ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Мама на нуле. Путеводитель по родительскому выгоранию
Скандал у озера
Рунный маг
Скандал с Модильяни
Спарта. Игра не на жизнь, а на смерть
Харизма. Искусство производить сильное и незабываемое впечатление
Сильное влечение
Алхимик
Сердце бабочки
A
A

В полном недоумении оказался к утру 2 сентября и смотритель Временной тюрьмы («ямы») Вельтман, под надзором которого было 173 арестанта (правда, часть из них из-за тесноты Временной тюрьмы содержалась в Тюремном замке в Бутырках). Он, подобно Иванову, тоже бросился к дому Ивашкина, но, как и тот, нашел квартиру своего начальника опустевшей[261]. Столь же обескураженный, как и Иванов, Вельтман направился обратно к подвалам Временной тюрьмы.

Вопрос о судьбе уголовников, то ли отконвоированных из Москвы, то ли выпущенных Ростопчиным для организации поджогов в городе, волновал многих участников событий 1812 г., а затем, в течение более чем полутора сотен лет, и историков. Напомним, что на показательном процессе, организованном французами 24 сентября (н. ст.) над 26-ю «поджигателями» было заявлено, что главным организатором пожара Москвы был Ростопчин, который «велел распустить острог и около 800 преступников было выпущено с тем, чтобы они подожгли город в 24 часа после вступления французов». Для руководства этим предприятием в Москве были оставлены «различные офицеры и полицейские чиновники». Помимо этого, заявлялось, что Ростопчин вывез из города все пожарные трубы, дроги, крючья, ведра и другие «пожарные орудия»[262].

Обращает на себя внимание, что указанное французской военно-судной комиссией число арестантов (800 человек) почти совершенно совпадало с истинным числом преступников и подследственных, находившихся в Тюремном замке и во Временной тюрьме! Не менее удивительно и другое: среди 26 человек ни один из них не был отнесен к уголовникам (только у казненного Семена Ахрамеева и «недостаточно изобличенного» Андрея Шестоперова род занятий не был указан). Хотя, конечно, не исключено, что в протоколе судебного заседания указывался только род занятий, но не «судимость» обвиняемого. В этом случае, конечно, среди представших на процессе могли быть и уголовники.

Как бы то ни было, история о поджигателях-каторжниках стала излюбленным сюжетом для многих французских описаний московского пожара. Уже в день процесса, 24 сентября (н. ст.), капитан 2-го полка пеших гренадеров Императорской гвардии Л.Ф. Фантэн дез Одоард, записал в своем дневнике: «Ростопчин, его (т. е. города. — В.З.) губернатор, хладнокровно подготовил и принес жертву. Его помощниками была тысяча каторжников, освобожденных до этого, и всем преступникам было обещано прощение, если они сожгут Москву. Опьяненные водкой и снабженные зажигательными материалами, а также запуская конгривные ракеты (назывались так по имени английского изобретателя полковника У. Конгрейва. — В.З.), бешеные подняли руку на плоды труда с адской радостью…»[263]

Еще ранее Фантэна дез Одоарда, в 19-м бюллетене Великой армии, продиктованном Наполеоном поздним вечером 16-го сентября (н. ст.), была запущена в широкий оборот другая цифра — «три тысячи злодеев, которых он (т. е. Ростопчин. — В.З.) выпустил из тюрем». Здесь же говорилось, что кроме этого Ростопчин «созвал 6 тыс. подчиненных и раздал им оружие из арсенала»[264]. Пассажи об участии каторжников в поджогах Москвы встречаются во многих письмах французов, написанных в те дни в Москве[265]. Правда, наряду с каторжниками и выпущенными на волю сумасшедшими, действуют тысячи (от 5 до 10 тыс.) других русских злоумышленников, в том числе чинов полиции[266], а также английские агенты, переодетые в русское платье[267]. Число же каторжников в письмах французов иногда доходит до 20 тыс.![268]

Версия о широком участии в поджоге города каторжников, выпущенных Ростопчиным, активно развивалась московскими иностранцами с первого дня вступления Наполеона в Москву. Даже еще ранее вступления в город французов по Москве уже упорно ходили слухи о готовности Ростопчина сжечь город и о том, что московская чернь с попустительства, а то и при поощрении городского начальства, собирается перебить всех оставшихся в городе иностранцев. Не исключено, что и слухи о том, что губернатор выпустил из тюрем колодников для организации поджогов и бесчинств тоже начали циркулировать за несколько часов до входа войск Наполеона. Известный мемуарист шевалье Ф.Ж. д’Изарн, давно осевший в Москве и торговавший зерном, передал одну из тех историй, которые циркулировали в русской столице: «Незадолго до вступления французов в Москву, к дверям слесаря немца Гурни, жившего в Немецкой слободе, подошел просить милостыни какой- то нищий в арестантском платье и головою, наполовину обритою. Хозяйка дома дала этому несчастному все нужное для того, чтобы подкрепиться и потом еще несколько денег. Сударыня, сказал он ей, в благодарность за вашу доброту ко мне, я дам вам совет: “Уезжайте как можно скорей”. — Зачем? — “Этого мне нельзя сказать вам” — но осажденный вопросами, он рассказал наконец, что все арестанты без исключения выпущены из острога; с них взяли слово, что они будут поджигать город, а для большей верности, их заставили присягнуть перед иконами»[269].

1812 год. Пожар Москвы - i_021.jpg

Ф.В. Ростопчин. Худ. С. Тончи. Начало XIX в.

История с освобождением Ростопчиным заключенных для организации бесчинств и пожаров активно распространялась и знаменитым аббатом Сюрюгом, кюре французской церкви Св. Людовика в Москве[270]. В целом, история о русских каторжниках прочно вошла в издания мемуаров французских участников похода в Россию[271].

Что же говорят об этом русские материалы? Картина оказывается более противоречивой. Как мы уже отмечали выше, грабежи и разбойные нападения в Москве начались задолго до утра 2-го сентября, когда все арестанты московских тюрем еще определенно находились под караулом. В начавшихся бесчинствах особую активность проявляли в те дни оставшиеся в городе русские раненые и дезертиры. «У Покровского монастыря, — писал в письме асессор Сокольский, выбравшийся из Москвы 1 сентября, — встретили около 5000 раненых, кои разбивали кабаки; нашим многие грозили страшною опасностию…»[272]

Мародерство со стороны дезертиров и брошенных в Москве на произвол судьбы раненых приобрело в дальнейшем неимоверный размах. Приведем только один эпизод, ставший известным благодаря письму приказчика Максима Сокова. 4 сентября, когда жители Баташовской усадьбы на Швивой горке вынуждены были спасаться от огня, они «к ужасу усмотрели беглых и раненых русских солдат или мародеров и после узнали, что они жили грабежом проходящих». Ночью, в 100 метрах от себя, беглецы услышали человеческие стенания, а затем увидели «что русские раненые и беглые солдаты не только ограбили бедного обывателя, руки и ноги переломили, но и старались убить до смерти». Люди Сокова, решившись отомстить, перебили дубьем 12 человек «с подвязанными руками и с связанными головами». Рядом с их лагерем, в осоке, у воды они нашли «разного платья и других награбленных вещей воза два»[273]. Были случаи, когда дезертировавшие русские солдаты вступали в сговор с оккупантами ради грабежа своих соотечественников[274].

Ростопчин, хорошо представляя, сколь опасны были для Москвы, покидаемой жителями и властями, эти скопления неизбежных для дезорганизованной армии мародеров, многократно писал об этом, отводя всякие обвинения в свой адрес на предмет освобождения заключенных. 13 сентября 1812 г. он написал главнокомандующему Кутузову о страданиях жителей «от своих раненых, больных и нижних воинских чинов всюду шатающихся единственно для разорения соотечественников»[275]. 30 октября Ростопчин писал управляющему Министерством полиции С.К. Вязмитинову о том, что «в числе едва 10 тыс. человек в Москве жителей оставшихся, наверно 9 тыс. было таких, кои с намерением грабить не выехали да и по выходе французов продолжали и с казаками и с жителями окрестных селений, в первые три или четыре дня»[276].

вернуться

261

Донесение смотрителя Временной тюрьмы Вельтмана в Московскую управу благочиния. 28 августа 1813 г. // Бумаги, относящиеся… 4.2. С. 212. В отличие от Иванова, который составлял рапорт, будучи больным и под непосредственным впечатлением от только что произошедших событий, Вельтман делал это позже, стараясь выгородить начальство и избегать эмоций. Однако из контекста рапорта видно, что картина была та же, что и в случае с Ивановым.

вернуться

262

Бумаги, относящиеся… 4.1. С. 129–143.

вернуться

263

Fantin des Odoards L.-F. Op. cit. P. 336.

вернуться

264

19-й бюллетень Великой армии. Москва, 16 сентября (н. ст.)1812 г. // Napoleon I. CEuvres de Napoleon. P. 62–63.

вернуться

265

См., например: Лейтенант 25 линейного полка Паради — м-ль Бонграс. Москва, 20 сентября 1812 г. // Lettres interceptees…. P. 22; Су-лейтенант 12-го линейного полка П. Беснар — жене. Москва, 23 сентября 1812 г. // Ibid. Р. 29–30.

вернуться

266

См., например: Castellane E.V.E.B. Op. cit. Т. 1. P. 154–155 (запись от 15 сентября 1812 г.); лейтенант Паради — сыну. Москва, 26 сентября 1812 г. // Lettres interceptees…Р. 24; су-лейтенант Ж. Дав — отцу. Москва, 28 сентября 1812 г. // Ibid. Р. 54; Проспер, интендантский чиновник — отчиму. Москва, 15 октября 1812 г. // Ibid. Р. 147.

вернуться

267

См., например: солдат Маршал — г-ну Тюгне, кюре. Москва, 26 сентября 1812 г. // Lettres interceptees…Р.34.

вернуться

268

Кудер, чиновник администрации Великой армии — жене. Москва, 27 сентября 1812 г. // Ibid. Р. 51–52.

вернуться

269

д’Изарн Ф. Указ. соч. Ст. 1444.

вернуться

270

Surugue A. Mil huit cent douze.Р.22; Idem. Lettres sur 1’incendie de Moscou. P. 14–15.

вернуться

271

См, например: Bourgoing P. Op. cit. P. 34–37, 40.

вернуться

272

Бестужев-Рюмин АД. Донесение И.И. Баранову. С. 368; Письмо асессора Сокольского к неизвестному [Ивану Николаевичу] о событиях в Москве и жизни при французах [1812] // ОПИ ГИМ. Ф. 155. Ед. хр. 109. Л. 13.

вернуться

273

Письмо приказчика Максима Сокова. Ст. 0222–0223.

вернуться

274

Известно, к примеру, дело о рядовом Брестского пехотного полка Григории Буфетове, который вместе с французами разбивал кладовые Почтамта и «делал разным чиновникам насилия» (Ростопчин — Ивашкину. Москва, 21 ноября 1812 г. // Бумаги, относящиеся… Ч. 1. С. 126).

вернуться

275

Журнал исходящих бумаг канцелярии Ростопчина с июля по декабрь 1812 г. // Бумаги, относящиеся… Ч. 10. С. 182.

вернуться

276

Ростопчин — С.К. Вязмитинову. 30 октября 1812 г. Копия. // Там же. Ч. 7. С. 417–418.

23
{"b":"222103","o":1}