ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Доброе? А ты как же думаешь? Конечно, доброе… Но это еще не значит, что ты должен о нем болтать каждому встречному… И в убытке ты тоже не будешь. Юку, где у тебя деньги — выкладывай на стол!

Кривошеий мигом вытащил из жилетного кармана хрустящую бумажку, которая, казалось, для того только и была припасена, и бросил ее Яану.

— Вот тебе для начала три рубля, — продолжал Март приглушенным голосом, — а когда кончатся, дадим еще… Ты что уставился на меня?

— За что вы мне деньги суете? — спросил Яан.

— Да погоди ты с расспросами лезть… Не беспокойся, зря мы тебе денег не дадим, и для нас они на земле не валяются… Мы вроде платим тебе за еду и квартиру — то есть не за себя, а за мою лошадь, которая… останется у тебя еще на недельку.

— Это зачем? — резко спросил Яан.

— Черт бы тебя побрал с твоими расспросами! — сердито рявкнул Юку. — Какое тебе дело? Бери деньги и молчи. Не то…

Укоризненный взгляд Марта заставил Юку замолчать на полуслове.

— Ты спрашиваешь — зачем, — продолжал Март наставительно. — Сам знаешь, у меня нет пока настоящей конюшни, куда бы поставить такую добрую животину. Но три рубля на прокорм маловато будет, право, маловато. Сено нынче дорогое, и овса тоже надо давать… У тебя, Кривая Шея, кажется, еще мелочь есть, выкладывай.

Юку извлек из кармана два рубля и гордо швырнул на стол.

— Гляди, брат, теперь уж пять рублей, — молвил Март. — Ты только не думай, что мы… то есть я собираюсь оставить у тебя мерина на две недели или на месяц. Совсем нет! Завтра-послезавтра — никак не позже, чем через три дня, я его заберу.

— Чего ты вертишься и виляешь, Март, — сказал Яан. В голове у него сразу прояснилось. — Скажи лучше прямо, что ты или, вернее, вы хотите спрятать у меня лошадь. А коли так, значит, дело не чистое. Никогда бы я не поверил, Март, что и ты такими делами занимаешься. Не знаю даже, что сказать, так ты меня ошарашил.

— Ну, брат, если ты меня так понял, бог с тобой, — ответил Март, поглаживая свою библейскую бороду. В глазах его снова отразилось беспокойство. Он внимательно посмотрел на мать, но та уже спала, — во всяком случае, глаза ее были закрыты и грудь мерно вздымалась. Затем он продолжал шепотом: — Если уж ты учуял, то нечего долго и разговаривать… Клади деньги в карман и держи язык за зубами! Удивляться тут нечего: у меня нужда в доме, а ведь голь на выдумки хитра. Не с радости пошел я на это. Да и ты, надеюсь, не из тех дураков, о которых мы сейчас говорили, которые не видят, как им жаркое само в рот лезет, или из трусости рот закрывают. Честное имя, дорогой мой, вещь хорошая, да из него супа не сваришь и шубы не сошьешь.

У Яана покраснели лицо и уши. Пестревшие на столе бумажки невольно приковывали к себе взгляд, но дрожащие пальцы нервно барабанили по столу, тихонько, вершок за вершком отталкивая деньги. Яан силился казаться спокойным и равнодушным, но голос его глухо задрожал от волнения:

— Откуда эта лошадь? Почему вы ее не сбыли с рук на ярмарке?

— Лошадь дальняя, очень дальняя, — опасливо, как и Март, зашептал Юку Кривая Шея, а потом добавил с некоторой гордостью:

— Если б ты знал, как ловко мы ее увели! Славное дело — погоди, я расскажу тебе…

Но Март сердито прервал его:

— Молчи, Юку, не трать время зря, надо сначала с Яаном договориться, поболтать успеем… Яан, друг ты наш, братец, теперь ты знаешь все. Лошадь эта хоть и издалека, но сбыть ее на нашей ярмарке не удалось, заминка вышла. Мы поручили приятелям, которых тут никто не знает, продать мерина. Но тут нам не повезло. Другие наши друзья дали знать, что появились люди из тех краев, откуда лошадь. Каарель Холостильщик успел даже шепнуть, будто на ярмарке видели хозяина лошади. Вот мы и улизнули поскорее.

— А почему вы заехали ко мне? — спросил Яан.

— А ты не догадываешься?

— Нет.

— Да потому, что тебя все знают как честного парня, — ответил Март.

— Значит, у меня не догадаются лошадь искать?

— Ну конечно.

— А почему вы решили, что я соглашусь спрятать ее?

— Мы просто подумали, что ты не такой дурак, чтобы отказаться от хорошего заработка.

— А почему бы мне не отказаться?

— Черт побери, ты рассуждаешь, как мальчишка! Ты что, в таком достатке живешь, что тебе пятерка — десятка рублей не нужна?

— И вы, значит, решили, что Яан, несчастный голодранец, пойдет на такое дело?

— Вот черт! А ты разве иначе думаешь?

— Да, иначе! — ответил Яан, резко оттолкнув от себя деньги. — Вельяотский Яан беден как церковная крыса, голодает вместе со всей семьей, это правда, но он не замарал себя воровством и никогда на это не пойдет. Спрячьте-ка подальше свои деньги, не тратьте попусту слов и убирайтесь со своим гнедым поскорее… Давайте поговорим о другом, а еще лучше — собирайтесь сейчас же, пока не рассвело, так и для вас самих будет вернее.

Март и Юку переглянулись, словно хотели убедиться, не ослышались ли они. Старик медленно отодвинулся от Яана, сняв руку с его плеча, а Юку Кривая Шея так и остался сидеть с разинутым ртом.

— Так, значит?

— Да.

— Хочешь десять рублей?

— Не хочу.

— В самом деле не хочешь?

— Скорее соглашусь, чтобы мне голову сняли. Лучше быть дураком, чем бесчестным, лучше голодать, чем прослыть вором.

Март случайно взглянул на койку и испугался: глаза матери были широко открыты, она жадно прислушивалась к разговору.

— Яан, подойди ко мне! — позвала она сына.

Яан подошел. Кай обеими руками схватила его за голову, нагнула к себе и что-то зашептала на ухо. Как ужаленный отскочил он от матери.

— Молчи, молчи! И не стыдно тебе, старой! — закричал Яан.

Гневно сверкая глазами, он повернулся к гостям:

— Разговор кончен. Можете не сомневаться, я никому ничего не скажу, но к вашей братии не пристану. Куда бы я делся от стыда! Хватит!

— А ты, как видно, из заячьей породы. Боишься, что в капкан попадешь? — начал было подтрунивать над ним Юку Кривая Шея. — Ей-богу, не думал, что ты такой трус… Ну да ладно! Если уж ты не согласен спрятать коня, побереги хотя бы мой мешок — он в хлеву под сеном.

— A-а, значит, и в нем такое, что надо прятать? Нет, брат, клади-ка лучше и его на дровни и проваливай подобру-поздорову.

— Это твое последнее слово?

— Последнее.

— Я прибавлю еще два рубля.

— К черту! — крикнул Яан, ударяя кулаком по столу. — Убирайтесь отсюда, а ну, скорее!

Март поднялся, за ним Юку Кривая Шея. Старик вплотную подошел к Яану и впился в него горящими глазами.

— Будешь молчать?

— Я уже сказал.

— Берегись, парень, коли не сдержишь слово! Не то что-нибудь с тобой случится…

Юку тоже сверкнул глазами и погрозил Яану кулаком:

— Береги свою шкуру! С нами шутки плохи!

Так закончилась веселая пирушка в лачуге Вельяотса. Оба гостя, спеша воспользоваться предрассветной темнотой, скрылись с лошадью и мешком, даже не простившись с хозяйкой. Только пустые бутылки да остатки еды на столе напоминали о ночных пришельцах.

V

Александер Тоотс, учитель волостной школы в Лехтсоо, посылал в эстонские газеты заметки о местных делах, за что получал «бесплатные экземпляры» газет. Он критиковал концерты и спектакли, писал о бродяжничестве, пьянстве и прочих проявлениях нравственного упадка в народе, особенно часто — о всевозможных преступлениях. Ибо преступления, как отмечал господин Тоотс в начале каждой статьи, «не сходят в этой местности с повестки дня», «к сожалению, все более распространяются», «переходят всякие границы» и «изнуряют население». Как опытный журналист, господин Тоотс вообще всегда пользовался теми оборотами речи и терминами, которые, повторяясь в газетах бесчисленное множество раз, вошли в обиход и получили признание как вполне пригодные для печати. Отчет о каждом празднике, концерте или спектакле он начинал словами: «По случаю хорошей погоды собралось много народу» или: «По случаю плохой погоды собралось мало народу» — в зависимости от того, как было дело в действительности, ибо господин Тоотс писал только правду. Воров он обычно называл «слугами дьявола», «исчадием тьмы» или «кандидатами черной магии». В то же время он был твердо уверен, что все преступления являются «плодом алкоголизма» или «неизбежным результатом лени и распущенности». Как знаток народной жизни, он мог посоветовать и хорошее средство для «сокращения числа преступлений»: в конце статьи он настоятельно рекомендовал волостному правлению «изгонять безнравственных членов общества» и призывал «всех честных людей» не терпеть в своей среде «подозрительных личностей» и не давать им пристанища. «Исторгнем из своей среды всех падших, — призывал Александер Тоотс, — предадим их в руки правосудия, вышлем их в суровый край — тогда и только тогда повысится моральный уровень нашего народа и мир и счастье воцарятся в наших домах».

11
{"b":"222125","o":1}