ЛитМир - Электронная Библиотека

Игой-Кион неплохо знал лоцию прибрежных северной и северо-восточной частей материка – благодаря своему увлечению подводным плаванием. Он-то и подсказал укромную бухту в скалах, которую некогда активно использовали контрабандисты… А может, и по сей день используют. Но контрабандисты волновать не должны: перевозчики запретных товаров почтут за неземное счастье убраться подобру-поздорову, когда в бухту войдет военно-морской скоростник.

Никаких контрабандистов в бухте не оказалось. Как, впрочем, и никого другого. Так что на повестке дня оставался один вопрос: что делать с кораблем? Бросить или затопить? Щепка предложила не торопиться с окончательным решением. Затопить и бросить всегда успеется. А один из самых скоростных на Гаранде кораблей, как говорится, на дороге не валяется, да и кто знает, может быть, уже завтра вновь возникнет нужда в быстроходном водном транспорте. Так что же прикажете, брать на абордаж еще один скоростник? С Щепкой согласились все, и было решено оставить корабль в бухте с сокращенным дежурным расчетом на борту, то есть на какое-то время, по крайне мере, придержать корабль «про запас».

Обошлись без жребия. Охранять корабль вызвались Ак-Кина и Игой-Кион. Что, в общем-то, особо никого не удивило. Конечно, охрана из влюбленной пары известная, но от них и требовалось-то немногое – лишь находиться на борту и держать включенной охранную систему скоростника. А система была вполне надежная, Сварог имел возможность в этом убедиться.

…А потом пришла расплата за невиданную удачу, что сопутствовала им на протяжении всего похода до Навиля и обратно. Высшим силам, как видно, надоело превращать Сварогову жизнь в мед, и они отвернулись.

Грохнуло, когда Сварог, Щепка, Монах и Медведь добрались до вершины нависающей над бухтой скалы. И ничего уже нельзя было поделать.

Тяжелый дым заволакивал бухту, еще не осел взметнувшийся столб пламени, еще вертелись в воздухе искореженные обломки скоростника «Пронзающий», поднятые взрывной волной. Эта картина до сих пор стояла перед глазами Сварога. И напряженные, застывшие лица Щепки, Монаха и Медведя.

– Как это? Почему? Не может такого быть… – бормотал Медведь. – Откуда?

Откуда… Знать бы, откуда! Но, черт возьми, Сварог никак не мог выбросить из головы такой эпизод: на подходе к бухте ему показалось, будто бы вдали бликнул на солнце окуляр перископа. Он, конечно, сбегал за биноклем, осмотрел водную поверхность, однако ничего интересного не обнаружил. И самое прискорбное, что скоростник действительно мог быть подорван торпедой, пущенной с подлодки. И не просто с подлодки, а с той самой, где командиром властвовала черноволосая Мина-Лу. Ведь у нее свои счеты со скоростниками того класса, к какому относился «Пронзающий»…

Словно некий могущественный игрок одним махом смел с доски отыгравшие фигуры. Добраться бы до этого игрока…

Глава 2

О ТЩЕТНОСТИ ГАДАНИЯ НА КОФЕЙНОЙ ГУЩЕ

– …А потом, дня через четыре, его – друга то есть вашего, – привезли обратно, – продолжал горбун. – Уже того… мертвого. Распухший он был, сиреневый весь – смотреть страшно. Принимай, говорят, сдох пациентик-то, от воспаленья легких скончался… Что, говорят, не приходил товарищ его, не интересовался, куда этот пропал?

– А ты? – тихо спросила Щепка.

– А что я? – вскинулся горбун. – Правду сказал: не приходил! А ежели придет, так сразу же сообщу! А они с ехидцей мне: так не сообщишь уж – тот тоже, мол, сгинул…

«А вот это непонятно, – подумал Сварог отстраненно, по-прежнему глядя только на могильный камень Рошаля. – В лучшем случае Каскад мог решить, что я пропал без вести, но засаду-то возле могилы Рошаля на всякий случай оставить должен был. Не мог не оставить – по всем канонам. Или я что-то не понимаю, или каскадовцы глупее, чем я думал, или… или же умнее…» Мысли путались.

Никакой засадой и не пахло. Перед тем как встретиться с Чог-Атто, как прийти вместе с ним на кладбище, как отыскать эту незаметную могилку, Сварог почти сутки занимался разведкой по всем правилам: пустил вперед Медведя и Монаха на рекогносцировку, обшарил окрестности на предмет наличия заинтересованных лиц, обозначил пути возможного отхода, даже пару раз спровоцировал противника открыться – в частности, применив магию, чтобы сработал прибор каскадовцев и те выдали себя…

Ни-че-го.

Никто из заинтересованных лиц не ждал его ни в доме Эйлони, ни на погосте неподалеку, ни в задрипанной гостинице, где они сняли две комнаты – одну лично для командира, другую для остальных членов преступного сообщества. Сварог поинтересовался у Медведя, как человека бывалого и с Каскадом сталкивавшегося: как так, где комитет по встрече? Медведь честно пораскинул мозгами и выдвинул только одно предположение: легавые отчего-то уверены, что беглецы либо погибли, либо сбежали куда-нибудь в колонии. В общем, возвращаться не собираются. Почему уверены – неясно. Странно, настораживающе? Да, безусловно. Ну и наплевать. Даже если б батальон каскадовцев скрывался за деревьями, окружающими последний приют Гора Рошаля, Сварог все равно бы пришел к нему. Неизвестно, как, и не зная, чем бы этот поход завершился, – но пришел бы.

Однако кладбище было пустынно, молчаливо… и серо.

– И что ты теперь собираешься делать? – спросила Щепка у горбуна.

Чог-Атто передернул плечами, ответил неприязненно:

– Не знаю… Подамся в Гвидор, наверное, там у меня родня вроде была. Плевать на дом, все равно не мой… Проживу как-нибудь. Не пропаду. А здесь мне делать больше нечего… – и он снова хлюпнул носом.

Последние его слова эхом отозвались в душе Сварога: здесь мне делать нечего.

Он кашлянул и наконец отвел взгляд от могильного камня. Сказал устало, смотря на пасмурное небо, перечерченное черными силуэтами голых ветвей:

– Во всем происшедшем ты, Чог-Атто, обвиняешь меня.

– Господин…

– Тихо! Мал-лчать, – отрывисто перебил Сварог. – Я еще не договорил… Обвиняешь, обвиняешь, слуга, и не смей возражать и оправдываться, – даже для слуги это низко. Не забывай, я маг, я чувствую, когда лгут… Так вот. Может быть, ты прав, и я виноват. А может быть, виноваты обстоятельства… или кто-то еще. Маг Визари, например. Или Каскад. Или некто сторонний. Не знаю. Но ты считаешь, что Эйлони-Митрот, твоя госпожа, погибла из-за меня и моего… друга. Не буду спорить. Все равно доказать ничего нельзя: оба мертвы, остался только я. И если хочешь, я готов разрешить наш спор, как равный с равным. Выбирай оружие.

Повисла пауза. Со всех сторон гудели, жужжали, перемалывали воздух ветряки. Шелестели деревья. И близилась ночь. Сварог почувствовал, как горбун напрягся, мгновение всерьез обдумывая его предложение. Но тут же расслабился, обмяк. А потом горделиво распрямил плечи и проговорил преспокойнейше:

– Что толку от того, кто прав, кто виноват? Я не судья. Я знаю одно: госпожа мертва, и этого не поправить. Поэтому, если позволите, господин, я не держу на вас зла. Так что идите своей дорогой, а я… Я, с вашего позволения, пойду своей.

Сварог пожал плечами:

– Как скажешь, Чог. Я не господин тебе. Иди куда знаешь. Нам не по пути… увы.

Он повернулся и зашагал прочь.

…Всю дорогу до гостиницы, где они остановились на ночлег, Сварог машинально сканировал окрестности, но по-прежнему вокруг все было тихо. Уже стемнело окончательно, простой люд изо всех сил наслаждался объятиями Морфея, извилистые улочки этого района Вардрона, застроенные самое большее трехэтажными строеньицами, освещались электрическими фонарями, горевшими через один и вполнакала, а окна были сплошь темными. Декорации были – точь-в-точь в стиле «гоп-стоп, мы подошли из-за угла»: того и гляди, из полутьмы глухого тупичка выступит коллега Босого Медведя и ненавязчиво предложит купить кирпич…

Никто не выступил – ни братья-уголовники Медведя, ни спецназовцы Каскада с какими-нибудь там электрокалашами наперевес.

Всю дорогу до гостиницы они шли молча, Сварог и Щепка. Лишь у самых дверей девчонка остановила его, заглянула в глаза: – А что ты собираешься теперь делать? Ты не передумал?

3
{"b":"222111","o":1}