ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Думаю, ты знаешь, о ком речь.

Это была невысокая, приятного вида женщина, брюнетка с длинными локонами, спускающимися по плечам, и с большими глазами, сияющими в лучах солнца. Она была ангелом-хранителем, как и Христофор. На какой-то миг она опустила взгляд в землю, затем поглядела Петру прямо в глаза и шагнула навстречу ему. Раздался тихий ропот. Христофор взглянул на Клемитиуса. Тот облизнул пухлые губы.

Провинившаяся женщина-ангел стояла перед Петром и пристально смотрела ему в глаза: непокорная, напуганная и бессильная, словно уже переставшая быть высшим существом. Петр положил руку ей на плечо и пару секунд смотрел на нее, а затем отвернулся и обратился к толпе:

— Эстель, ты была ангелом-хранителем более десяти тысяч лет. Ты была другом многих и спасительницей еще большего числа своих подопечных.

Христофор подумал, что после таких слов более всего можно было бы ожидать теплых приветственных аплодисментов и какой-то награды типа «Ангел тысячелетия», после которой должна последовать смущенная, радостная речь виновницы торжества, а вместо этого неизбежно последует ритуальное унижение и ссылка.

Петр снова посмотрел в глаза Эстель:

— Все, что ты делала, вся твоя верная служба и все проявления твоей преданности отныне обращаются в ничто…

— Что она натворила? — прошептала Джули.

— Ш-ш-ш, — предостерегающе поднес палец к губам Клемитиус, а потом спросил шепотом: — Ну разве у Петра не изумительно получается?

— Что получается? И вообще, что происходит? — спросил Габриель.

— Она изгоняется за то, что нарушила правила, — произнес Клемитиус, глядя во все глаза на Петра. Затем он слегка приподнялся на носках и начал потихоньку раскачиваться взад и вперед.

— Тебе есть что сказать? — спросил Петр.

Эстель отрицательно мотнула головой, продолжая смотреть в глаза Петру. Словно упорствуя и настаивая на своем. Однако потом она, кажется, передумала.

— Да, есть, — сказала она еле слышно.

Петр нежно положил руки ей на плечи и стал ждать.

— То, что я сделала, — проговорила она нерешительно, — я сделала во имя любви.

Клемитиус проворчал что-то осуждающее; несколько других ангелов зашушукались. Петр лишь посмотрел ей в глаза и тихо сказал:

— Но не во имя любви к Богу.

Эстель как-то поникла, ссутулилась, но Петр еще пару секунд не отпускал ее, а потом кивнул и убрал руки. Когда он это сделал, она побледнела. Все краски, как ее собственные, так и подаренные лучами вечно сентябрьского солнца, казалось, сошли с ее лица. Она медленно отвернулась от Петра и обратилась к спокойной темной глади озера, на берегу которого стояли здания их поселения, и пошла к воде. Все смотрели на нее, не отрывая глаз.

— Она еще может оправдаться? — спросила Джули.

— О нет, с ней все уже решено, — сказал Клемитиус.

— Что в этом озере? — спросил Габриель.

— Готов спорить, что крокодилы, — предположил Кевин. Члены их группы, все как один, повернулись в его сторону. Он пожал плечами. — Ну, если бы это было мое озеро, то в нем плавали бы крокодилы.

— Нет там крокодилов, — раздраженно отозвался Клемитиус.

Изгнанная женщина-ангел дошла до озера и, повернувшись вполоборота, подняла руку, словно собираясь помахать на прощание, но затем передумала и уронила руку. Она помедлила еще миг, после чего шагнула в черную воду. Она шла, не останавливаясь и все глубже погружаясь в озеро; тем временем небо потемнело, задул ветерок и поднял легкую рябь. Вскоре вода уже доходила ей до плеч. Тут она снова оглянулась. Ее лицо стало совсем белым.

Христофор шевельнул рукой, чтобы махнуть на прощание, но движение это осталось незаконченным, и он снова прижал руку к боку. Все это время он пристально вглядывался в ее лицо, надеясь увидеть на нем умиротворение, и ему казалось, что он видит. Еще несколько шагов, и она скрылась под водой. Ветер тотчас прекратился, тучи развеялись, озерная гладь снова стала зеркальной.

Над поляной висела тишина. Петр неподвижно стоял в центре, его плечи поникли. Кажется, он даже вздохнул. Затем он развернулся, медленно пошел обратно тем же путем, которым пришел, и скрылся в здании. Мгновение спустя ангелы начали уводить свои группы. Джули повернулась к Христофору:

— Что она сделала?

— Не знаю, — ответил Христофор.

— Но вы должны знать.

— Она послала по электронной почте письмо, — произнес Клемитиус, не глядя ни на кого конкретно.

— Что?

— Она была ангелом-хранителем, как и Христофор в нашей группе, и начала слишком сильно переживать за своих пациентов. Очень непрофессионально.

— Кому она послала письмо?

— Дочери одной женщины из ее группы. Девочка была в полном отчаянии оттого, что потеряла мать. Прямо-таки обезумела от горя. Эстель чувствовала, что она на грани самоубийства. И стала затрачивать больше сил, оберегая это дитя, чем…

— Дитя? — переспросила Ивонна.

— Да, ей, кажется, лет четырнадцать, и они с матерью были очень близки, но я думаю, с девочкой ничего бы не случилось. Я хочу сказать, что если уж не мы станем верить и надеяться, то кто же тогда? Ведь так? — И он улыбнулся этой своей шутке.

— И о чем говорилось в письме?

— Там говорилось: «Успокойся, Диди, и знай, что я тебя люблю, сделай так, чтобы я могла гордиться тобой». А только мать называла ее Диди. Чудовищная безответственность.

— Откуда ты обо всем этом знаешь? — спросил Христофор.

Клемитиус улыбнулся:

— Петр со мною советовался.

— И за это ее изгнали?

— О да, не наше дело вмешиваться или начинать кого-то жалеть, мы не должны сопереживать. И, как бы то ни было, — тут он перешел с тона осуждающего на тон пренебрежительно-высокомерный, — она сама не проявила ни сожаления, ни раскаяния. Так что ей оставалось только уйти. — Сказав это, он отвернулся и напоследок сказал: — Желаю получить удовольствие от вашего ужина. Встретимся завтра. Нам еще придется немало поработать.

С этими словами он вошел в здание.

14

Иззи пыталась убедить измученную Элли отойти от кровати Габриеля и отправиться домой, чтобы хоть немного отдохнуть. «Если он очнется, тебе тотчас позвонят», — повторила она, наверное, раз сто, прежде чем начала отыскивать другие способы выманить Элли из угнетающей психику палаты с множеством проводов и приборов в другое место, более похожее на реальный мир. Она применяла самую разнообразную тактику, начиная от уговоров типа: «Тебе нужно отдохнуть, не то заболеешь» — до: «Неужели ты хочешь, чтобы он, очнувшись, увидел тебя в таком состоянии?» — и даже: «Элли, ты не можешь оставаться здесь вечно». В конце концов она посмотрела на подругу и тихо сказала:

— Если ты хочешь дать себе хоть малюсенький шанс забеременеть, ты должна отдохнуть. Ты должна оставаться здоровой.

Элли уставилась на нее, для начала просто пытаясь понять, что ей только что было сказано. Иззи наговорила своей подруге много всякой всячины, но Элли не воспринимала ничего, пока из уст подруги не прозвучало слово «забеременеть». Затем, когда она поняла, что рядом с ней находится Иззи — пожалуй, впервые за все это время, — у нее зародился план, который должен был помочь ей вернуть контроль над жизнью, какого она лишилась, стоило ей чуть-чуть зазеваться. Это был поистине смелый план, который требовал точного расчета времени, четкой координации действий, скоростного автомобиля и стерильного контейнера для спермы.

— Мне нужна твоя помощь, Иззи.

— Конечно, милая, сделаю все, что угодно.

— Мне нужно, чтобы ты помогла мне добыть сперму Габриеля.

— Конечно, дорогая… Что?! О чем ты говоришь?

— Послушай, врачи не хотят мне помочь: они говорят, что не имеют права забрать сперму из тела Габриеля без его разрешения. А мне она просто необходима. Она понадобится мне в тот же день, когда у меня извлекут яйцеклетки, но я не смогу быть в двух местах одновременно. Поэтому я хочу, чтобы ты взяла у Габриеля сперму, поместила в баночку и привезла в клинику.

26
{"b":"222093","o":1}