ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Представьте 6 девочек
Горький, свинцовый, свадебный
Севастопольский вальс
Карта хаоса
GET FEEDBACK. Как негативные отзывы сделают ваш продукт лидером рынка
Маленькое счастье. Как жить, чтобы все было хорошо
Великий русский
Уэйн Гретцки. 99. Автобиография
Огонь и ярость. В Белом доме Трампа
Содержание  
A
A

— Ты сохранил свой мобильник?

Сэм выплюнул изо рта какую-то дрянь, и она повисла на его подбородке. Он вытер ее грязной рукой и, размазав грязь по коже, стал выглядеть как выдра в боевой раскраске.

— Нет. Он где-то потерялся во время нашего победного марша. И мое оружие тоже. А как насчет той пластмассовой игрушки, которую тебе впарил Орбан?

Я показал ему «Пять-семь».

— Это уже что-то, — сказал Сэм. — У меня ничего не осталось, кроме фонарика и головной боли.

— Тогда нам лучше отправляться в путь. В какую сторону пойдем?

Он встал на колени, затем осторожно приподнялся и осмотрелся вокруг. Слева и справа от нас возвышались массивные электрические опоры. Темные провода, висевшие между ними, проходили через лик луны, словно черные царапины. Никаких других ориентиров не было, но я узнал размытые контуры Берегового парка, маячившие к югу от нас.

— Мы только в паре миль от моей квартиры, — произнес Сэм. — Если нам удастся незаметно проникнуть туда, я вскрою тайник под досками пола. Тогда у нас будет куча оружия, и мы сможем продолжить наши ночные приключения.

— Идем.

Я не мог больше ждать. Если бы мы остались сидеть на земле, я забыл бы, как работают мои руки и ноги. У меня не было пулевых ранений, но я чувствовал себя омерзительно — словно кто-то вытащил из моего торса пару важных частей и поменял местами несколько больших шестеренок в болевшей голове.

— Мне понравилась твоя затея с багром.

— Хорошо, что «Рэлстон» проводит рыболовные экскурсии. Чертовски приятный отель.

— Да. К сожалению, им придется отложить эти туры на какое-то время. Мы разбили два их катера.

Это был долгий и утомительный переход при свете луны. Мы шли по чавкавшей грязи и рытвинам, заполненным лужами — через саликорнию, болотную траву и другие виды растительности, которые так любят местные натуралисты. Лично я не советовал бы вам бродить по ним, если ваше тело покрыто кровавыми царапинами. На краю природного заповедника я увидел несколько флуоресцентных вывесок, которые сияли на невзрачном офисном здании, стоявшем неподалеку от болота. Этот крохотный намек на цивилизацию обрадовал меня. К сожалению, я не мог приблизиться к огням большого города, не побывав в квартире Сэма.

Мы прошли по маленькому мосту, который пересекал мутный канал и вел в общественный парк. Луна озаряла призрачным светом столы для пикников и детские площадки с качелями и «горками».

— Гарсия-парк, — сказал Сэм. — Мы уже близко. Нам даже не придется выходить на главную дорогу. Чуть дальше зоны пикников находится кладбище. А там одна пробежка по полю, и мы окажемся у моего дома.

— Ты думаешь, я способен на какие-то пробежки?

Меня начинало пошатывать от усталости. Тем не менее Слова Сэма о кладбище напомнили мне о странном факте, которой Жировик нашел в Интернете. Речь шла о настоящем преподобном Хабари — точнее, о его могиле. Я снова притих. Парк действительно оказался небольшим, но нам пришлось перебираться через железный забор, ограждавший кладбище.

— Сэм, я помню это место.

Мы шагали мимо монументов и надгробных плит. Кладбищенский двор зарос растительностью — похоже, траву здесь косили только прошлой осенью. Пластмассовые цветы блестели под лунным сетом, как обглоданные кости.

— Ты раньше часто проводил тут время. Мы приходили сюда пару раз.

Сэм ответил не сразу.

— Да, дни пьянок и пустых раздумий, — сказал он наконец. — Я прикончил здесь сотни бутылок. Это помогало мне как человеку понимать глубинные вещи.

— Кладбище или бутылки?

— И то и другое.

Я не стал говорить ему, что он ангел, а не человек. Никто из нас не любит таких уточнений. Вместо этого я попытался вспомнить план кладбища, переданный мне Жировиком. Юго-восточный угол? Мы как раз туда и направлялись. Я вновь заскучал по своему телефону и файлам, хранившимся в нем.

— Дай мне фонарик.

Сэм бросил на меня удивленный взгляд.

— Зачем он тебе понадобился? Мы ведь хотели оставаться незаметными.

— Я тут подумал кое о чем. Давай его, не жмись. Мы уже час не слышали звуков погони.

Он неохотно передал мне фонарик. Вряд ли слабый свет мог выдать нас. Тем не менее я направил луч на землю, время от времени скользя им по надгробным камням. Вскоре мы вышли на небольшую лужайку, на которой почти не было растительности. На краях проплешин с грязной землей виднелись жалкие остатки травы. Ее пучки походили на колонны отступавших отрядов.

— Бобби, свет фонарика… Ты начинаешь беспокоить меня.

Я хотел ответить шуткой, но одна из могил привлекла мое внимание. Свернув налево, я направился к ней. Сэм шептал, что это неправильное направление, однако я не слушал его. Он последовал за мной.

— Бобби? Какого черта ты делаешь?

— В данный момент я интересуюсь не чертом.

— О чем ты говоришь? — спросил он сдавленным голосом. — Что тебе тут?..

Он не успел закончить вопрос, потому что отдаленный шум, который усиливался несколько последних секунд, стал слишком громким, чтобы игнорировать его.

— Вертолет!

Сэм произнес это слово примерно таким же тоном, каким капитан Крюк прокричал: «Крокодил». Я погасил фонарик, и мы оба упали на землю, прижав лица к грунту. Оставалось надеяться, что сверху мы выглядели, как обычные надгробные камни. Шум лопастей нарастал. Наконец, вертолет завис над нашими головами. Луч прожектора заметался по территории кладбища, но, к счастью, ни разу не коснулся нас. Я знал это, потому что подглядывал. Вертолет пролетел мимо, и луч яркого света продолжил сканирование на расстоянии от нас.

Когда шум винтов почти затих, я встал, включил фонарик и осмотрел ближайшую могилу. После этого мне больше не хотелось говорить. Сэм поднялся на ноги и встал рядом со мной.

— В чем дело, Бобби?

Он понял, что означало мое молчание. Обычно парни таким голосом спрашивают: «Сколько мне еще осталось, док?», хотя уже знают ответ. «Недолго». Я осветил фонариком могильную плиту. Тут нечего было объяснять. Во всяком случае, так мне казалось. Надпись выглядела старой и выветрившейся, но слова читались разборчиво — даже при слабом свете.

Мозес Исаак Хабари

Родился 14 января 1928

Покинул эту землю 20 мая 2004

Отец, брат, пастор, человек мира

Я повернулся и посмотрел на Сэма, но он не отводил взгляда от надгробной плиты.

— Как ты узнал?

Вопрос был тихим, словно дуновение ветра, но поскольку ему предшествовала пауза — момент молчания, во время которого в моей голове возникали сотни других озарений, — он показался мне пугающе громким. Я повернулся к Сэму и вдруг увидел шесть фигур, бежавших к нам через кладбище. Нас разделяла только сотня ярдов.

Время для дискуссий кончилось.

Истощенные, мокрые и израненные, мы снова убегали от погони. Как только мы сделали первые десять шагов, пули защелкали вокруг нас по надгробным плитам. Автоматические винтовки наших преследователей были оснащены осветительными приборами. Когда я сворачивал в сторону, два-три луча сопровождали каждое мое движение. Я бежал за Сэмом, полагаясь на его знание местности. Он без труда мог найти пути отхода и надежное укрытие. Взбежав на холм, мы увидели край кладбища и высокую каменную ограду. Перед нами была не железная сетка забора, а большая мемориальная стена. Она выглядела достаточно прочной, чтобы устоять под выстрелами гранатометчиков. Фактически эта часть территории напоминала место, куда расстрельная команда отводит осужденных преступников, чтобы предложить им последнюю сигарету.

— Что за черт? — задыхаясь, спросил я.

— Извини, — ответил Сэм.

Мы по инерции сбежали вниз со склона. Стена была так близко, что мне пришлось резко замедлиться, иначе я врезался бы в мраморную плиту со списком вырезанных фамилий — возможно, солдат, чьи последние мгновения походили на нашу ситуацию. Я развернулся и выстрелил (в обойме осталось всего пять патронов), но наши преследователи уже заняли позиции за надгробными камнями. Они находились в дюжине ярдов. Нас осветило четыре или пять лучей. Мне вспомнилась сцена неудачного побега заключенных в каком-то старом комедийном фильме.

105
{"b":"222092","o":1}