ЛитМир - Электронная Библиотека

— Вот так, — Ольшанский недрогнувшими пальцами порвал купюру пополам. Половину протянул Сварогу. Сварог ее взял.

— Вот почему мы друг другу нужны. У вас одна половина Знания. У меня другая. По отдельности эти бумажки ничего не стоят. Так же по отдельности ничего не стоят наши части Знания... (Сварог не сомневался, что слово «Знание» Ольшанский именно так и произносит — с заглавной буквы, вкладывая в него некий особый смысл). Если мы не соединим наши половины, то и останемся с бесполезными бумажками на руках.

Сварог на всякий случай глубокомысленно промолчал. А потом спросил:

— Почему вы решили, что вторая половина... Знания у меня?

Ольшанский полез в нагрудный карман рубашки, достал сигареты. Признался:

— Ведь бросил. Год не курил. Сегодня разговелся. Но сегодня можно.

— А что, сегодня постный день? — с легкой подначкой спросил Сварог.

— Вот что определенно точно — день сегодня особенный.

Ключник перегнулся через Сварога, поднес зажигалку к сигарете шефа, дал прикурить. Выпустив ароматную струю, Ольшанский сказал с усмешкой:

— Надо сказать, для английско-подданного вы прекрасно владеете великим и могучим. Наверное, скажете, что выучили на курсах? Под гипнозом?

Сварог равнодушно пожал плечами.

— Увы. Я никакой не Беркли. И в аэропорту я не был. Вы принимаете меня за кого-то другого.

Ольшанский внимательно посмотрел на него — наверное, именно так он смотрит на какого-нибудь заместителя, который явился с докладом, что, мол, котировки акций по совершенно неизвестной причине упали на десять пунктов. Шумно выдохнул и потер лицо ладонями. Сказал:

— Ладно. Давайте, черт возьми, с самого начала. С представления, с имен. С того, с чего начинают нормальные люди, к коим мы, понятно, не относимся, иначе не сидели бы здесь, а шли бы сейчас там, — Ольшанский махнул рукой с сигаретой в сторону улицы, роняя пепел на пол и себе на джинсы. — Шли бы, размахивая полиэтиленовыми пакетами с пивом, чтобы выжрать его перед телеящиком под болтовню дуры-жены о сериалах... Впрочем, вернемся к именам. Мое вы знаете. Теперь позвольте узнать ваше? Коли уж вы настаиваете, что никакой вы не мистер Беркли...

— А когда это я называл себя мистером Беркли? — ответил Сварог вопрос на вопрос.

— Не мне, не мне! Но на таможне вы предъявляли паспорт на имя Чарльза Беркли. Прибыли вы из Конго. Ну не напрямую, конечно, а через Москву, что, впрочем, неважно...

Ого! Значит, второй Сварог оказался в Конго? Так его, болезного, не фиг демонам по цивилизованным местам разгуливать...

Хотя... Кто из них настоящий бес — это, знаете ли, еще ба-альшой вопрос...

Ольшанский между тем выдвинул вмонтированную между передними креслами пепельницу и размочалил о ее дно окурок. «Ага, нервничает, — отметил Сварог. — Очень хорошо. Так, глядишь, и проговорится о чем не хотел».

— Вашу мать! — воскликнул Ольшанский. — Я не поленился, сделал запрос.., есть кое-какие завязки кое-где. Я сравнил номер паспорта моего хорошего знакомого профессора Беркли, эсквайра, и вашего! Совпадение один в один! Что на это скажете?

«Интересно, — вяло подумал Сварог, — а что сделал с настоящим профессором тот, второй...»

— Скажу то, что уже говорил: мало того, что я не знаю никакого Беркли, мало того, что не прилетал не из какого Конго.., я вообще не был в аэропорту ни вчера, ни сегодня, ни неделю назад.

— Ваш двойник?

— Возможно.

— Шутите?

— В моем положении шутки противопоказаны, — очень серьезно сказал Сварог. И добавил:

— Особенно в свете грядущего События...

Опа! Это задело, зацепило и заставило олигарха задуматься.

— Так кто же тогда вы такой? — спросил Ольшанский негромко. — И как вы попали на праздник?

— А вам, собственно говоря, какое дело? Я имею в виду — конкретно до меня какое дело? Что вам от меня нужно?

— Правильно, так его, — зло бросила Лана с переднего сиденья. — А то возомнил себя хозяином мира, понимаешь, перед которым все должны трепетать и отчитываться.

— Знаете, в чем ваша ошибка, господин Ольшанский... Или это вы его двойник? Ато и родной брат самого Ольшанского?

— Бросьте ерничать, мистер Беркли, — поморщился олигарх. — Вы ничуть не сомневаетесь, что я — именно Ольшанский и именно Сергей Александрович. А вот кто вы... Как минимум вы серьезный про... Нет, не противник, это я не правильно выразился. Вы серьезный человек. И я все больше и больше убеждаюсь, что мы с вами сработаемся, хочется вам того или нет. Ну так в чем моя ошибка?

— Вы почему-то вообразили, что я испужаюсь вас и ваших ореликов, — Сварог кивнул в сторону Ключника. — Видимо, выработавшаяся за последние годы привычка, что все принимают перед вами позу покорности, не так ли? А я могу просто выйти. И увести за собой Лану И вы, уважаемый.., покойничек, ничего не сможете мне сделать. Во-первых, не захотите, элементарно испугаетесь. И чтобы вы там ни говорили, пусть вы приказа не давали, но вы в курсе того, что произошло в «Золотой пади»...

Ольшанский едва слышно хмыкнул.

— Приятно иметь дело с умным человеком... Однако вы же не выскочили на ходу, не выскакиваете сейчас. Значит, вам по меньше мере любопытно: а что я такого знаю, чего не знаете вы?

Сварог кивнул.

— Что правда, то правда. Любопытен я, знаете ли, от природы. Но и скрытен — все от той же природы. И как вы посоветуете преодолеть это противоречие?

— Кажется, я знаю способ, — улыбнулся Ольшанский. — Называется он «откровенность за откровенность». Слово вы, слово я. Поскольку я позвал вас в гости, а не наоборот, то и начинать мне. Согласны на такой обмен? Ну а дальше уж как получится...

— Попробовать можно, — сказал Сварог, только и ждущий информации.

— Тогда спрашивайте. Что вас интересует в первую очередь?

Сварог поразмыслил и спросил:

— Вы сказали — «к обоюдной выгоде». Упомянули про часть Знания. Нуте-с, так какой выгоды вы ждете от меня, какую часть Знания вы намерены от меня получить?

— Не о том спрашиваешь! — буркнула Лана. — Спроси его, как он убивал всех, включая тебя и меня!

— Еще успею, — пообещал Сварог.

— Ваше право, с чего начинать, — пожал плечами Ольшанский. — Чего я жду от вас? Многого, признаться. Я жду от вас рассказа о том, что случилось с экспедицией профессора Беркли, что ему удалось узнать. И какое вы имеете к этому отношение. А уж имеете непременно. У вас паспорт на имя Беркли, вы прибыли не куда-нибудь, а в Шантарск, оказались не где-нибудь, а на празднике. Ну а на следующий день я встречаю вас у дома Серафима Пака — аккурат в то время, когда бедняга размазался по асфальту. Таких совпадений не бывает даже в бразильских сериалах.

— Вы не ответили на мой вопрос, господин Ольшанский, — слегка улыбнулся Сварог. Кажется, он поймал нужный тон разговора. — Я спрашивал о другом. Я спрашивал, часть какого Знания вы от меня хотите получить? А вы хитро увильнули от ответа. Так, знаете, у нас разговора не выйдет.

— Хорошо, хорошо, — примирительно сказал Ольшанский. — Я просто не успел договорить, а вы уже в бутылку... Меня интересует часть Знания об Аркаиме. О пирамидах. Об Истинной Пирамиде. О Предтечах. В общем, все, что удалось узнать профессору Беркли. Вот что меня интересует. А вас, — Ольшанский ткнул Сварога пальцем в грудь, — не могло в этот город привести ничто другое, кроме как желание добыть недостающую часть Знания. Ага, вижу при слове «Аркаим» у вас загорелись глаза. Однако...

Совсем рядом вдруг заиграла, сначала тихо, но становясь все громче, электронная музыка. Ольшанский, изогнувшись и пробормотав: «Извините», — запустил руку в карман джинсов, вытащил плоскую коробку, раскрыл, как раскрывают пудреницы и табакерки, приложил к уху. Это что же такое, телефон?

— Да. Где? Сколько? — голос Ольшанского изменился. Сейчас он говорил презрительно-повелительным голосом начальника, беседующего с подчиненным. — А ты? Ясно. Действуй по плану. Понял меня? Хорошо.

Ольшанский захлопнул крышку телефона. Нервно постучал коробкой по колену. Повернул голову, посмотрел на Сварога.

58
{"b":"222115","o":1}