ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Поколение селфи. Кто такие миллениалы и как найти с ними общий язык
О лебединых крыльях, котах и чудесах
Севастопольский вальс
Мы взлетали, как утки…
Сдвиг. Как выжить в стремительном будущем
Мастера секса. Жизнь и эпоха Уильяма Мастерса и Вирджинии Джонсон – пары, которая учила Америку любить
Тени прошлого
Тьерри Анри. Одинокий на вершине
Магнус Чейз и боги Асгарда. Книга 2. Молот Тора
Содержание  
A
A

Я не мог больше терпеть, не мог слушать криков Симэнь Бай. Ее плач причинял мне боль и вызывал угрызения совести. Я жалел, что перестал с ней спать, когда сошелся с Инчунь  и Цюсян, и она, молодая тридцатилетняя женщина, всю ночь оставалась в одиночестве, читая буддийские сутры под стук деревянных четок, которыми пользовалась моя мать, – щелк, щелк, щелк, щелк, щелк...

Резко подняв голову, я дернулся, но был привязан к столбу, а потому двинул задними ногами и разбил кормушку. Я дергался то в одну, то в другую сторону, а из моего горла вырывался неистово-горячий хриплый рев. Внезапно я почувствовал, что привязь меня отпустила. Почувствовал, что освободился и через приоткрытую дверь сарая стремительно бросился во двор. И тогда же услышал, как Цзиньлун, писающий под стеной, воскликнул:

- Папа, мама, наш осел  выбежал во двор!

Я попрыгал немного по земле, чтобы немного испытать подковы, под которыми звенели камни и брызгали искры. Увидел, как лунный свет заблестел на моем круглом крупе. Увидел, как Лань Лянь выбежал из своего дома, а милиционеры – из помещения управления. Свечи из открытой двери осветили половину двора. Я понесся прямо к абрикосовому дереву и задними ногами двинул по блестящему кувшину с такой силой и громким треском, что несколько его осколков пролетели над деревом и упали на черепичную кровлю. Хун Тайюэ выскочил из управы, а Цюсян появилась из восточного крыла дома. Милиционеры щелкнули предохранителями своих винтовок, но я не испугался, потому что знал, они могут застрелить человека, но никогда не посмеют убить осла. Осел – домашнее животное и не разбирается в человеческих делах, но каждый, кто решится его убить, станет животным. Хуан Тун наступил на мою уздечку, но я одним рывком шеи уронил его на землю. Потом я закрутил-завертел головой, и моя уздечка, словно кнут, влепила Цюсян по лицу. Я обрадовался, услышав ее вопль. О, как мне хотелось сейчас оседлать эту шлюху с черной душой! Но я перепрыгнул через нее. Люди сбежались, чтобы окружить меня и унять. В отчаянии я бросился в здание управления. Это я, Симэнь Нао, я вернулся домой! Я хочу сесть в любимое кресло из красного дерева, закурить свою любимую трубку, взять свой графинчик для вина, выпить двести граммов пшеничной водки и закусить жареной курочкой!

Но вдруг я понял, что в комнате мне стало удручающе тесно. Кафель под моими копытами зацокал. Все в комнате валялось вдребезги разбитое, стол и стулья лежали кверху ножками или на боку. Я увидел большое, плоское желтое лицо Ян Гуисян, которая была прижата мной к стене, а от её надрывного вопля у меня потемнело в глазах. Потом я заметил Симэнь Бай, мою верную жену, которая лежала распластанная на кафельном полу. В моей душе вскипела буря. Я забыл, что уже давно у меня ослиное тело и морда. Мне хотелось поднять её, но вместо этого вдруг заметил, что она лежала без сознания между моих ног. Мне хотелось поцеловать ее, но вместо этого вдруг увидел, что из её головы вытекает кровь. Любовь невозможна между людьми и ослами. Прощай, верная жена!

Но как только я поднял голову, готовясь выпрыгнуть из комнаты, чья-то темная фигура вынырнула из-за двери и обхватила меня за шею, крепко сжав, словно тисками, уши и уздечку. Я почувствовал острую боль и невольно наклонил голову. Но я разобрал, что на мою шею набросился, словно летучая мышь-кровопийца, мой враг – сельский председатель Хун Тайюэ. Будучи человеком, я ни с кем не воевал, но став ослом, почему я должен тебе поддаться? Придя к такому выводу, я почувствовал, как во мне заполыхал гнев, и, превозмогая боль, бросился с поднятой головой наружу. При этом я почувствовал, что дверной косяк словно сорвал пиявку с моего тела – и Хун Тайюэ остался в комнате.

С громким ревом я вырвался во двор, но кому-то удалось прикрыть ворота. Моя душа, открытая для широких пространств, не могла уместиться в тесном пятачке двора, по которому я носился, разгоняя людей.

И тут я услышал, как Ян Гуисян закричала:

- Осел укусил Симэнь Бай в голову и сломал руку сельскому председателю!

- Стреляйте, убейте его! – закричал кто-то другой.

Я услышал, как милиционеры защелкали затворами винтовок, и увидел, что ко мне бегут Лань Лянь и Инчунь. Я мчался так быстро, как только мог, и изо всех сил спешил к пролому в ограде, проделанному летними бурями и дождями.

Наконец, оттолкнувшись от земли всеми четырьмя копытами, я, вытянувшись во всю длину своего тела, прыгнул и перелетел через ограду.

Легенда  о летающем осле Лань Ляня и до сих пор не сходит с уст старожилов села Симэнь. И, конечно же, наиболее ярко её описывает в своих рассказах Мо Янь.

Глава 6.

Нежность и искренняя приязнь – основа счастливой пары.

Ум и отвага вместе преодолевают хищных волков

Я мчался прямо на юг. Ловко, словно скаковой конь, перелетел через полуразрушенную сельскую оборонительную стену – и чуть не сломал передние ноги, попав копытами в большой болотистый ров. Смертельно испугавшись, я начал вырываться из топи, но чем сильнее барахтался, тем глубже погружался в грязь. Потом, немного успокоившись, нащупал задними копытами твердую землю и упал набок, потом перекатился на другой бок, вытянул передние ноги, и вот тогда выбрался из рва. Тем самым подтвердились такие слова Мо Яня: «Коза может залезть на дерево, а осел  легко  поднимается на гору».

Дальше я пустился галопом по грунтовой дорогой на юго-запад.

Ты, наверное, помнишь мой рассказ об ослице каменщика, которая с малышом и поросенком в корзинках на спине, сопровождала Хан Хуахуа домой к мужу? Скорее всего, в это время ослица уже была на обратном пути и уже была без уздечки. Чуть раньше, когда мы шли каждый своей дорогой, мы твердо договорились, что именно этой ночью мы спаримся. У людей слово – не воробей, вылетит – не поймаешь, а вот у ослов обещание ценнее золота, стопроцентное.

Я мчался, ловя носом возбуждающий аромат ослицы, хорошо различимый в вечернем воздухе. Цокот моих копыт гулко разносился вокруг, и мне казалось порой, что это я гонюсь за ним, а иногда, что он – за мной. Был вечер поздней осени. Придорожный сухой камыш стоял пожелтевший, роса превратилась в иней, а светлячки, пролетая между сухой травой над самой землей мелькали темно-зелеными огоньками. А однажды ветер донёс до меня смрад давно сгнивших трупов, но который, наверное, все еще выделяли кости.

Семья мужа Хуахуа жила в селе Чженгун, а его самый богатый житель Чжен Чжунлян когда-то дружил с Симэнь Нао, хотя по возрасту был старше его. Помниться, как-то, когда мы немного выпили, Чжен Чжунлян, похлопал меня по плечу и сказал: «Юный друг, чем больше богатства, тем больше врагов, а чем меньше его, тем больше счастья. Так что, наслаждайся жизнью, ничего для себя не жалей, а когда избавишься от денег – счастье улыбнется тебе! Не греби лишнего под себя!..» Симэнь Нао, пошел ты к черту, не мешай мне в нужном деле, потому что я теперь осел с огоньком похоти внутри. Как только начинаешь думать ты, то обязательно в памяти возникают отвратительные сцены кровавой истории. В просторных полях между селами Симэнь и Чженгун протекала река, а по  обеим  ее берегам извилисто, словно драконы, лежали десятки песчаных дюн, густо покрытых бесконечными зарослями тамарикса. Когда-то здесь происходили масштабные битвы с участием самолетов и танков. И еще до сих пор на песчаных берегах валяются солдатские останки. Тогда прямо на главной улице села Чженгун на носилках лежали раненые, а их стоны, сопровождаемые вороньим карканьем, заставляли крестьян вздрагивать от ужаса. Но хватит вспоминать о войне и о времени, когда ослов использовали в боях в гуще схваток для перевозки боеприпасов и пулеметов. В те годы мне, красивому и здоровому черном ослу, не удалось бы избежать призыва  на службу в армии.

15
{"b":"222094","o":1}