ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Это так.

Он довольно невесело усмехнулся.

— Я так и знал.

— А вот это уже запрещённый приём.

— И это я знаю. Так что ты хотела мне сказать?

— Да, собственно, ничего. Просто я…

— Что?

— Не хотела к тебе идти, — решилась всё-таки она на признание. — За помощью, в смысле.

Алексей помолчал, заметно было, что её слова его совсем не обрадовали.

— Почему?

— Да не потому о чём ты подумал. К кому я ещё могла пойти, как не к тебе?

— К этому своему… Как его… — Лицо Асадова красноречиво перекосило. Марина не выдержала и фыркнула.

— Господи, ты совсем не меняешься!

— Вот уж глупости!

Хотел ещё что-то добавить, но Марина его перебила.

— Аркаши больше нет в моей жизни.

Лёшкин взгляд тут же стал серьёзным.

— Почему?

— Потому что… Это, конечно, не твоё дело, но я скажу. Он поставил меня в такое положение, что нужно было выбирать — он или Юля. Я выбрала Юлю.

— Он не захотел?..

— Не захотел, — подтвердила Марина, уворачиваясь от настырного взгляда Алексея.

— А ты?

Появилось некоторое раздражение.

— Если ты хочешь выяснить, сильно ли я страдала, когда он ушёл, то нет — не сильно! Я знала, что он так отреагирует, поэтому не удивилась. Нужно было просто сделать выбор, и я его сделала.

— Да ладно, не злись. — Алексей вроде бы попытался её задобрить, но на лице промелькнуло удовлетворение. — Я просто спросил.

Подобное притворство Марина даже ответом не удостоила. Промолчала, но Асадов сам напомнил ей о сути их разговора.

— Так почему ты не хотела идти ко мне за помощью?

— По этому вопросу не хотела.

— Марин…

— Я боялась, что ты… Обидишься, в общем.

— Обижусь? — Алексей непонимающе смотрел на неё.

Очень трудно было об этом говорить, приходилось подбирать практически каждое слово, да ещё люди вокруг… Сбивали с мысли.

— Мы же говорили об этом… Тогда. Ты хотел, а я… отказалась, в общем. А теперь вот…

— Марин, что за глупости?

Она кинула на него быстрый взгляд.

— Не обиделся?

— Я уже давно на тебя не обижаюсь.

Она умоляюще на него посмотрела, и он тут же стал серьёзным.

— Я не думаю, что приёмный ребёнок мог нас… то есть, спасти положение. Тогда. Дело ведь не в усыновлении, я прав? Дело в ребёнке. Вот в этой маленькой девочке и больше ни в ком.

Ужасный, ужасный разговор. Марина не сразу сумела отвести взгляд от глаз Алексея, а это нужно было сделать. Вновь повеяло какой-то безнадёгой, и Марина поспешно отыскала глазами Юлю.

— Ты долго на меня злилась, Марин?

Не нужно было пояснять, о чём он говорит, произносить какие-то лишние слова. Она только плечом дёрнула, якобы рассержено.

— Может, я до сих пор на тебя злюсь?

Алексей улыбнулся.

— Не злишься.

— Ещё раз так улыбнёшься, и разозлюсь.

— Откуда ты знаешь, как я улыбаюсь? Ты же на меня не смотришь?

Это была такая игра, которая обоих сводила с ума.

— Я знаю, — пробормотала Марина, не удержавшись, и в который раз порадовалась, что подбежавшая Юля спасла положение. — Наигралась?

— Да, я попить хочу.

— Садись давай. — Алексей притянул девочку к себе и усадил к себе на колени. — А пирожное?

— Да!

— Нет, — покачала головой Марина. — Тамара Ивановна что скажет, когда ужинать не захочешь?

— А я… А я ей скажу, что пирожных наелась!

Алексей рассмеялся.

— Вот, правильно. Надо всегда говорить правду. Пошли пирожное выбирать?

Юля с готовностью кивнула и взвизгнула, когда Асадов поднялся и немного подкинул её вверх.

Марина наблюдала за ними, как они стоят у витрины, выбирают самое красивое пирожное, и боялась, что всё это больше никогда не повторится.

" " "

— Я очень рада, что всё хорошо закончилось, — понизив голос, проговорила Валентина Алексеевна, посмотрев на сына, который устроился в кресле напротив и выглядел не на шутку серьёзным. Но тут же отвлеклась на внука, который, отпустив колено отца, направился к деду, размахивая пластмассовой машинкой. Валентина Алексеевна внука поддержала, боясь, что он упадёт, запнувшись о край ковра.

Григорий Иванович Антону улыбнулся, поймал его, а потом посмотрел на жену и сына. Кивнул.

— Я тоже рад. Что всё устроилось.

— Это уже тебе спасибо, папа.

— Вся моя заслуга в нужных знакомствах, а это… — Он лишь рукой махнул.

— А это сыграло важную роль.

— Но ты её видел? Ну что ты, мой хороший? Иди к бабушке… — Валентина Алексеевна усадила ребёнка к себе на колени и поцеловала в тёмную макушку. Антон посмотрел на бабушку, закинув голову назад, чтобы видеть её лицо, а потом указал ручкой на отца. — Кто там, папа? — Алексей невольно улыбнулся, наблюдая за ними.

— Видел, Алёш? — повторил Григорий Иванович вопрос жены.

— Видел, вчера. Хорошая девочка. Глаза огромные, смотрит, словно в душу заглядывает.

— Ну, дай бог, дай бог, — пробормотала Валентина Алексеевна. — А Марина?

Алексей грустно улыбнулся.

— Она счастлива.

Родители быстро переглянулись, думая, что он не заметил. А он всё заметил. Мать натолкнулась на взгляд сына и неожиданно почувствовала неловкость.

— А Тоня с Толей? — попыталась она выкрутиться.

— Всё хорошо, мам. Они уже познакомились и…

— А вот и кофе! — Соня появилась в комнате с подносом в руках и окинула всех быстрым взглядом, отметив возникшую при её появлении паузу. — Григорий Иванович, вам чёрный?

— Ему со сливками, — ответила Валентина Алексеевна, перебив мужа, и совершенно не обратила внимания на то, как он недовольно поджал губы. Алексей лишь усмехнулся, наблюдая за всем этим. — Я всё пытаюсь отучить его пить кофе, особенно вечером, но пока не выходит.

— Да, поэтому ты портишь мне его сливками и молоком, чтобы я сам от него отказался, да? — съязвил Григорий Иванович, не спуская с жены глаз, но та лишь нетерпеливо отмахнулась.

— Гриша…

Алексей поднялся и забрал у матери сына, который уже и без того тянул к нему ручки.

— Милый, ты кофе будешь? — Соня посмотрела на него и улыбнулась.

Он засмотрелся в её счастливые глаза, а потом покачал головой.

— Не буду.

— Я! Я! — требовательно возвестил Антон Алексеевич и указал на поднос.

Асадов покачал головой.

— И ты кофе не будешь.

— Да!

— Нет.

Родители рассмеялись, а Антон выразительно насупился. Алексей поцеловал его в надутую щёку.

— Твой характер, Алёш, просто копия. Ты тоже любил права качать с младенчества. И ведь не плакал, просто "Дай!" и всё тут.

Соня улыбнулась, потом подошла и встала рядом с Алексеем. Одёрнула на сыне футболочку.

— Вы правы, Валентина Алексеевна, он Лёшина копия. Особенно, когда дуется, как сейчас.

Асадов нахмурился.

— Я никогда не дуюсь.

— Дуешься, я лучше знаю. — Она звонко рассмеялась. Антон потянул к ней руки, и она забрала его у мужа.

— Я не дуюсь, я злюсь. Это несколько разные вещи.

— Сейчас у Антоши такой интересный возраст, — вмешалась Валентина Алексеевна, стараясь сменить тему. — Только наблюдай. Ему всё интересно, всё любопытно. Дети такие милые в этом возрасте.

Алексей взглянул на жену и заметил, как та едва заметно досадливо поморщилась. Наверное, подумала, что это он мать подговорил на подобные замечания.

— А я жду, когда подрастёт, — улыбнулся Григорий Иванович, — когда можно будет его забирать на выходные. За городом детям приволье будет.

Соня растерянно моргнула и обратила непонимающий взгляд к мужу.

— Детям? — с улыбкой, но несколько напряжённо проговорила она.

Родители как-то сконфуженно переглянулись, и Алексей с трудом подавил вздох. Конечно же, Соня всё заметила и насторожилась.

— Детям, Сонь, детям, — разулыбался Алексей и в упор на жену уставился. Довольно многозначительно, надо отметить. Соня покраснела, он даже не понял от чего — от смущения или от злости.

34
{"b":"222083","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Кто сказал, что ты не можешь? Ты – можешь!
Темная ложь
Бэтмен. Ночной бродяга
О рыцарях и лжецах
Криштиану Роналду
Автомобили и транспорт
Сновидцы
Чардаш смерти
Призрак Канта