ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

С того времени, как я стал верховым ослом для начальника уезда, применение уздечки с удилами вообще потеряло всякий смысл. Произошло чудо – наглый  осел, покрывший себя худой славой, потому как покусал многих людей, в течение короткого времени, благодаря тренировке уездного председателя, превратился в покорного и послушного, сообразительного и ласкового. Секретарь председателя Фань однажды сфотографировал его верхом на мне во время инспекции рудных шахт. Затем, вместе с короткой статьёй он отослал сделанный снимок в одну из провинциальных газет, которая и поместила его на видном месте.

Однажды во время инспекции я случайно встретился с Лань Лянем на узкой горной дорожке. Он спускался вниз, неся на коромысле две корзины руды, а уездный председатель верхом на мне поднимался вверх. Заметив меня, Лань Лянь опустил коромысло на землю и рассыпал руду, которая покатилась вниз. Разгневанный председатель взялся его поучать:

– Что ты делаешь? Железная руда слишком дорогое сокровище, чтобы её терять! Иди вниз и подбери её!

Я был уверен, что в тот миг до  Лань Ляня не доходили эти слова. С влажными глазами он бросился ко мне и, обхватив руками мою шею, стал повторять и повторять:

– Чернявчик, Чернявчик, наконец-то я тебя нашел...

Узнав в Лань Ляне моего бывшего хозяина, уездный председатель обернулся к своему секретарю Фаню, который всегда сопровождал нас на худющей кляче, и кивнул, чтобы тот уладил дело. Мгновенно поняв намек, секретарь соскочил с клячи и отвел Лань Ляня в сторону, сказав ему:

– Что ты собираешься делать? Это же осел уездного председателя.

– Нет, это мой осел, мой Чернявчик. Он от рождения потерял маму. Его вскормила пшенной кашей моя жена. Он, можно так сказать, наш родственник.

– Допустим, что это правда, – сказал секретарь, – но если бы председатель не спас его, то уже давно милиционеры убили бы его и съели. Теперь на осла возложена важная обязанность возить председателя уезда во время инспектирования и тем самым экономить государству затраты на содержание джипа. Председатель без него, как без рук, так что ты должен бы радоваться, что твой осел играет такую важную роль.

– Мне все равно, – упрямо повторил Лань Лянь. – Я знаю только одно: это мой осел, я заберу его с собой.

– Лань Лянь, дружище Лань Лянь, – сказал уездный председатель. – Теперь особенные времена, и он стал мне хорошим помощником, потому что ходит в горах, как по равнине. Если я даже реквизировал осла на некоторое время, то после окончания этапа выплавки железа отдам его тебе. Думаю, что государство заплатит тебе за пользование им на время реквизиции.

Лань Лянь хотел что-то ответить, но тут появился один из руководителей коммуны, отвел его на обочину дороги и строго высказал:

– Черт побери, ты ведешь себя, словно собака, которая сидит в паланкине и не может оценить, какая честь ей выпала. Поблагодари своих предков в трех поколениях за то счастье, что председатель уезда выбрал именно твоего осла.

Но председатель уезда, подняв руку, чтобы остановить грубый выпад функционера, сказал:

– Лань Лянь, послушай меня. Ты – человек с характером, и за это я тебя уважаю. Но в то же время мне за тебя очень обидно. Как председатель уезда, я надеюсь, что ты вместе со своим ослом повернешься  лицом  к народной коммуне и не будешь противостоять общей тенденции исторического развития.

Партиец начал оттеснять Лань Ляня в сторону, чтобы дать дорогу уездному начальству, а фактически – мне. И в тот миг, когда я заметил, что Лань Лянь ищет моего взгляда, мне стало очень стыдно. Я вдруг подумал: «Неужели я предал своего хозяина только ради того, чтобы подняться выше на одну ступень?». И председатель уезда, кажется, угадал мои мысли, потому что, легонько похлопывая меня ладонью по голове, успокаивающе сказал:

– Пойдем скорее, Белоснежнокопытик. Ты возишь на себе руководителя всего уезда и в этом твоя заслуга гораздо больше, чем тогда, когда ты сопровождал Лань Ляня. Рано или поздно, но он присоединится к народной коммуне,  и ты станешь частью коллективной собственности. И разве председатель уезда не стоит того, чтобы в рабочее время ездить верхом на осле, принадлежащей народной коммуне?

Но, как говорят, большая радость соседствует с большим горем, а одна крайность – переходит в свою противоположность. Потому что как-то вечером, на пятый день после встречи с моим хозяином, когда председатель уезда верхом на мне возвращался с рудной шахты в горах Вонюшань, передо мной через дорогу выпрыгнул заяц, и я, испуганно подскочив, нечаянно попал правым передним копытом в щель между камнями. Я упал на землю и вместе со мной – председатель уезда, который ударился головой о край камня и потерял сознание, обливаясь кровью. Секретарь сразу же позвал людей, чтобы отнести раненного председателя в долину. Другие крестьяне тем временем попытались вытащить мое копыто, но оно застряло еще глубже. Им ничего не удавалось сделать. Они толкали, тащили меня, пока что-то не треснуло, а я почувствовал такую резкую боль, что потерял сознание. А когда очнулся, то увидел, что мое правое копыто вместе с надкопытной косточкой осталось в щели между камнями, и из поломанной ноги струится кровь, заливая всё вокруг. Меня охватило отчаяние. Я знал, что от меня как осла больше не будет никакой пользы и уездному председателю я  больше не понадоблюсь. И даже мой хозяин не будет содержать осла, совершенно непригодного  к работе. Меня ожидает только нож мясника. Мне перережут горло, выпустят кровь, сдерут с меня шкуру. Затем разрежут мое тело на вкусные куски мяса, которые окажутся в человеческих желудках... Так что лучше самому уйти из жизни, чем попасть в руки мясника. Я посмотрел на крутой склон горы и на село в клубах тумана. «И-о, и-о...» – произнес я и начал перекатываться к обрыву. И то, что остановило меня в тот момент, так это только громкий крик Лань Ляня.

Он прибежал снизу. Покрытый  потом, с кровавыми пятнами на коленях. Он, наверное, не один раз спотыкался и падал. Увидев меня в таком плачевном состоянии, он сквозь слезы проговорил:

– Мой Чернявчик, мой Чернявчик...

Хозяин обхватил руками меня за шею, а несколько крестьян, поднимали и тянули меня за хвост, стараясь поставить на задние ноги. И как только поврежденная нога коснулась земли, меня пронзила такая невыносимая боль, что я, как прогнившая стена, истекая потом, рухнул на землю.

Один из крестьян сочувственным тоном произнес:

– Он – калека. От него не будет никакой пользы. Но не надо печалиться, на нём много мяса. Если его продать мяснику, то за него можно получить хорошие деньги.

– Иди ты ко всем чертям! – возмутился Лань Лянь – Ты продал бы своего отца мяснику, если бы он сломал себе ногу?

Окружающие люди на минуту остолбенели, а крестьянин возмущенно ответил:

– Слушай, что ты мелешь? Неужели этот осел – твой отец?

Крестьянин закатал рукава, готовый тут же драться с Лань Лянем, но спутники удержали его:

– Хватит спорить! – говорили они. – Хватит! Не надо дразнить этого сумасшедшего! Он – единственный единоличник во всем уезде. Его хорошо знают в управлении  уезда.

28
{"b":"222094","o":1}