ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Замуж срочно!
Не надо думать, надо кушать!
Влюбленный граф
Кремлевская школа переговоров
Закончи то, что начал. Как доводить дела до конца
Чертов дом в Останкино
Гномка в помощь, или Ося из Ллося
Новая Королева
Темная комната
A
A

Конечно же, он должен взять и все остальное, иначе не будет похоже на ограбление. Он вернулся в гостиную. Ну и кровищи же натекло из этой Ивонны! Он перешагнул через лужу густой темной крови, медленно расползающейся по полу рядом с диваном, взял свой кейс, так и стоявший у кресла, вернулся в спальню и наполнил его цацками. Он огляделся по сторонам и решил, что комната выглядит чересчур опрятно, а потому без всякого энтузиазма пинком опрокинул кресло. При этом он чувствовал себя как-то по-дурацки. «Вот уж действительно странно», — промелькнуло в мозгу. Размозжить череп ему ничего не стоило, а перевернуть кресло стесняется. Но он был профессионалом, а потому открыл платяной шкаф и, достав оттуда несколько платьев, разбросал их по полу.

Затем он вернулся в гостиную и, взяв сумочку Ивонны, также высыпал все, что в ней было, на пол, неподалеку от лежащего тела. «Ловкий ход, — подумал он, внимательно рассматривая содержимое сумочки, — полиция решит, что действовал наркоман». Он взял ее кошелек, вынул всю наличность, сунул в карман, а кошелек швырнул на пол, в лужу крови. Потом вышел в коридор и, пройдя по нему, попал в кухню. Именно здесь, будь Кевин действительно каким-нибудь опустившимся наркоманом, он и проник бы в дом. К задней двери шли какие-то провода — вероятно, сигнализация, которая вполне могла бы поднять на ноги местное отделение полиции при попытке взломать дверь. И при попытке разбить окно с внешней стороны. Он взял кухонное полотенце, приложил его к толстому стеклу двери у самой ручки и ударил по нему локтем. Стекло не поддалось. Но локтю стало чертовски больно. Рядом с плитой висел огнетушитель. Он схватил его и снова ударил — стекло разлетелось, а из огнетушителя вырвалась струя пены, заливая кухонный пол.

«Ну и ладно», — подумал он. Беспорядка стало еще больше, а это главное.

Возвращаясь по коридору, он остановился перед богато украшенным зеркалом, желая убедиться, что выглядит достойно и что у него в волосах не застряло осколков разлетевшегося черепа. Одобрительно кивнув самому себе, Кевин Спайн еще раз огляделся по сторонам, взял свой кейс и покинул особняк.

Воздух на улице был холодный и какой-то вкусный. Каким бы грязным он ни был, лично ему нравится. Кевин пошел берегом Темзы. «Здесь так тихо, — подумал он, — и луна висит так высоко». Он вдохнул грязный сырой воздух полной грудью, как делают люди после хорошо выполненной работы. Достал из кармана сигарету, зажег ее и стал курить на ходу. Спешить некуда, решил он, присел на скамейку и принялся разглядывать далекие огни на Воксхолльском мосту и Колесо Тысячелетия.[12]

«Люблю Лондон, — подумалось ему, — здесь легко затеряться».

Он докурил сигарету и пошел дальше. Наконец он дошел до спуска, где высокая стена набережной расступалась и лестница вела к небольшой пристани. Вход на ступеньки закрывали старые ржавые ворота — видимо, место считалось опасным, — но если все-таки пролезть, то окажешься под самой стеной набережной, где тебя никто не увидит. Он огляделся — вокруг никого не было — и полез вниз, причем отнюдь не с кошачьей грацией и совсем не как отлично натренированный ниндзя, но как немолодой высокооплачиваемый киллер, свободный от угрызений совести. Спотыкаясь и тяжело дыша, он одолел часть каменной лестницы и уперся в заграждение из колючей проволоки. За ним оставалось всего пять ступенек, ведущих на деревянный причал, к которому, похоже, уже много лет не швартовались никакие суда. Кевину не требовалось идти дальше: черная вода плескалась справа и слева от лестницы, и он знал, что течение утянет на дно где-нибудь в стороне отсюда все, что он бросит. Он открыл кейс, засунул в него руку, вытащил столько ювелирных изделий, сколько смог ухватить, и бросил в реку, после чего снова засунул руку в кейс, и так, пока кейс не опустел.

И только тут он вспомнил про браслет. Он проверил карманы пиджака, но там ничего не было. Может, в брюках? Тоже пусто.

— Черт, черт, черт! — прошипел он и посмотрел за колючую проволоку. — Господи, вот же он, — сказал он вслух, увидев серебряный браслет, поблескивающий под самым причалом.

Заграждение из колючей проволоки было ему по грудь. Он прижал кейс к проволоке, снял пальто и положил его поверх кейса, а затем осторожно наклонился вперед, пытаясь дотянуться до браслета.

Не достать. Он оглянулся вокруг. Поблизости не было ни палки, ни другого какого приспособления, чтобы людям сподручнее было доставать упавшие драгоценности. Однако Кевину не хотелось сдаваться. Он снял туфлю, снова перегнулся через проволоку. На этот раз до браслета не хватило всего каких-нибудь трех футов. Он разогнулся, прижал к себе кейс и немного подпрыгнул, чтобы лечь на проволоку животом. Едва не перевалившись на другую сторону, он уперся ногой в парапет позади себя и опять протянул руку вперед. На этот раз он почти дотянулся. Теперь он висел, удерживаясь на своем портфеле, покачиваясь вперед-назад и балансируя на животе. Когда он снова протянул руку, то почувствовал, как проволока под его тяжестью немного провисла, что было кстати, так как приближало к цели. Теперь он уже почти мог дотянуться до браслета туфлей.

Еще одна попытка, и у него получится, подумалось ему.

Но не получилось. Едва он наклонился вперед, как тело соскользнуло с кейса и оказалось по ту сторону проволочного ограждения. Если бы падение не задержала колючая проволока, впившаяся в гениталии, он упал бы на пристань и разбил себе голову.

У него вырвался сдавленный рык. Он готов был поручиться, что острый металлический штырь вонзился прямо в головку пениса. Он не мог пошевелиться, не рискуя раскроить себе член, вспороть мошонку и выронить в Темзу ее содержимое. Он висел, согнувшись вдвое, на заграждении из колючей проволоки, не касаясь земли руками и ногами, практически подвешенный за яйца.

Осторожно, очень осторожно он попытался податься назад, в надежде высвободиться, и вытянул пальцы, чтобы оттолкнуться ими от земли. Боже, как больно!

Тогда он перешел к плану «Б», попытавшись подтянуться и вытащить из-под себя проволоку. Идея сама по себе была неплохая, но она не сработала, потому что проволока была не столько под ним, сколько в нем самом. Для того чтобы освободиться, требовалось произвести движения, обратные тем, которые привели его в ловушку. Необходимо податься вперед и попытаться сместить проволоку ниже, потом еще ниже, а там, даст бог, она, может быть, выскочит наружу. Он сделал несколько глубоких вдохов: самая первая убийственная боль немного отступила. «Да уже утром я посмеюсь надо всем этим», — солгал он самому себе. Он крепко ухватился за заграждение обеими руками, не обращая внимания на ручейки крови, струящиеся у него между пальцами, надавил на проволоку сверху и оттолкнулся от нее. Не сумев удержаться от стона, он тем не менее ощутил, как металл отпускает пенис. Когда он понял, что проволочный штырь из него выскочил, то есть когда его яички проинформировали мозг, что они наконец-то свободны, он отпустил проволоку, чтобы упасть вперед.

Увы, его мошонка не в первый раз среагировала преждевременно. Такое случается. Вот и теперь она поторопилась крикнуть мозгу Кевина, что свободна, хотя дело обстояло не совсем так. Команда поступила чересчур рано. А потому, когда Кевин упал вперед, одно яичко осталось висеть на колючей проволоке.

Боль пронзила его пах, но тут же распространилась на грудь и дошла до глотки. Вне всяких сомнений, она стремилась дать его дурацкому мозгу увесистого пинка, но вместо этого выплеснулась изо рта пронзительным воплем. Он прижал руки к своему кровоточащему паху и повалился на пристань. Возможно, если бы он лежал смирно, это уберегло бы его от дальнейших неприятностей, однако трудно ожидать от человека, оставившего яичко на колючей проволоке, что он будет соблюдать полную неподвижность. Ему показалось, что его сейчас вырвет, но этого не произошло. И очень жаль, ведь тогда он не потерял бы сознание. А так он повалился на бок у самой кромки воды. Видимо, его вестибулярный аппарат каким-то образом был связан с утраченным яичком, потому что он скатился в Темзу, не ведая о приближении рока в образе насыщенной нечистотами реки.

вернуться

12

Колесо Тысячелетия (более известно как «Лондонский глаз») — одно из крупнейших колес обозрения в мире, расположено в лондонском районе Ламбет на южном берегу Темзы; проект архитекторов Д. Маркса и Дж. Барфилд, победивший на конкурсе проектов построек в честь наступления нового тысячелетия.

8
{"b":"222093","o":1}