ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Итак, французы не только спонтанно, но и «официально» ответили на варварство русских. Ответ этот заключался не только в расстрелах «поджигателей», истинных или мнимых, но и в разнузданных грабежах московских домов и оставшихся в них мирных жителей. Эти грабежи начались уже 14 сентября. В этот день солдаты Молодой гвардии посетили «захоронения царей» в московском Кремле. 15 сентября их сменили солдаты Старой гвардии. Пейрюсс поведал о том разочаровании, которое постигло французов, пытавшихся пограбить царские захоронения: «Они (солдаты. — В.З.) не могли удержаться от расхищения; но, попав в сокровищницу, наши солдаты не нашли ничего, кроме костей во прахе, кусков ткани и очень тонких пластинок из серебра, на которых были написаны имена царей, день их рождения и день их смерти»[971]. Солдаты Легиона Вислы, также прикомандированные к императорской гвардии, но оставленные в пригороде, с утра 15 сентября один за другим начали убегать в город за добычей. «В этом до сих пор так прекрасно дисциплинированном войске беспорядок дошел до того, что даже патрули украдкой покидали свои посты», — вспоминал капитан Г. Брандт[972].

15 сентября Наполеон приказал «упорядочить» систему мародерства[973]. Лейтенант Л. Гардье, 111-й линейный которого все еще стоял у Дорогомиловской заставы, свидетельствует, что именно 15 сентября был отдан приказ выделять наряды от частей, стоявших вне города «для поиска съестных припасов, кожи, сукна, меха, и т. д.»[974] Наполеон и не собирался скрывать того, что сам отдал подожженный «варварами» город на разграбление своей армии. В письме Марии-Луизе, в глазах которой он всегда пытался выглядеть благородным защитником Европы, он прямо заявил: «…армия нашла множество богатств разного рода, так как в этом беспорядке все занимаются грабежом»[975]. Да и в письме Александру от 20 сентября французский император отписал: «Пожары разрешили грабеж, с помощью которого солдат оспаривает у пламени то, что осталось»[976].

Еще более «упорядоченным» стал грабеж после 18 сентября, когда большой пожар закончился. Фантэн дез Одоард записал в дневнике: «Регулярный грабеж… был организован. Каждому корпусу определялось, каким кварталом необъятного города он ограничивает свои поиски, и [этот] приказ привел к беспорядку»[977]. Некто Кудер в письме жене 27 сентября отметил, что «когда наш император увидел такое (то есть пожар. — В.З.), он дал солдатам право грабежа»[978]. О том, что армия «получила возможность хорошенько пограбить в течение 10 дней» написал домой 26 сентября Паради[979].

Вполне естественно, что грабеж не мог быть «упорядоченным». На улицах горящей Москвы разыгрывались жуткие сцены, связанные с дележом награбленного. Так как дома наряду с солдатами наполеоновской армии грабила и городская чернь, а затем и прибывшие из ближних деревень русские крестьяне, все перемешалось. «Грабеж со стороны сброда и солдат совершенный», — заметил в письме домой полковник Паркез[980]. Генерал Л.Ж. Грандо прямо винил за московскую вакханалию не только русских поджигателей, но и французов. «Половина этого города сожжена самими русскими, но ограблена нами в очень изящной манере», — замечает он язвительно в письме полковнику Ж.Ф. Ноосу[981]. А вот простой солдат из 21-го линейного Ф. Пулашо заявляет в письме жене о том, что французы были виновниками не только разграбления Москвы, но и самого пожара: «…всюду, где мы проходили, мы сжигаем всю землю; прибыв в Москву мы сожгли эту древнюю столицу»[982].

После возвращения Наполеона из Петровского в Кремль, когда император увидел невозможность сохранить боеспособность армии в условиях узаконенного грабежа, он решил остановить дальнейшее разграбление. Приказ «немедленно остановить грабеж» был им отдан 20 сентября[983]. Но выполнить его оказалось невозможным. Маршал М.К.Ж. Лефевр отдал на следующий день приказ по гвардии, в котором говорилось: «Император в высшей степени недоволен тем, что, несмотря на приказ, требующий прекратить грабеж, не видно, чтобы подразделения гвардии, выделенные для поиска припасов, возвратились в Кремль… Все военные чины гвардии, которые возвращаются в Кремль с вином, продуктами и всеми теми вещами, которые получены в результате грабежа, должны арестовываться…»[984]. Однако разнузданность солдат Великой армии, и даже солдат императорской гвардии уже перешла всякие пределы. В приказе от 23 сентября по гвардейской дивизии Ф.В.Ж.Ф. Кюриаля было отмечено: «Гофмаршал двора (Ж.К.М. Дюрок — В.З.) оживленно возмущался тем, что, несмотря на повторные запреты, солдат продолжает отправлять свою нужду во всех углах и даже под окнами императора»[985]. 29 сентября (через 9 дней после приказа императора!) в приказе по дивизии Кюриаля говорилось: «Беспорядки и грабежи вчера, прошлой ночью и сегодня возобновились Старой гвардией в такой степени и в такой недостойной манере, каких не было никогда ранее»[986]. Тем же днем помечен приказ дня по всей армии за подписью начальника Главного штаба Великой армии Бертье и генерала Монтиона, из которого следовало, что грабежи продолжаются и заявлялось, что с 30 сентября солдаты, продолжающие мародерствовать, будут преданы воинским комиссиям и осуждены «по строгости законов»[987].

Бесконтрольный грабеж Москвы Наполеону удалось остановить только к началу октября. Но теперь перед ним стояла задача подготовиться к эвакуации и начать отступление. Специальная комиссия под руководством генерального секретаря генерального интендантства А.Ш.Н.Ф. Сен-Дидье должна была собрать все драгоценности, найденные в Москве, особенно в кремлевских соборах. Серебряные и золотые люстры, кадила, оклады икон и прочие предметы из драгоценных металлов должны были быть переплавлены в слитки[988], «…собраны многочисленные драгоценные вещи в церквях Кремля, дабы в качестве трофеев отправить их в Париж, а также многочисленные слитки золота, которые, вы, без сомнения, получите в руки», — отписал своему отчиму 15 октября чиновник интендантского ведомства Проспер[989]. Кастеллан записал в журнале 16 октября: «Собрано и переплавлено столовое серебро кремлевских церквей и передано казначею армии»[990]. «…Его величество, — записал в журнале 28 сентября Пейрюсс, — решил забрать из церкви Кремля серебряные полосы, которыми отделаны стены, также как и восхитительную люстру из массивного серебра»[991].

Из московского Кремля должны были быть вывезены и все другие вещи, которые, по мнению Наполеона, представляли какую-либо ценность, не только материальную, но и — для русского человека — символическую. 9 октября Наполеон продиктовал 23-й бюллетень Великой армии. В нем говорилось о том, что «знамена, взятые русскими у турок во время разных войн, и многочисленные иные вещи, бывшие в Кремле, отправлены в Париж. Найдена Мадонна, украшенная бриллиантами, она также отправлена в Париж»[992]. Должен был отправиться в Париж и крест с колокольни Ивана Великого. «Русский народ, — записал 28 сентября Пейрюсс, — связывает обладание крестом Святого Ивана с сохранением столицы; Его величество не считает себя обязанным обходиться с какими-либо церемониями с врагом, который не находит иного оружия, кроме огня и опустошения. Он приказал, чтобы крест с Ивана Великого был увезен, дабы быть водруженным на доме Инвалидов. Я отметил, что, в то время как рабочие были заняты этой работой, огромная масса ворон носилась вокруг них, оглушая своим бесконечным карканьем»[993]. По свидетельству Кастеллана, крест с колокольни Ивана Великого (cnvanowitch), свалившись, даже сломался[994].

вернуться

971

Peyrusse G.J. Op.cit. P. 104. Запись в журнале от 26 сентября 1812 г.

вернуться

972

Брандт Г. Указ. соч. С. 98.

вернуться

973

Русский чиновник Пестов и два офицера — прапорщик Спенюк и штабс-ротмистр Булычёв — оказавшиеся в Москве в начале пребывания там французов, так объяснили решение Наполеона: французы надеялись найти в Москве продовольствие и хорошие зимние квартиры, «но когда сверх их чаяния вместо того нашли в Москве один только пожар, родилось в солдатах большое негодование, что чтоб их успокоить позволено было от императора Наполеона три дни грабить…» (ОР РНБ. Ф. 282. On. 1. Л. 8).

вернуться

974

Gardier L. Op. cit. Р. 53.

вернуться

975

Наполеон — Марии-Луизе. Москва, 18 сентября 1812 г. // Napoleon I. Lettres inedits de Napoleon. P. 79.

вернуться

976

Наполеон — Александру I. Москва, 20 сентября 1812 г. // Napoleon I. Correspondance de Napoleon I. P. 221.

вернуться

977

Fantin des Odoards L.F. Op.cit. P. 337. Запись от 24 сентября 1812 г.

вернуться

978

Кудер — жене. Москва, 27 сентября 1812 г. // Lettres interceptees. P. 51.

вернуться

979

Паради — сыну. Москва, 26 сентября 1812 г. // Ibid. Р. 24.

вернуться

980

Ф.И.А. Паркез — жене. Москва, 30 сентября 1812 г. // АВПРИ. Л. 109; Lettres interceptees. P. 61.

вернуться

981

Л.Ж. Грандо-Ж.Ф. Ноосу. Москва, 27 сентября 1812 г. // РГАДА.Д. 268. Л. 71; РГВИА. Д. 245. Л. 1–2; Lettres interceptees. P. 39.

вернуться

982

Ф. Пулашо — жене. Москва, 21 сентября 1812 г. // РГАДА. Д. 268. Л. 70об.; Lettres interceptees. P. 51.

вернуться

983

Приказ дня по императорской гвардии. 20 сентября 1812 г. // Registre d’Ordre du 2-е regiment de grenadiers a pied de la Garde Imperiale (OP РНБ. Fr. Q. IV. № 95. Л. 114°6.)

вернуться

984

Приказ дня по императорской гвардии. 21 сентября 1812 г. // Extraits du livre d’ordres 2-e Regiment de grenadiers a pied de la Garde imperiale… № 95. P. 683.

вернуться

985

Приказ дня по императорской гвардии. 23 сентября 1812 г.//Ibid. Р.685.

вернуться

986

Приказ дня по императорской гвардии. 29 сентября 1812 г.//Ibid. Р.690.

вернуться

987

Приказ дня по Великой армии. 29 сентября 1812 г. // ОР РГБ. Ф. 41. К. 165. Ед. 16. Л. 2.

вернуться

988

См.: Попов А.И.

вернуться

989

Проспер — отчиму. Москва, 15 октября 1812 г. // АВПРИ. Л. 282; Lettres interceptees. P. 149.

вернуться

990

Castellane E.V.E.B. Op. cit. P. 170.

вернуться

991

Peyrusse G.J. Op. cit. P. 105.

вернуться

992

23-й бюллетень Великой армии. Москва, 9 октября 1812 г. // Napoleon I. CEuvres de Napoleon I. P. 68–69.

вернуться

993

Peyrusse G.J. Op. cit. P. 105.

вернуться

994

Castellane E.V.E.B. Op. cit. P. 170. Запись от 16 октября 1812 г.

78
{"b":"222103","o":1}