ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Все чины Великой армии, готовясь к эвакуации, основательно запасались награбленным в Москве добром. Московские «сувениры» могли представлять собой «ящичек, в котором находился медальон в форме сердца, кружева, окаймленные золотом, булавку, несколько жемчужин, немного китайки», «великолепную шубу лисьего меха, покрытую лиловым атласом» (лейтенант Паради), «шесть добрых дюжин хвостов куницы» (полковник Паркез), «шали для Софи и Клары, которые очень хорошие» (кирасирский офицер Жорж), «два воротника из куницы» (начальник протокольного и бухгалтерского отдела государственного секретаря Билле), «портрет Павла I, надевшего все свои ордена» (некий Ж. Лаваль), «шаль из кашемира стоимостью от 1200 до 1900 франков» (шеф эскадрона Г. де Ванс)… Некоторые письма из Москвы в этом плане особенно впечатляют. Вот, например, письмо Дунина-Стжижевского, начальника штаба польской кавалерийской дивизии: «…сделал несколько покупок для тебя на добром рынке, — пишет граф своей жене, урожденной Потоцкой, в Варшаву, — но они настолько хороши для перепродажи, что можно взять за них очень хорошую цену… Мне сказали, что соболя, за которые я заплатил 24 франка золотом за два гарнитура — это недорого, но в сравнении с тем, как это было в первые дни, эта цена непомерная. Я обрыскал по улицам, чтобы найти какие-либо вещи, но они закончились…» «Я не могу не сожалеть сильно о том, что, придя [в Москву] более скоро, я мог бы купить тысячи вещей по дешевой цене»[995]. С поражающей дотошностью бухгалтера перечисляет в письме жене «приобретенные» в Москве меха «рыцарь без страха и упрека», «покоритель редутов» генерал Ж.Д. Компан: «Вот, моя дорогая, что мне удалось достать из мехов: лисья шуба — частью полосы черные, частью красные; лисья шуба — частью полосы голубые, частью полосы красные. Лисьи шкуры в этой стране [только] добывают, а гарнитуры из них [здесь] не делают. Эти две шубы, о которых сообщил ранее, очень хорошие; большой воротник из лисы серо-серебряный; воротник черной лисы. И тот, и другой очень красивые…»[996]

1812 год. Пожар Москвы - i_055.jpg

Рисунок, сделанный начальником топографического бюро императора Наполеона Л.А.Г. Бакле д’Альбом в Москве, на котором он представил свою жену в русских мехах (АВПРИ. Ф. 133. Оп. 468. Д. 1842. Л. 285)

Очевидно, что и внешний вид европейской армии, оказавшейся в столице «варваров», тоже изменился радикальным образом, «…я смог купить по дешевой цене теплую шубу, с помощью которой я смог утеплить мой старый гарик (плащ. — В.З.). — Пишет 22 сентября полковник Паркез. — Я сконструировал с помощью солдата большие сапоги из шкуры медведя, мехом вовнутрь, и я закончил перемены в своем внешнем виде, утеплив мехом мой нос, да, смейся, мой нос мехом»[997]. «Я, к счастью, нашел гренадера, — повествует в письме к жене помощник начальника топографического кабинета императора Л.А.Г. Бакле д’Альб, — который согласился сделать новые теплые подкладки к моим мундирам. Я подогнал хорошую шубу (хотя и старую), чтобы ездить на лошади… егерь починил мои сапоги, и он же мне обещал пару ботинок из шкуры, чтобы в них наполовину поместить эти сапоги. Я покрыл беличьим мехом мой парижский картуз…»[998] «Достал очень большую женскую шубу из лисы и белого атласа, и она мне хорошо служит. Я предпочитаю ее всему другому», — писал К.А. Лами, чиновник, прикомандированный к военным комиссарам[999]. Когда армия тронулась из Москвы, она являла собой картину уже значительно разложившегося военного организма. Вюртембергский лейтенант К. Зуков, например, при выступлении из Москвы имел только один эполет, а поверх мундира был надет домашний шлафрок красного бархата, «отороченный кроликом», на голове вместо потерянного кивера было «нечто вроде каски»[1000]. Сержант полка фузелеров-гренадеров Молодой гвардии А.Ж.Б.Ф. Бургонь надел поверх рубашки «жилет из стеганого на вате желтого шелка», который «сам сшил из женской юбки, а поверх всего большой воротник, подбитый горностаем»; «через плечо висела сумка на широком серебряном галуне»[1001]. Р.Э.Ф.Ж. Монтескьё барон Фезенсак, командир 4-го линейного полка, наблюдая, как Великая европейская армия выступала из Москвы, подумал, что это «спектакль, который напоминает войны азиатских завоевателей»[1002]. Москва превратила армию европейскую в армию азиатскую.

Армия стала «варварской» не только внешне. Наполеон, покидая Москву, в мстительном ожесточении решил уничтожить то, что осталось. Чиновник Итасс (вероятно из почтового ведомства) написал 14 октября о том, что армия готова «покинуть Москву и уничтожить все запасы муки, вина, фуража и всего остального, что нельзя транспортировать, вплоть до того, чтобы не оставлять никаких ресурсов для тех жителей, которые остаются…»[1003]. 20 октября, двигаясь к Малоярославцу, Наполеон отдал приказ о разрушении Москвы: «22-го или 23-го, к 2 часам дня, предать огню магазин с водкой, казармы и публичные учреждения, кроме дома для детского приюта. Предать огню дворцы Кремля. А также все ружья разбить в щепы; разместить порох под всеми башнями Кремля…» После эвакуации гарнизона следовало в 4 часа дня взорвать Кремль. «Следует позаботиться о том, чтобы оставаться в Москве до того времени, пока сам Кремль не взорвется. Следует также придать огню два дома прежнего губернатора и дом Разумовского»[1004]. В 26- м бюллетене от 23 октября Наполеон сообщил миру: «Эта древняя цитадель, которая столь же древняя, как сама монархия, этот первый дворец царей, не существует!»[1005]

Так закончилось пребывание Великой армии в Москве. Наполеон и его армия, входившие в русскую столицу как носители западноевропейской цивилизации, ведущие «гуманную» войну, а вышли из нее, готовые отплатить «скифам» «той же монетой». Позже, находясь на о. Св. Елены, и создавая для Европы миф о русской кампании, Наполеон скажет: «В 1812 году, если бы русские не приняли решения сжечь Москву, решения неслыханного в истории, и не создали бы условия, чтобы его исполнить, то взятие этого города повлекло бы за собой исполнение миссии в отношении России…»[1006] «Мир в Москве предопределил бы окончание моей военной экспедиции», — заявил Наполеон в другой раз и нарисовал далее блестящую картину благоденствия и процветания Европы[1007]. С тех пор, когда мир услышал голос узника Св. Елены, история о московском пожаре 1812 г. стала своего рода символом противопоставления Западной Европы «варварству русских». То, что война и Великую армию тоже сделала «варварской», было быстро и прочно забыто.

Заключение

Накануне Великого пожара 1812 года в Москве, согласно официальным данным, насчитывалось 9257 домов. После пожара осталось только 2761[1008]. Общий материальный ущерб исчислялся несколькими млрд. рублей. Еще больший, и совершенно невосполнимый ущерб, был связан с потерями людских жизней (после освобождения Москвы из нее было вывезено и сожжено 11955 человеческих трупа; немало людских останков продолжало оставаться зарытыми в черте города) и духовных ценностей (в огне погибли уникальная библиотека Д.П. Бутурлина, собрание А.И. Мусина-Пушкина с его единственной рукописью «Слова о полку Игореве», бесценные коллекции Московского университета…).

вернуться

995

П. Дунин-Стжижевский — жене. Москва, 12 октября 1812 г. // АВПРИ. Л. 146; Lettres interceptees. P. 79.

вернуться

996

Ж.Д. Компан — жене. Москва, 14 октября 1812 г. // РГАДА. Д.253. Л. 1–2; Lettres interceptees…Р.97–98.

вернуться

997

Ф.И.А. Паркез — жене. Москва, 30 сентября 1812 г. // АВПРИ. Л. 109; Lettres interceptees. P. 61.

вернуться

998

Л.А.Г. Бакле д’Альб — жене. Кремль, 15 октября 1812 г. // РГВИА. Ф. 151. On. 1. Д. 92. Л. 70-70об.; Lettres interceptees. P. 111.

вернуться

999

К.А. Лами — г-ну Буше. Москва, 19 октября 1812 г. / / Lettres interceptees. P. 168.

вернуться

1000

Suckow К. von. D’lena a Moscou. Fragments de ma vie. P., 1901. P. 199.

вернуться

1001

Цит. по: Бургонь. Пожар Москвы и отступление французов. 1812 год. СПб., 1898. С. 63–64.

вернуться

1002

Цит. по: Fezensac М. The Russian Campaign, 1812. Athens, 1970. P.52.

вернуться

1003

Итасс — г-ну Колэнкампу, директору эстафет его величества. Москва, 14 октября 1812 г. // АВПРИ. Л. 180; Lettres interceptees…Р. 103; Chuquet A. Lettres de 1812. № 33.

вернуться

1004

Наполеон — Бертье. Троицкое, 20 октября 1812 г. // Napoleon I. Correspondance de Napoleon I. P. 278–279.

вернуться

1005

26-й бюллетень Великой армии. Боровск, 23 октября 1812 г. // Napoleon I. CEuvres de Napoleon I. P. 73–76.

вернуться

1006

Montholon. Op.cit. P.228.

вернуться

1007

Las Cases A.E.D.M. Op. cit. s.a. T. 2. P. 145 (запись от 24 августа 1816 г.).

вернуться

1008

Рапорт Ивашкина Вязмитинову. 21 октября 1812 г. // Михайловский-Данилевский А.И. Указ. соч. 2007. С. 396. Существуют и другие цифры, однако, в целом, больших различий в них не наблюдается.

79
{"b":"222103","o":1}