ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Матушка!.. Поздно явился твой непочтительный сын…

Под горестные вопли одетых в траур потомков и музыкальное сопровождение известного крестьянского духового оркестра из соседнего уезда гроб наконец вынесли из ворот. Долго ждавшие этого момента зеваки оживились. Впереди погребальной процессии два человека расчищали дорогу длинными бамбуковыми шестами с привязанными белыми тряпицами на концах — совсем как те, какими распугивали воробьёв.[286] За ними десяток мальчиков несли траурные флаги. За эту работу их ожидало щедрое вознаграждение, и детские лица сияли нескрываемой радостью. Позади них два человека умелыми и ловкими движениями разбрасывали ритуальные деньги, которые взлетали вверх метров на десять с лишним и медленно падали, кружась в воздухе. Следом за ними четверо несли под маленьким алым балдахином поминальную табличку твоей матери. Большими иероглифами в стиле лишу[287] на ней было начертано: «Табличка покинувшей мир сей супруги господина Симэнь Нао, урождённой Бай Инчунь». Глядя на эту табличку, все понимали, что Симэнь Цзиньлун вырвал таким образом свою мать из рук Лань Ляня и вернул родному отцу, да ещё её статус наложницы изменил. Это было против принятых правил. Инчунь как выданную замуж дважды нельзя было хоронить рядом с предками. Но Цзиньлун традицию нарушил. Затем показался гроб твоей матери. С каждой стороны его шагали четыре человека приятной внешности, в чёрных пальто и с белым цветком на груди. Несли гроб шестнадцать здоровяков, одинаково рослых, бритоголовых, в жёлтой униформе с иероглифами «сосна» и «журавль».[288] Это были профессионалы из уездной компании свадебных и ритуальных услуг. Шаг твёрдый, руки и спины прямые, выражения лиц серьёзные — не скажешь, что им тяжело. За гробом двигались близкие родственники в трауре, каждый с ивовым похоронным посохом. Твой сын, Симэнь Хуань и Ма Гайгэ в белых халатах поверх повседневной одежды и повязками из белой ткани на головах. Все трое, беззвучно всхлипывая, поддерживали своих одетых в глубокий траур матерей. Цзиньлун волочил посох за собой, то и дело опускался на колени, но не голосил, а обливался красными слезами. Баофэн уже осипла и сорвала голос; остановившийся взгляд, широко раскрытый рот, но ни слёз и ни звука. Твоя жена всем телом навалилась на твоего тщедушного сына, к нему на помощь даже поспешили два дальних родственника. По сути дела, она не шла до кладбища, её тащили. Всеобщее внимание привлекала простоволосая Хучжу. Обычно она сплетала волосы в косы и укладывала в чёрную сеточку. Издалека казалось, что у неё чёрный узелок на спине. Теперь же она, как полагается, была в самом глубоком трауре, распущенные волосы чёрным водопадом спускались до самой земли, и кончики пачкались в грязи. Одна глазастая дальняя родственница подошла к ней, собрала волосы Хучжу и намотала ей на локоть. Я слышал, как зеваки у дороги перешёптывались о волшебных волосах. «Вокруг Цзиньлуна столько красивых женщин вьётся, а он, вишь, никак не разводится. А почему? Потому что эту жизнь ему жёнушка доставила, всё богатство от её волос идёт!»

Держа за руку Фэнхуан, Пан Канмэй шла с группой чиновников и денежных воротил позади близких родственников. До получения «двойного указания» ей оставалось каких-то три месяца, срок полномочий истёк, но продвижение по службе задерживалось, и она уже, видимо, предчувствовала беду. В каком, интересно, настроении она приняла участие в этих похоронах, сообщение о которых потом растиражировали средства массовой информации? Я — пёс, много повидавший на своём веку, но разобраться в таких запутанных вопросах мне не под силу. Как мне кажется, к чему-то её поведение, возможно, отношения и не имело, но с Фэнхуан было связано точно, ведь эта прелестная бунтовщица вообще-то родная внучка твоей матери.

«Матушка, слишком поздно явился ваш непочтительный сын…»

После того как я выкрикнул эти слова, все наставления Мо Яня бесследно исчезли, как и понимание того, что я играю Синеликого в телевизионном сериале. Мне представилось — нет, я и впрямь почувствовал, — что там, в гробу, в погребальной одежде, с лицом, закрытым жёлтой бумагой, лежит моя родная мать. Ясно вспомнилась наша последняя встреча шесть лет назад. Половина лица вспухла и пылала жаром, в ушах звенело от отцовского удара подошвой тапка, но главное, передо мной предстала мать: седая голова, полные слёз глаза, беззубый впалый рот, уже ни на что не годные руки, усыпанные старческими пятнами и выступающими венами, валяющаяся на полу палка из колючего ясеня, вырвавшийся в мою защиту крик… Всё это предстало передо мной, и из глаз хлынули слёзы:

— Матушка, твой сын явился слишком поздно. Матушка моя, как ты жила все эти годы, когда твоего сына ругали и оплёвывали за то, что он натворил? Но мои сыновние чувства остались прежними, матушка, твой непочтительный сын привёл к тебе Чуньмяо, прими её, матушка, как невестку…

Могилу твоей матери устроили на южном краю знаменитой полоски Лань Ляня. Цзиньлун так и не решился похоронить мать вместе с Симэнь Нао и урождённой Бай и таким образом в какой-то степени сохранил репутацию приёмным родителям. Роскошную могилу матери он соорудил слева от общего захоронения родного отца и его жены. За каменными воротами могилы открывался тёмный проход, который вёл глубоко под землю. Вокруг могилы уже собралась плотная стена людей. Я оглядел лица возбуждённых зевак, глянул на могилы осла, вола и хряка, окинул взглядом утрамбованную ногами людей землю, и нахлынули мысли. Я учуял запах своих меток на захоронении Симэнь Нао и урождённой Бай несколько лет назад, и душу наполнила скорбь близящегося последнего дня. Я неторопливо сходил туда, где похоронен хряк, и пустил несколько струек. Потом улёгся там с затуманенным слезами взглядом. «Эх, вот бы семья Симэнь или состоящие в тесных отношениях с этой семье потомки, поняли мой замысел и похоронили останки моего собачьего воплощения в месте, которое я сам выбрал».

Носильщики сняли с плеч носилки с гробом, потом подняли его, будто жёлтые муравьи, облепившие огромного жука. Держась за пропущенные под днищем гроба толстые пеньковые верёвки, они под началом десятника, размахивавшего белым флажком, проследовали длинным проходом и вместе с гробом вошли в могилу. Родственники в трауре опустились перед могилой на колени и с громким плачем стали отбивать земные поклоны. Под руководством человека в шапке с кистями и жезлом с красной кисточкой, как на копьё, в руке крестьянский духовой оркестр, выстроившийся в шеренгу позади могилы, грянул мелодию быстрого марша, из-за чего носильщики с гробом стали сбиваться с шага. Но никто музыкантам на это не указал, большинство неблагозвучности даже не почувствовало. Лишь немногие, понимающие толк в музыке, оглядывались на них. Золотистые тромбоны, корнеты и валторны поблёскивали в свете пасмурного дня, расцвечивая мрачный похоронный обряд.

От рыданий я чуть не потерял сознание, сзади кто-то кричал, но что именно, не разобрать.

— Матушка, дозволь глянуть на тебя одним глазком… — Я сорвал с её лица жёлтую бумагу, и в гробу вдруг села старуха, ничуть не похожая на мать.

— Сдавайся лучше, сынок, народно-освободительная армия хорошо обращается с пленными! — строго проговорила она.

Я шлёпнулся задом на землю, уже ничего не соображая. Стоявшие вокруг гроба бросились ко мне и придавили к земле. Две холодные как лёд руки вытащили у меня из-за пояса пистолет. Потом другой.

В тот момент, когда гроб с телом твоей матери полностью скрылся в проходе, из толпы зевак вырвался человек в просторной стёганой куртке. Он пошатывался, от него разило перегаром. Быстро двигаясь неверным шагом, он скинул куртку и отбросил её в сторону. Она упала на землю как мёртвый ягнёнок. Помогая себе руками и ногами, он забрался на верх могилы твоей матери и встал, пошатываясь из стороны в сторону. Казалось, он вот-вот соскользнёт вниз, но он устоял. Хун Тайюэ! Это был Хун Тайюэ! Он уже крепко стоял на могиле, изо всех сил пытаясь выпрямиться. Драная армейская форма цвета хаки и толстый детонатор красного цвета за поясом.

вернуться

286

Кампания по уничтожению воробьёв проходила во время «большого скачка» 1958 г.

вернуться

287

Лишу (официальное письмо) — стиль, отличающийся квадратной конфигурацией иероглифов.

вернуться

288

Сосна и журавль — символы долголетия.

146
{"b":"222081","o":1}