шип (сборник)
Безумнее всяких фанфиков
Квантовое зеркало
С любовью, Лара Джин
Невеста Черного Ворона
Психбольница в руках пациентов. Алан Купер об интерфейсах
A
A

После обеда пошли на балкон и стали втроем забавляться игрой — пускали по ветру бумажки папиросные и загадывали судьбу — высоко ли и далеко ли полетит бумажка.

Потом началась сильная гроза, которую мы ждали уж давно, умирали от жары.

Вечером Дмитриев опять пришел, сидел до трех часов ночи.

Он сказал, что они с Асафьевым много говорили о М. А. и решили, что М. А. необычайно высоко стоит в моральном отношении, что, — как забавно сказал Дмитриев, — другого такого порядочного человека они не знают.

М. А. сделал свою гримасу — поджал губы, поднял брови, голова набок. Дмитриев — дды!..

3 июля.

Обедал Дмитриев. Говорят в городе, что может быть мхатчики не поедут в Париж.

Вечером Вильямсы предложили пойти в Эрмитаж, на эстраде элегантный номер «Риголетто». Двое мужчин и две женщины работают, улыбаясь ангельской улыбкой.

Собственно, работает один только человек, остальные — декорация. Отвлекают внимание публики. Один этот засунул в рот красную нитку и пачку иголок, пожевал, а потом вытащил изо рта красную нитку, продетую во все иголки.

Потом мы ужинали в «Метрополе», а эти Риголетто сидели за соседним столиком — абсолютно выдохшиеся. Какая там улыбка.

Поужинали, потом посидели в баре.

4 июля.

Дмитриев вчера должен был уехать, но оказалось — ошибка с билетами, остался еще на день. Пришел к нам обедать.

М. А. ездил с Сергеем Топлениновым на реку — катались на байдарках. М. А. понравилось очень.

5 июля.

Письмо от Асафьева. Благодарит за предложение писать совместно оперу «Петр», тронут тем, что М. А., несмотря на неудачу с «Мининым» (что не пойдет) — обратился опять к нему.

Вечером играл М. А. в шахматы с Топлениновым.

Дневник Елены Булгаковой - i_020.jpg

Киев. Владимирская горка. 20 августа 1934 г.

6 июля.

Неожиданный приезд Сергея с Екатериной Ивановной — дождь выгнал их с дачи.

Вечером все поехали на речном трамвае в Парк культуры, там смотрели номер — езда на мотоциклетках по отвесным стенам. Страшно.

Вечером М. А. пошел с Вильямсами в «Метрополь», мне нездоровится, осталась дома.

7 июля.

Вчера пришло письмо из Лондона, из Европейской компании публикаций, спрашивают у М. А. сведения из его автобиографии, для помещения в энциклопедию: что написал? где жил?

Точно такой же запрос был в 1933-м году, но М. А. тогда не ответил сразу, а потом уж как-то неловко было, много времени прошло.

Они прислали наклеенное отпечатанное сообщение, что Булгаков написал «Белую гвардию», «Зойкину квартиру», «Багровый остров» и т. д. и что в 1921–23 гг. Булгаков был в Берлине, то есть повторили ту же ошибку, что была помещена у нас в Большой энциклопедии.

М. А. написал, что никогда в Берлине и вообще за границей не был.

Приехала из мхатовского дома отдыха в Пестове Оля, очень хвалила, советовала и нам поехать туда — на август будут путевки продаваться.

Вечером М. А. над «Петром».

8 июля.

Холодный день. М. А. все же поехал с Сережкой на реку, ездили на байдарке. Оба в восторге. Но потом пришлось принимать душ. Хотя станция ЦДКА очень здорово организована, но вода в Москва-реке грязная до ужаса.

Звонила Оля — опять едет в Пестово. Говорит, что 25-го едут в Париж.

Федя еще не уехал.

Вечером М. А. — над «Петром». Досадно, что Дмитриев забыл в Ленинграде на столе у себя обещанный им дневник Берхгольца — самый интересный материал для «Петра», говорит М. А. Теперь ищи по всей Москве.

9 июля.

Неожиданно приехал Женичка (мой) из Ленинграда. Обедал у нас.

Звонок Добраницкого, хотел придти. Я сказала, что мы заняты. Попросил разрешения придти завтра.

Вечером пошли, как условились, к Леонтьевым, почитать кусочки из «Записок покойника». Были, кроме нас, еще Топлениновы. Куски имели громадный успех, особенно радовался Яков Л. Он до того смеялся, что дамы кричали ему с ужасом:

— Яша, перестань смеяться, ты совсем синий!

10 июля.

Решили ехать в Богунью на месяц — к Степуну. Так как денег не хватает, хочу спросить у Екатерины Ивановны — не даст ли в долг.

Поехали на дачу в Лианозово, Лоли с радостью ответила — да, да. Возьмем 1200 руб. — как раз за двоих Степунам внести.

Вернулись в Москву, пришел Женичка к нам, пообедали. Легли отдохнуть, как всегда.

Вечером пришел Добраницкий, за ним и Нина. По просьбе Добраницкого М. А. прочитал «Бег». Впечатление громадное.

Да и правда — не только эта вещь замечательная, еще надо послушать, как М. А. ее читает.

Дали в Богунью телеграмму — есть ли комната? Хоть бы была!

11 июля.

Из Богуньи от Гриши письмо, очень обстоятельное, — там очень хорошо и нас все ждут.

Второе — от жены Степуна, очень любезное и радушное — непременно приезжайте.

Дала Ивану Сергеевичу на билеты денег, попросила взять на 15-е.

Сегодня видела многих из МХАТа и Большого театра и почувствовала, что, в сущности, есть масса людей, удивительно относящихся к М. А. Или день такой был?

Вечером были у Вильямсов. Петя показывал свои работы — и этих лет и давнишние. Есть удачные портреты. Например, Барнет Борис сидит, громадный, похожий на боксера, а в колоссальном кулаке зажата розовая гвоздика. Про штаны М. А. сказал — скульптурные штаны. Или: Григорий Александров. Снег. Фон — Абрамцево, а на переднем плане Александров в распахнутой короткой куртке, без шапки, с гитарой в руках. Лицо падшего ангела. М. А. сказал:

— Такой он был бы на том свете.

Очень понравилась Петина «Нана».

12 июля.

День физкультурного парада. Поехали к женщине — зубному врачу, которую я случайно нашла и которая нас нагло обсчитала, узнав фамилию.

Остановились на Арбатской площади, смотрели на проходивших физкультурников. Издали очень красивое зрелище — коричневые тела, яркие трусы. Вблизи — красивых лиц почти нет, и фигур тоже.

Вечером пошли к Вильямсам. М. А. обещал им принести и прочитать «Собачье сердце» — хотя М. А. про нее говорит, что это — грубая вещь.

У Вильямсов была Тяпкина, актриса театра Завадского в Ростове — раньше была у Мейерхольда. Смешливая, аппетитная — так и хочется сказать — баба.

13 июля.

Заходила днем в МХАТ по поводу билетов, искала Ивана Сергеевича. Оленька сказала, что Аркадьев арестован. Невольно вспомнилась подхалимская статья в «Горьковце» и надпись на газете в тот день — «Исторический день в жизни МХАТ» — это о приходе Аркадьева в Театр. Вот и «исторический». Наверно, в «Горьковце» теперь локти себе кусает редактор.

14 августа.

Сегодня вернулись из Житомира. Прасковья оглушила сообщением, что у Сережки аппендицит. Была страшная суматоха, возили врача на дачу. Спасибо Якову Леонтьевичу — дал машину, достал доктора. Исключительные люди Леонтьевы!

На столе — счета. И как всегда — какая-нибудь ерунда при приезде. Лежит безграмотная открытка о том, что будто бы не уплачены взносы по соцстраху — угроза прокурором. М. А-чу — письмо из Бюро драмсекции с вопросом, как подвигается его работа над пьесой к 20-летию. Вопроса — пишет ли он вообще эту пьесу — даже не поставлено.

Разбиты вдребезги — не спали две ночи в поезде.

Прасковья сообщила, что писатель Клычков, который живет в нашем доме, арестован. Не знаю Клычкова.

Позвонил Сергей Ермолинский, очень обрадовался приезду нашему.

Какой чудесный Киев — яркий, радостный. По дороге к Степунам мы были там несколько часов, поднимались на Владимирскую горку, мою любимую. А на обратном пути прожили больше недели.

42
{"b":"222062","o":1}