ЛитМир - Электронная Библиотека

— Чаще да, чем нет, — сказала она небрежно. Он засмеялся и попросил официанта принести бутылку шампанского.

— Шампанское? — удивилась она. — Появились новости о Дрю? Есть что праздновать?

— Никаких новостей, но я думаю, что мы все равно выпьем шампанского, чтобы отметить событие, — объяснил он, в то время как официант открывал бутылку «Вдовы Клико».

— Какое событие? — спросила Диана, когда официант ушел.

Нортон, одетый в легкий светлый костюм, в белой рубашке и с красным шелковым галстуком, очевидно, также приложил немало стараний, чтобы выглядеть хорошо. Он посмотрел на Диану с обескураживающей откровенностью, без тени улыбки, которая могла бы смягчить суровые черты его лица.

— Диана, вы красивая, умная женщина, и я наслаждаюсь вашим обществом. Но завтра я, вероятно, очень огорчу вашу юную сестру, и когда это случится, у меня будет мало надежды на последующие встречи с вами. Так что сегодня особый случай, единственный в своем роде, и потому вполне заслуживающий шампанского в качестве увертюры к произведениям кулинарного искусства шеф-повара отеля и вечеру с женщиной, с которой я хотел бы познакомиться при иных обстоятельствах.

Он поднял свой бокал.

— За ваши прекрасные зеленые глаза, Диана Клеаринг!

Диана сидела, молча, пока он пил шампанское, затем подняла свой бокал, ощущая учащенное биение пульса.

— За ваше здоровье, Нортон Брент!

— Спасибо, — сказал он, — ну а теперь расскажите мне о своем впечатлении о Венеции.

Диана искренне призналась, что благодаря ему она получила гораздо большее удовольствие от этой экскурсии.

— Одна я чувствовала бы себя более скованной и уж, конечно, не пообедала бы так по-королевски, — сказала она, улыбаясь. — Спасибо за чудесный день.

— Который еще далеко не закончился, — подчеркнул Нортон и наполнил ее бокал.

Диана рассказала ему, что она перелистала путеводитель, пока сушила волосы, отыскивая названия зданий, которые произвели на нее наибольшее впечатление.

— Хотя, кроме собора святого Марка и Дворца дожей, наиболее ярко я запомнила палаццо со спиральной лестницей.

— В Венецию нужно возвращаться снова и снова, — сказал Нортон. — Сегодняшняя экскурсия — это не более чем скольжение по поверхности.

— В следующий раз я бы хотела прокатиться на гондоле и осмотреть галереи и церкви, — сказала она. — Но лишь Господь знает, когда это осуществится.

— Вы говорили, что должны посетить три отеля. Куда вы поедете после Виваро?

— В Парону. Это город, где Маркус Фишер написал свою драму «Все проходит». Я остановлюсь на вилле «Чезаре», где он когда-то жил и даже принимал в качестве гостьи одну августейшую особу, — объяснила Диана. — Мой босс имеет обыкновение сам осматривать столь романтические места, но в этот раз он доверил составление отчета мне.

— А после этого?

— Вернусь в свою квартиру в Илинге. Это достаточно близко от агентства, так что я хожу на работу пешком. Мой отец живет недалеко от Челтнема, и Китти, когда она не в колледже, проводит время то с отцом, то со мной. В этом году она была здесь, и, конечно, мы ужасно скучали без нее.

Внезапно она оборвала рассказ и замахала рукой, отказываясь от шампанского, которое предлагал Нортон.

— Больше не надо, а то я не смогу держать вилку и нож!

— Тогда идемте есть, — немедленно отреагировал он.

Они сели за столик у окна, сквозь которое был виден освещенный парк и отражающаяся в бассейне луна. Ужин в обществе Нортона действительно превратил этот вечер в особенный, совершенно не сравнимый со вчерашним. Двадцать четыре часа назад она еще даже не была с ним знакома. Их первая встреча была далека от идиллии. Если бы кто-нибудь сказал ей тогда, что она примет приглашение на ужин от этого неприязненно настроенного мужчины, который был так резок с ней, она бы не поверила. И вот они вместе за столом при свечах, и ей приятно находиться в обществе Нортона Брента, приятно настолько, что это граничит с безрассудством.

Она постаралась отогнать от себя эту мысль и приступила к омару, который был подан вслед за дыней и сырокопченой ветчиной. Ее вспугнул неожиданно прямой вопрос Нортона о том, есть ли в ее жизни мужчина.

— Нет, — помедлив, сказала она.

— Вы ответили не сразу. Почему?

— Я хотела добавить — не сейчас.

— В жизни такой женщины, как вы, тем более достигшей вашего возраста, должны были быть мужчины, — сказал он, откидываясь на спинку стула.

— И каков же мой возраст, по вашему мнению? — весело отреагировала она.

— Вы говорили, что Китти сейчас двадцать и что, когда вам было девятнадцать, ей было десять. Почему вы так удивлены?

— Я не ожидала, что вы так внимательны к деталям, — сказала она, улыбнувшись. — Впрочем, я все равно не стала бы скрывать. Если хотите знать точно, в сентябре мне будет тридцать, но мой возраст волнует меня в последнюю очередь.

— Вполне возможно. Я старше вас на девять лет, но еще не считаю себя развалиной.

Эти слова невольно развеселили ее, лишь только она взглянула на его долговязую фигуру.

— Что вас так рассмешило? — спросил он.

— Я просто подумала, что трудно вообразить что-нибудь менее разваливавшееся.

— Спасибо, мада-ам, — сказал он, нарочито растягивая слова, и наклонился вперед. — Скажите, Диана, почему, когда я спросил вас, всегда ли вы носите зеленое, на вашем лице появилось такое странное выражение?

Она помедлила с ответом.

— Один близкий мне человек верил в одну-единственную плохую примету. Он насмехался по поводу пятницы тринадцатого числа и проходил под лестницей, но был твердо убежден, что зеленый цвет приносит ему несчастье. Однажды он попал в тяжелую аварию, когда ехал на зеленой машине, и с тех пор возненавидел зеленый цвет.

— А как насчет ваших глаз? — с любопытством спросил Нортон.

— Поскольку их цвет нельзя было изменить, он примирился с ними, — с иронией сказала Диана, — но устраивал скандал, если я покупала что-нибудь зеленое, поэтому мне пришлось от этого отказаться, что облегчило нашу жизнь. Я думаю, что теперь я ношу зеленое отчасти как символ своей независимости.

— Вы любили этого парня?

— Да, когда-то.

— А сейчас?

— Нет.

— Вы еще встречаетесь с ним?

— Нет.

— Другими словами, это не мое дело!

— Не совсем так. Просто я не люблю обсуждать эту тему. Ну а вы? — решительно спросила она. — У вас есть кто-нибудь?

— Сейчас нет. В течение нескольких лет рядом со мной была одна женщина, но потом мы решили расстаться. Конечно, после этого у меня были другие, не столь долговечные связи, я ведь не монах, да и мой бродячий образ жизни не способствовал постоянству. Теперь, разнообразия ради, я решил обосноваться в штаб-квартире в Британии и посылать в командировки других, вместо того чтобы ездить самому. В последнее время у меня появилось желание пустить корни, жить на одном месте и не открывать чемодан от отпуска до отпуска.

— Вам не будет скучно?

— Пока не знаю. Время покажет.

Подошел официант, предлагая им десерт.

— Я буду только кофе, — сказала Диана. — Не могли бы мы выпить его здесь?

— Если хотите, то да, — заверил ее Нортон, оглядывая зал, который к этому времени был почти пуст.

— Вы полагаете, они предпочли бы, чтобы мы пили кофе в баре?

— Не знаю, — спокойно сказал он. — Если вы хотите пить кофе здесь, мы останемся за этим столиком так долго, как вам будет угодно.

За беспечной беседой, поддержанной хором сверчков, стрекотание которых доносилось из благоухающего ночными ароматами парка, Диана совершенно расслабилась. Наконец ей стало жаль официантов, ожидающих, чтобы убрать со стола, и она предложила прогуляться.

Они медленно шли по освещенной фонарями аллее парка, украшенной статуями, белеющими среди зелени.

— Сегодня такой чудный вечер, что было бы обидно сразу идти спать, — сказала она.

— Скажите, у себя дома, в своей квартире, вы живете одна? — спросил Нортон.

— Да.

8
{"b":"222095","o":1}