ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Эльфика. Другая я. Снежные сказки о любви, надежде и сбывающихся мечтах
Подрывные инновации. Как выйти на новых потребителей за счет упрощения и удешевления продукта
Астрологический суд
Персональный демон
Любовница Синей бороды
Зона навсегда. В эпицентре войны
Мне сказали прийти одной
Маленькое счастье. Как жить, чтобы все было хорошо
Любовь и брокколи: В поисках детского аппетита
A
A

О том, что реакция Европы на пожар Москвы определенно занимала Наполеона, свидетельствует и его письмо от 21 сентября Марии-Луизе. Он просит ее, во-первых, написать своему отцу австрийскому императору Францу I об оптимизме, который, как можно понять, излучает ее муж, находясь в Москве, а, во-вторых, передать Наполеону слухи, которые ходят в Париже по поводу последних событий в России[952].

Пожар русской столицы окончательно развеял все иллюзии солдат Великой армии в отношении «русской цивилизации». «Бешеные сами уничтожили свою столицу! В современной истории нет ничего похожего на этот страшный эпизод. Есть ли это священный героизм или дикая глупость, доведенная до совершенной крайности? Я придерживаюсь последнего мнения. Да, это не иначе как варвары, скифы, сарматы, те, кто сжег Москву», — записал 21 сентября Фантэн дез Одоард[953]. «Все мертво, — записал Фантэн дез Одоард 17 октября. — Эти дворцы, очищенные от мебели, как и от жителей, не издают иного звука, кроме звука ваших шагов. Это то же, что Геркуланум и Помпеи, когда они предстают перед иностранцем. Только время от времени мельком покажется один из тех людей из числа русского населения, которые живут между нами в надежде получить часть добычи. Покрытый лохмотьями, со своей длинной спутанной бородой, он возникает в этом безлюдье как призрак, и при приближении француза, боясь быть ограбленным, он исчезает как видение»[954]. Об оставшихся в Москве русских жителях Кастеллан пишет не иначе, как о рабах, которые грабили покинутые дома[955]. «Русские — ужасные варвары. Население бежало все без остатка», — пишет Борвот своей жене[956], «…вокруг нас на 50 льё пустыня в стране холода. Я вас уверяю, что обыватели одеты в овчины…» — повествует Ф. Шартон, прикомандированный к администрации фуражирования[957]. «…люди, которые здесь живут, не заслуживают ни малейшей жертвы. Они имеют вид настоящих дикарей; нет ни одной приятной фигуры», — отмечал некто Итасс[958]. «Уверяю тебя, что женщины у этих дикарей им под стать, — пишет своей жене в Париж помощник военного комиссара Ф.М.П.Л. Пенжийи Ларидон 14 октября, — и что до нашего вступления в Россию мы никогда еще не созерцали такого ничтожного количества миловидных женщин»[959]. В окрестностях Москвы французам, оказавшимся в «стране варваров», приходилось еще хуже: «Здесь абсолютная нищета, — писал курьер главной квартиры Бастье, — которая только может быть в стране пустыни, где нет ничего, кроме огня и пламени, которые, уезжая, нам оставили эти русские канальи. Нет ни дома, чтобы получить кров, ни соломы для бивака; прибегаешь к мародерству… чтобы не умереть, и часто выезжаешь на дорогу, более ориентируясь по трупам»[960]. Госпитальный чиновник из Можайска писал на родину: «Скрытая война вооруженных крестьян под командой их господ изводит наших фуражиров, наши конвои, наших путников, нам приходится еще хуже, чем армии; они нас лишают фуража и пропитания»[961].

1812 год. Пожар Москвы - i_053.jpg

Москва, 22 сентября 1812 г. Худ. А. Адам

Остро поразило французов то, что русские, сжигая свою столицу, оставили в ней огромное количество собственных раненых. «Эти варвары не пощадили даже собственных раненых. 25 тыс. раненых русских, перемещенных сюда из Можайска, стали жертвами этой жестокости…», — записал в дневнике 18 сентября Пейрюсс[962]. «30 тыс. раненых и больных русских сгорело», — заявил и Наполеон в бюллетене от 17 сентября[963].

Теперь и архитектура Москвы стала видеться французам в ином свете. Как отметил в письме от 15 октября интендантский чиновник Проспер, город Москва «построен в азиатском [стиле] и включает огромное количество куполов церквей и мечетей»[964]. Как о мечети «с многочисленными колокольнями» говорит о соборе Василия Блаженного и Наполеон, предлагая в приказе Бертье от 1 октября его разрушить[965].

Кастеллан и Бейль попытались объяснить великолепие московских усадеб бесчеловечностью порядков, царящих в России. «Москва, наверное, наиболее прекрасный город из всех городов мира. — Заметил 21 сентября Кастеллан. — В немалой степени она такова из-за великолепия дворцов русских сеньоров; что объясняется (наличие великолепных дворцов. — В.З.) легкостью строить на средства их рабов, за счет их насущной пищи. То же касается меблировки: то что обошлось бы в 2 млн во Франции, [здесь] стоит менее 500 франков»[966]. «Вам известно, — писал Бейль 16 октября графине Пьер Дарю, — что в Москве было четыреста или пятьсот дворцов, убранных с очаровательной роскошью, неведомой в Париже, и которую можно видеть только в счастливой Италии. Объясняется это очень просто. Правительство было деспотическим; здесь жили восемьсот или тысяча человек с годовым доходом от пятисот тысяч до полутора миллионов ливров. Что делать с такими деньгами? Ехать ко двору? Там какой-нибудь гвардейский сержант, любимец императора мог унизить их и, более того, сослать в Сибирь… Этим несчастным оставалось только доставлять себе наслаждение…»[967].

1812 год. Пожар Москвы - i_054.jpg

Французская армия возле Москвы. 20 сентября 1812 г. Худ. А. Адам

Стихийные расправы над теми русскими, которых французские солдаты застали за поджиганием московских зданий, начались, вероятно, уже 15 сентября. «Мы расстреливаем всех тех, кого мы застали за разведением огня. Они все выставлены по площадям с надписями, обозначающими их преступления. Среди этих несчастных есть русские офицеры; я не могу передать большие детали, которые ужасны», — писал отцу капитан императорской гвардии К.Ж.И. Ван Бёкоп[968]. По крайней мере, две площади в Москве французские солдаты так и назвали — “площадь повешенных”.

Одним из тех, кто длительное время не знал о происходящих на улицах Москвы массовых экзекуциях над подлинными и мнимыми «поджигателями», был Фантэн дез Одоард, располагавшийся еще с 15 сентября со своей ротой в московском Кремле. 24 сентября он записал в журнале, что сам арестовал пытавшегося «проскользнуть» в Кремль русского злоумышленника, «…я нашел в его карманах вещественные доказательства: фитили, фосфор и огниво». Этот человек не был сразу убит, но заключен под стражу. Фантэн дез Одоард записал: «Эти “порядочные” люди должны быть судимы как поджигатели, и скоро наша военная юстиция уплатит им причитающийся долг за их верность начальнику Ростопчину»[969].

Действительно, как мы уже знаем, Наполеон организовал такой «процесс» над «поджигателями». Хотя в его материалах и было отмечено, что изначальная инициатива исходила от «российского правительства», главным виновником организации этой акции объявлялся Ростопчин. Однако реально многие чины Великой армии были уверены в непосредственном участии Александра I в организации пожара. «Я проклинаю войну и суверена, который таким образом играет счастьем, судьбой и жизнью людей», — восклицал в письме от 15 октября капитан А.Н. Плана де Фэ[970].

вернуться

952

Наполеон — Марии-Луизе. Москва, 21 сентября 1812 г. //Napoleon I. Lettres inedits de Napoleon. P. 81.

вернуться

953

Fantin des Odoards L.F. Op.cit. P. 330.

вернуться

954

Ibid. P. 241.

вернуться

955

Castellane E.V.E.B. Op. cit. P. 158.

вернуться

956

Борвот — жене. Москва, 29 сентября 1812 г. // Lettres interceptees. P. 58.

вернуться

957

Ф.Шартон — матери. Москва, 27 сентября 1812 г. // АВПРИ. Л. 90; Lettres interceptees. P. 49.

вернуться

958

Итасс — кузине. Москва, 14 октября 1812 г. // АВПРИ. Л. 182-182об.; Lettres interceptees. P. 109.

вернуться

959

Ф.М.П.Л. Пенжийи Ларидон — жене. Москва, 14 октября 1812 г. // Lettres interceptees. P. 107.

вернуться

960

Бастье — Прису. Гжатск, 17 октября 1812 г. // РГАДА. Д. 267. Л. 37-38об.; Lettres interceptees. P. 173.

вернуться

961

Е.Ф.Бурбон-Гравьер — г-ну Кетто. Можайск, 15 октября 1812 г. // Lettres interceptees. P. 338.

вернуться

962

Peyrusse G.J. Op. cit. P. 98.

вернуться

963

20-й бюллетень Великой армии. Москва, 17 сентября 1812 г. // Napoleon I. CEuvres de Napoleon I. P. 63.

вернуться

964

Проспер — отчиму. Москва, 15 октября 1812 г. // АВПРИ. Л. 182; Lettres interceptees. P. 150.

вернуться

965

Наполеон — Бертье. Москва, 1 октября 1812 г. // Napoleon I. Correspondance de Napoleon I. P. 239.

вернуться

966

Castellane E.V.E.B. Op. cit. P. 159–160.

вернуться

967

Бейль — графине Пьер Дарю. Москва, 16 октября 1812 г. // Стендаль. Указ. соч. № 42. С. 124.

вернуться

968

К.Ж.И. Ван Бёкоп — отцу. Москва, 27 сентября 1812 г. // АВПРИ. Л. 86–87; Lettres interceptees. P. 50.

вернуться

969

Fantin des Odoards L.F. Op.cit. P. 336.

вернуться

970

Плана де ла Фэ — мадам Деплас. Москва, 15 октября 1812 г. // РГАДА. Д. 284. Ч. 2. Л. 137.

77
{"b":"222103","o":1}