ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Итак, около половины десятого[542] Наполеон вышел из Кремлевского дворца, желая лично оценить размеры пожара и той опасности, которая угрожала Кремлю. Можно предположить, вслед за Сегюром, что к этому времени пожар действительно был готов переброситься уже на здания Кремля.

Все утро солдаты и офицеры Старой гвардии, занимавшие Кремль, наблюдали за всем происходившим вокруг с все возраставшей тревогой. Но если офицеры (как Фантэн дез Одоард) судорожно размышляли о необходимости принятия каких-то (но не ясно каких) спешных мер и о последствиях для французской армии этого пожара, то многие сержанты и рядовые проявляли фаталистическое спокойствие. Бургонь вспоминал, что все утро гвардейцы из 1-го егерского полка щедро угощали его самого и его товарищей хорошим мясом и великолепными винами. Они сидели, прислонившись спинами к огромным пушкам, находившимся по обе стороны ворот Арсенала, выходившего фасадом на дворец[543]. Ближе к полудню ситуация резко ухудшилась. Раздался крик «К оружию!» — и обед был прерван[544].

Солдатам Старой гвардии пришлось в те часы тушить Арсенальную башню, перекрытия здания Арсенала, конюшенный корпус и даже Кремлевский дворец. Чрезвычайно важно было предотвратить пожар или потушить его в тех домах, которые примыкали к Кремлю. Судя по всему, к полудню 16-го французы решили сосредоточить все имеющиеся силы, чтобы отстоять хотя бы Кремль и прилегающие к нему строения. Вьонне де Марингоне, безуспешно тушивший вот уже много часов здание «Биржи», получил приказ присоединиться к полку фузелеров-гренадеров, основная часть которого находилась возле Кремля[545]. Так как французы хорошо осознавали всю важность сохранения путей возможного спасения, гвардейцам пришлось сосредоточить большие усилия на спасении Всехсвятского моста и прилегавших к нему с северной стороны Москвы-реки улиц. Воздух был раскален. «Более минуты нельзя было оставаться на одном месте, — пишет Коленкур, — меховые шапки гренадеров тлели на их головах»[546]. Ситуация складывалась критической. Время от времени горящие головни перелетали через кремлевские стены и падали возле или даже на сами зарядные ящики гвардейских орудий[547]. Несмотря на то, что многие из окружения умоляли Наполеона покинуть Кремль ввиду грозящей опасности (среди умолявших определенно были Богарнэ, Бертье, Бессьер, Лефевр и Мортье), император медлил. Майор Булар, который с трудом добрался в те часы до Кремля в попытках найти генерала Ф.Ж.Б.Ф. Кюриаля, командира 3-й гвардейской пехотной дивизии, и получить от него приказ (орудия Булара продолжали стоять недалеко от Дорогомиловского моста), увидел, что «все были угнетены, в состоянии оцепенения. Страх и тревога были написаны на всех лицах»[548]. И все же главная причина, заставившая Наполеона принять решение покинуть Кремль и переехать в Петровский замок, была в другом. Коль скоро император все же убедился, что пожар был организован московскими властями и русским командованием, он пришел к выводу, «что эта катастрофа могла быть частью комбинации, связанной с какими-либо маневрами неприятеля, хотя частые донесения Неаполитанского короля и утверждали, что неприятель продолжает свое отступление по Казанской дороге…»[549] Последним аргументом в пользу выхода из Кремля, вероятно, стали слова Бертье о том, что «если враг атакует корпуса вне Москвы», у Наполеона не будет возможности снестись с ними[550]. Опасения Наполеона, как в отношении ухода русской армии отнюдь не по Казанской дороге, так и в отношении трудностей, возникших вследствие пожара в плане поддержания связи с корпусами, были более чем оправданны. На следующий день, 17-го сентября, начальник штаба резервной кавалерии ОД. Бельяр, находившийся при императоре и Бертье в Петровском, сообщил А.Ш. Гильемино, начальнику штаба 4-го армейского корпуса: «Его величество послал офицеров и подразделения для связи с королем, и до настоящего времени новостей нет. Я прошу Вас уведомить о местонахождении Вашего корпуса и сообщить мне или отыскать императора, с которым король не имел связи ни в течение ночи, ни этим утром, по причине страшного пожара, который нас вчера выгнал из города»[551].

Каким образом, и в котором часу покинул Наполеон Кремль? Какой дорогой он и его гвардия проследовали до Петровского дворца? Какие именно части гвардии его сопровождали? Наконец, какой дорогой и когда была выведена гвардейская артиллерия из Кремля? На часть этих вопросов сегодня можно найти убедительный ответ, на часть — пока еще нет.

Как известно, решив удалиться из Кремля в Петровское, к месту расположения 4-го армейского корпуса в районе Тверской заставы, Наполеон столкнулся с трудностями в осуществлении этого плана. Капитан К.Л.В. Мортемар де Рошшуар, ординарец императора, посланный разведать путь в этом направлении, доложил, что пожар преграждает туда путь[552]. Однако через несколько минут прибыл другой офицер, прорвавшийся с Тверской заставы, и император приказал начать движение[553]. А. Шуерман, основываясь на сопоставлении различных данных, утверждал, что это произошло в час дня. Но это явно не так. Из «Мемуаров» Коленкура можно заключить, что это было где-то в 4 часа дня. Его «Дорожный дневник» относит событие к еще более позднему времени — к половине шестого[554]. К тому времени, когда император решился покинуть Кремль, проходить через ворота Боровицкой башни, как и через Троицкие и Спасские ворота, стало уже чрезвычайно опасно. Поэтому было решено воспользоваться ходом под Тайницкой башней. Сегюр пишет о нем как о «подземном ходе (a travers les rochers) к Москве-реке», Констан — о «скрытой двери в стене в сторону Москвы-реки», Фантен дез Одар — о «потайном ходе (par une poterne)». Только оказавшись на набережной, Наполеон сел на Тавриза (Tauris), которого к тому времени туда уже подвели. Последующий путь Наполеон проделал верхом (что следует из воспоминаний Фантэн дез Одоарда и «Дорожного дневника» Коленкура). Вся Старая гвардия (за исключением 1-го батальона 2-го полка пеших егерей[555]) должна была также покинуть Кремль. Часть пешей гвардии, без сомнения, прошла за императором под Тайницкой башней. Об этом, в частности, пишет Фантэн дез Одоард из 2-го полка пеших гренадеров, отмечая, что солдаты «с трудом дефилировали по одному» через подземный ход[556].

Дальнейший путь Наполеона и его гвардейцев вполне убедительно восстановил еще А.Н. Попов, по-видимому, на основе воспоминаний Корбелецкого[557]. Из района Всехсвятского моста путь лежал через Лебяжий переулок, Ленивку и Волхонку к Пречистенским воротам, затем вверх по Арбату. Здесь императора и гвардию встретил маршал Даву[558], который вывел кортеж к Москве-реке у Дорогомиловского моста. Затем — берегом реки до с. Хорошева, переправились через реку по плавучему мосту, а затем мимо Ваганьковского кладбища и полями достигли Петровского дворца[559].

Фантэн дез Одоард оставил нам несколько строк о том достопамятном марше в Петровский дворец (запись в дневнике сделана по свежим впечатлениям 21-го сентября): «Этот путь представлял большую опасность: вскоре он пошел под сводом огня, и пламя, устремившись над нами длинными вихрями, угрожало догнать нас; широко простиравшееся облако пепла и дыма мгновенно лишило нас зрения. Воздух, которым мы, казалось, дышали, мог задушить нас своим жаром. Много раз неожиданное крушение здания либо могло уничтожить нас, либо делало преграду на дороге, которую мы только что прошли. К концу этого сурового пути, во время которого не один старый ус и не одна меховая шапка были опалены, мы достигли окрестностей Москвы и сделали остановку, чтобы перевести дух, подождать менее проворных и привести в порядок свои ряды. В трех верстах, по Петербургской дороге, мы соединились с императором, который остановился в Петровском»[560]. В своем «Дорожном дневнике» Коленкур сразу по приезде в Петровское сделал об императоре запись: «Приехал в 7:30. Пошел спать»[561]. Таким образом, согласно бумагам Коленкура, путь из Кремля занял 2 часа.

вернуться

542

Caulaincourt A.A.L. Op. cit. Т.2. P. 12.

вернуться

543

Нам не ясно, сидели ли обедавшие возле Оружейной палаты и видели перед собой Императорский дворец, или Теремной дворец либо же расположились у Арсенала, и тогда их взору открывалось здание Сената. Возможно, они сидели все- таки у Арсенала. Любопытно, что подпоручик В.А. Перовский, доставленный 16-го в Кремль, мог увидеть именно Бургоня и его товарищей, сидящих возле пушек: «В Кремль вошел я через Никольские ворота; Сенатская площадь покрыта была бумагами. Из арсенала выдвинуты были все орудия; гренадеры Наполеоновский гвардии ходили по площади и сидели на большой пушке; они занимали внутренность арсенала. Далее, у ступеней Красного Крыльца стояли часовые верхами, два конных гренадера в парадных мундирах. Через Красное Крыльцо провели меня к Золотой решетке; офицер, оставив меня на площадке, пошел доложить обо мне генералу Бертье» (Перовский В.А. Указ. соч. Ст. 1038).

вернуться

544

Bourgogne A.J.B.F. Op. cit. P. 24. Перовский вспоминал об этом мгновении так: «Через несколько времени ударили внизу тревогу. Началась беготня, крик; офицеры все сбежали с лестницы и побежали на место тревоги… Скоро от возвращающихся узнал я, что загорелось в арсенале или сенате…» (Перовский В.А. Указ. соч. Ст. 1040).

вернуться

545

Vionnet de Maringone L.J. Op. cit. P. 30. Другая часть полка продолжала находиться в районе ростопчинского дворца.

вернуться

546

Caulaincourt A.A.L. Op. cit. Т. 2. P. 13.

вернуться

547

Fain A.J.F. Op. cit. P. 76–78, 93–95; Domergues A. Op. cit. T. 2. P. 42, 72; Chambray G. Op. cit. P.?;etc Сложно сказать, имели ли место в те часы попытки со стороны «поджигателей» проникнуть в Кремль или локальные пожары в нем происходили от горевших поблизости строений. Сюрюг полагал, что зажигательные снаряды бросались и в Кремлевские здания (Surugue A. Mil huit cent douze. P. 31–32).

вернуться

548

Цит. no: Austin P.B. Op. cit. P. 38. В дневнике Кастеллана за 16-е сентября запись: «Пожар заставил императора покинуть Кремль. Прогуливаясь по террасе, он сказал графу Лобо (Ж. Мутон, граф Лобо. — генерал-адъютант императора. — В.З.), имея ввиду пожар: “Это нам предзнаменование более великих несчастий”» (Castellane E.V.E.B. Op. cit. P. 155). Много лет спустя, готовя издание своего дневника, Кастеллан по поводу этой фразы заметил: «Не понятно, как после такого предположения он (Наполеон. — В.З.) еще в течение месяца оставался в Москве».

вернуться

549

Caulaincourt A.A.L. Op. cit. Т. 2. P. 15.

вернуться

550

Austin P.D. Op. cit. P. 38; Fain A.J.F. Op. cit. P. 76–78; Богданович М.И. Указ. соч. С. 306; и др.

вернуться

551

Бельяр — Гильемино. Петровское, 1-я деревня по дороге в Коломну, 17 сентября 1812 г. //[Du Casse A.] Op. cit. Р. 47.

вернуться

552

Были попытки разведать выход «через сады дворца Пашкова», но от этого варианта пришлось отказаться (Langlois Ch. Op. cit. P. 7).

вернуться

553

Fain A.J.F. Op. cit. P. 76–78; Denniee P.P. Op. cit. P. 93–95, 190; Богданович М.И. Указ. соч. С.306; и др.

вернуться

554

Caulaincourt A.A.L. Op. cit. Т.2. P. 15; P. 15–16. Note 2.

вернуться

555

Bourgogne A.J.B.F. Op. cit. P. 25.

вернуться

556

Fantin des Odoards L.F. Op. cit. P. 334.

вернуться

557

Корбелецкий Ф.И. Указ. соч. С. 33; Попов А.Н. Французы в Москве. С. 39–41. Единственное сомнение может возникнуть при чтении мемуаров Бургоня, который утверждает, что когда он со своими товарищами двинулся вслед за императором и его Старой гвардией, то они вышли вначале на набережную Москвы-реки, а затем отправились в поисках «губернаторской площади», оставляя Кремль с левой стороны («sur notre gauche») (Bourgogne A.J.B.F. Op. cit. P. 25). Все остальные события (встреча с императорским кортежем Даву, войска которого все еще бивакировали у западных окраин Москвы, а затем встреча орудий Булара, двигавшегося из района Дорогомиловского моста) подтверждают версию А.Н. Попова.

вернуться

558

Segur Ph.P. Op. cit. P. 188–189.

вернуться

559

Попов А.Н. Французы в Москве. С. 39–41. Где-то в районе переправы через Москву-реку у Дорогомиловского моста Наполеон со своим штабом был остановлен двигавшейся колонной орудий и зарядных ящиков майора Булара. Императору пришлось подождать, пока колонна пройдет (Austin P.B. Op. cit. P.39).

вернуться

560

Fantin des Odoards L.F. Op. cit. P. 334–335.

вернуться

561

Caulaincourt A.A.L. Op. cit. T.2. P. 15–16. Note 2.

44
{"b":"222103","o":1}