ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Звонил Горюнов, просил дать молодому актеру куски роли Лариосика — будет показывать на экзамене. Пришел этот актер — по-моему, очень хорошо подходит к роли.

26 мая.

Утром письмо от Николая из Парижа — он пишет, что он очень рад, что пришло, наконец, от Миши письмо, что он несколько раз писал Мише, но письма не доходили. Сообщает о том, что почел за лучшее с Каганским покончить дело по «Зойкиной» полюбовно, заключил с ним договор, по которому все платежи — пополам получают. Просит доверенность, та уже кончилась. Пишет, что у него для Миши 1600 с чем-то франков от «Зойкиной» и 42 фунта с чем-то от «Дней Турбиных».

Вечером позвонил и пришел Гриша К. — проститься перед Киевом.

Пришла, сговорившись по телефону, из Тифлиса приехавшая некая Гурула — хочет перевести «Дон-Кихота» на грузинский и устроить пьесу в Тифлисе. Произвела удивительно приятное впечатление. И спутник ее тоже. Какие-то солнечные люди! Улыбаются, приветливы, радушны! Дали ей экземпляр. Она взяла адрес, обещала извещать о ходе работы.

27 мая.

Ездили с Мишей утром в Наркомфин в валютный отдел. Миша говорил сначала с юрисконсультом — тот сообщил об отрицательном ответе. Миша сказал, что обжалует его. Потом юрисконсульт ушел, поговорил с начальником отдела и, придя, пригласил туда нас. Миша сказал — я ведь не бриллианты из-за границы выписываю. Для меня машинка — необходимость, орудие производства.

Начальник отдела обещал еще раз поговорить с замнаркома, думает, что ответ дадут положительный.

Оттуда пошли во Внешторгбанк, Миша хотел справиться насчет открытия счета — для перевода денег от Коли сюда. Оказывается, счет будет — закрытый, то есть для выписывания чего-нибудь опять надо брать разрешение, и получить его очень трудно.

По дороге купила Сергею две пары обуви, а то он в таких обдерганных ходит, ужас!

Сговорилась с Евгением Александровичем, что он устроит Сергея на лето в пионерский лагерь, верст 80 от Москвы.

Я довольна, Анапа меня пугала, он бы, конечно, не слушался Екатерину Ивановну.

28 мая.

Сегодня днем раздобыла нужные бумаги для Сергея. Потом — на телеграф — отправила телеграмму-письмо Куртис Брауну, чтобы продолжали платить, как раньше.

Мише пришла в голову мысль сделать балетное либретто «Калоши счастья» по Андерсену.

Из театра пришел поздно, обедал в кафе. Вечером пошел играть в винт к Федоровым.

29 мая.

Утром звонил Дмитриев — какой-то ленинградский композитор, кажется Щербаков, предлагает Мише сделать для него Ивана Грозного, другого либреттиста никак не хочет, прислал Дмитриеву письмо с просьбой узнать Мишин ответ.

Письмо от К. Марила с предложением заняться этим проклятым делом (из Лондона).

5 июня.

За эти дни: появление по телефону Судакова с желаниями навестить Мишу по поводу того, будет ли он работать для Малого театра. Условились. Вдруг он звонит опять, что приехать не может, просит разрешить приехать завтра. Миша обозлился, передал, что ни завтра не может, ни послезавтра, а потом уезжает в Ленинград.

Потом всякие звонки вроде поэта Д'Актиля, который, конечно, хлопочет о своем либретто в Большом театре. Миша сказал, сдайте его секретарю художественной части и так далее.

Всякая хозяйственная кутерьма, хлопоты, связанные с отправлением Сергея в лагерь (15-го будет), надоедание мелочей, желание скорей сплавить наших куда-нибудь, чтобы была возможность работать, отсылка письма Николаю Булгакову в Париж с копией письма-телеграммы Куртису.

Позавчера, 3-го, пришла Ольга — знаменитый разговор о Мишином положении и о пьесе о Сталине. Театр, ясно, встревожен этим вопросом и жадно заинтересован пьесой о Сталине, которую Миша уже набрасывает. В разговоре, конечно, едва не дошло до столкновения (Миша сказал о том, что Театр, в особенности Станиславский, совершил преступление), но как-то рассосалось.

Вчера (4-го) звонок Виленкина, и вечером он сам у Миши, а я в это время была на «Пути к победе» — вахтанговцы прислали приглашение.

О пьесе говорить не хочу, настолько это нехудожественно и лживо. В коллекцию входит после леоновских пьес, поразивших Москву и вызвавших, по-видимому, единодушное отвращение. Прибавляется еще одна.

За ужином — конец разговора Виленкина с Мишей. Виленкин сказал, что Калишьян говорит, что М. А. совершенно прав, требуя условий для работы, и говорит, что примет меры к тому, чтобы наше жилье можно было обменять на другое; настойчиво предлагают писать договор. Миша рассказал и частично прочитал написанные картины. Никогда не забуду, как Виленкин, закоченев, слушал, стараясь разобраться в этом.

Сегодня днем звонил и приезжал режиссер Тифлисского театра им. Грибоедова — Абрам Исаакович Рубин, взял экземпляр «Дон-Кихота» для ознакомления.

7 июня.

Вчера был приятный вечер, были Файко, Петя и Ануся, Миша прочел им черновик пролога из пьесы о Сталине (исключение из семинарии). Им чрезвычайно понравилось, это было искренно. Понравилось за то, что оригинально, за то, что непохоже на все пьесы, которые пишутся на эти темы, за то, что замечательная роль героя.

Сегодня поздно к вечеру звонок от Якова — объявился след старого знакомца, Тимофея Бережного! Просит (через Якова, а не непосредственно!!), чтобы Миша ехал в Ленинград срочно читать «Дон-Кихота».

В сегодняшней «Вечерке» — интервью с Дунаевским. Там — его слова о том, что он с увлечением продолжает работу над «Рашелью».

Убеждена, что ни одной ноты не написал, так как пишет оперетту и музыку к киносценарию.

Днем звонил Виленкин — Калишьян просит М. А. назначить день, когда он может придти во МХАТ для переговоров о пьесе. Миша сказал — 9-го в два часа дня.

8 июня.

Миша днем пошел к Якову и оттуда послал телеграмму в Ленинград, что выехать не может («в ближайшие дни» — по настоянию Якова), а экземпляр высылает.

Я ходила днем в Литфонд, узнала, что ни одного места на июль никуда нет. А на август надо заявление подать сейчас же.

При мне вошел в этот же отдел весьма невзрачного вида человек (судя по тому, что его я видела раз в Реперткоме у Мерингофа, к которому он подольщался неимоверно, — это член ССП). Он хлопотал, чтобы ему поскорей выдали путевки. И в это же время другая служащая вошла и сказала ему, что его просьба о 20-тысячной ссуде удовлетворена, и она только не знает, что нынешняя его просьба о трех тысячах входит в эту ссуду или это сверх того.

Он был подавлен, что все это она сообщила в присутствии публики, пробормотал сначала — входит. Она не расслышала, переспросила. Тогда он сказал — нет, не входит.

Звонил Дмитриев, что приехал композитор Щербаков, просит Мишу повидаться с ним.

Бандероль «Дон-Кихота» сделала, завтра отправлю.

9 июня.

Утром звонок по телефону — секретарша Немченко (Репертуарный отдел при Комитете искусств). Просит М. А. прислать им «экземпляры «Дон-Кихота» и той пьесы, которую М. А. только что закончил».

— Никакой пьесы М. А. не закончил. — Пауза.

— Разве?.. — Пауза. — Ну, тогда, значит, ошибка… А «Дон-Кихота» можете нам прислать?

Направила ее в отдел распространения.

Думаю, что она туда и не звонила, так как «Дон-Кихот» ей вряд ли нужен.

Потом Дмитриев звонит. Оказывается, по его словам, Щербаков (или Щербачев) приехал только для свиданья с Мишей. Непременно просит, чтобы М. А. его принял. Перевела на завтра.

К двум часам пошли в МХАТ.

В кабинете Калишьяна — он, Виленкин, М. А. и я. Накрыт чай, черешня.

70
{"b":"222062","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Темное удовольствие
Карнакки – охотник за привидениями (сборник)
Может все сначала?
Женщина справа
Результатники и процессники: Результаты, создаваемые сотрудниками
Кровь, кремний и чужие
Черный кандидат
Любая мечта сбывается
Как вырастить гения