ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Икигай: японское искусство поиска счастья и смысла в повседневной жизни
Если с ребенком трудно
Сварга. Частицы бога
Актеры затонувшего театра
Земное притяжение
Посею нежность – взойдет любовь
Assassin's Creed. Преисподняя
Женщины, которые любят слишком сильно. Если для вас «любить» означает «страдать», эта книга изменит вашу жизнь
Интимная гимнастика для женщин
A
A

Здесь он выпил бутылку пива и стал расспрашивать крестьян, не едет ли кто из них в его сторону и не согласится ли подвезти немного? Вскоре такой нашелся. Яан не поскупился — угостил деда водкой и пивом, и они двинулись в путь.

К рассвету Яан добрался до своей волости. Кое-где на хуторах уже мелькали огни: люди вставали. Ему нужно было пройти мимо хутора Виргу, выходившего на большую дорогу.

В одном из окон виднелся свет.

Яан знал это окно.

Он хотел было побыстрее пройти мимо хутора, чтобы никто его не заметил, но вдруг остановился, словно выполняя чей-то приказ.

В опрятной, уютной, знакомой Яану комнате с окном, выходившим в поле, раньше жили обе дочери Андреса. Теперь, когда Мари вышла замуж, здесь жила одна Анни.

За окном, до половины задернутым занавеской, Яан увидел силуэт. Словно повинуясь внутреннему зову, Яан нерешительно подошел к окну, в которое можно было заглянуть через низкую ограду. Он хотел хоть одним глазком посмотреть на свою любимую, увидеть хотя бы ее тень. Ему захотелось быть поближе к ней, сердце его наполнилось глубокой нежностью.

Анни стояла возле окна и торопливо расчесывала волосы. Ей приходилось рано вставать — ведь теперь все хозяйство лежало на ней. Густые, блестящие русые волосы спадали по ее обнаженной шее и плечам. Белая полотняная рубашка до половины прикрывала высокую грудь девушки.

Яану кажется, что лицо у девушки грустное. Ее большие серьезные глаза задумчиво глядят в пространство. Белая, полная рука, держащая гребень, машинально движется вверх и вниз. Вдруг ее грудь поднимается, девушка тяжело вздыхает. Рука останавливается и бессильно падает. Анни закрывает ладонями лицо. Голова ее поникла, волосы отливают темным золотом — так стоит она долго, освещенная светом лампы, не двигаясь с места, как будто молится…

Молится? О ком?

Больше Яан не может смотреть. Он убегает. Сорвав с узелка свой платок, он бросает украденные сапоги на дорогу… Хочет вытащить и деньги, чтобы швырнуть их туда же, но вовремя вспоминает, что они принадлежат не ему.

Задыхаясь, прибегает он домой.

Больная мать открывает ему.

— Господь с тобой, сынок, где ты пропадал?

Яан не отвечает. Скинув пиджак и шапку, он бросается на постель и, всхлипывая, прячет лицо в жесткую соломенную подушку…

XIII

В одну из мартовских ночей в волости Пийвамяэ была совершена дерзкая кража.

Александер Тоотс подробно описал это происшествие в газете.

В волости жил владелец двух больших, слившихся воедино хуторов Юхан Леэк. Ему, кроме того, принадлежали еще ветряная мельница и лавка, стоявшая у большака.

Леэк слыл одним из самых богатых людей в округе. Воры, по-видимому, дознались, что он держал дома крупную сумму денег, которую собирался на днях отвезти в город. Кроме того, преступники, судя по всему, знали, что в эту ночь хозяин с женой, дочерью и жившей у него теткой уехали на свадьбу к мельнику Сейбергу, в соседнюю волость.

Хутор Юхана Леэка стоял не где-нибудь на отшибе, а, как уже сказано, был расположен на самом большаке. И ночи были уже не такие длинные и темные, приходилось только удивляться наглости, с которой грабители проникли в дом и лавку. Осталось невыясненным, было ли им известно, что хозяин оставил дома надежных сторожей, старого верного батрака и пожилую девицу, сестру хозяйки. Если злодеи знали это, то, очевидно, считали, что караульщики спят, или же явились с твердым намерением совершить свое темное дело, несмотря ни на что. Они схватили работника Марта и девицу Юулу, связали им руки и ноги, заткнули рты. Ловко взломав несколько замков, они наконец добрались до внутренних комнат и того шкафа, в котором хранилось пятьсот рублей. Кроме того, воры унесли деньги, находившиеся в кассе, и прихватили еще товары из лавки.

По весьма подробному и заслуживающему доверия сообщению Александера Тоотса, все это произошло следующим образом.

Было, вероятно, около половины первого ночи, когда Март лег спать в людской, а Юула улеглась в комнатушке рядом с лавкой. День был воскресный, и работники помоложе отправились на семейный вечер с танцами, устроенный местным певческим обществом.

Не успела Юула сомкнуть глаз, как ее разбудил какой-то странный стук и возня. Она сперва не могла разобрать, откуда доносятся звуки. Прислушалась, решила, что это, наверно, разбушевавшийся ветер качает ворота, и собралась было снова уснуть. Но вдруг раздался громкий треск, лязг железа, и Юуле стало ясно, что дело нечисто. Она поднялась, торопливо прошла в людскую и разбудила сладко спавшего Марта. Тот спросонок стал уверять Юулу, что все это ей приснилось, но потом согласился пройти с ней в комнатку.

Они остановились у двери, ведущей из комнатушки в лавку. В эту дверь было вделано маленькое круглое оконце. В лавке было темно, но оттуда явственно доносился шум. Кто-то дернул дверь комнаты и, убедившись, что она заперта, стал сильно трясти ее. Теперь не оставалось сомнений в том, что в лавку забрались воры. Март и Юула онемели от испуга и уставились друг на друга, разинув рты. Вдруг в лавке вспыхнул свет. Храбрые караульщики не двинулись с места. В дверь продолжали ломиться. Но вот в замке повернулась отмычка, дверь приподняли, и прежде чем Март и Юула успели крикнуть, она распахнулась настежь.

Только теперь к ним вернулся дар речи — они начали звать на помощь и, увидев несколько незнакомцев, попытались спастись бегством.

Но тут железные руки схватили их, повалили на пол, заткнули им рты тряпками и связали веревками руки и ноги. В смертельном страхе несчастные пытались сопротивляться, особенно сестра хозяйки, — она стала кусать злодеям руки. Но грабители оказались сильнее, к тому же их было несколько.

Теперь злодеи могли свободно орудовать в лавке и в доме. Они действовали быстро, спокойно и так уверенно, словно расположение комнат было им хорошо известно. Их было не то четверо, не то пятеро. Тонкая восковая свеча светила слишком тускло, чтобы связанные караульщики могли разглядеть лица воров, к тому же еще вымазанные сажей. Своих пленников злодеи сторожили поочередно. Они спрашивали, где лежат деньги, и угрожали несчастным смертью, если те не скажут им правду. Чтобы жертвы могли отвечать, грабители вынимали у них на минуту-другую тряпку изо рта, но предупреждали, что, если только они осмелятся крикнуть, их немедленно прикончат. Перед угрозой смерти первой сдалась свояченица купца. Она указала рукой на большой двустворчатый ольховый шкаф, ключи от которого хозяин увез с собой. Да какое значение имеет прочность шкафа и замка, если против отмычек не устояли и более крепкие запоры. Шкаф был взломан, и воры самым наглым образом стали в нем рыться, пока наконец бумажник с деньгами не оказался в их руках.

Они еще немного повозились в лавке, причем в каморке было явственно слышно, как они там лазили, бросали вещи, очищали полки и выносили товары на улицу. Понимая друг друга без слов, они делали это молча, ловко и быстро. И вдруг — словно сквозь землю провалились. Пленники, охая, извивались на полу. Воры бросили наружную дверь открытой, холодный ветер свободно гулял по комнатам, и несчастные жертвы, которых связали полураздетыми, начали дрожать от озноба.

После отчаянных усилий Марту удалось наконец ослабить веревки, и он смог высвободить одну руку. Вынув тряпку изо рта, он освободил другую руку и ноги, на которых остались глубокие красные рубцы. Потом батрак снял путы с едва не помешавшейся от страха старой девы. И лишь теперь — два часа спустя — оба, словно сговорившись, начали звать на помощь…

Из деревни никто на их крики не прибежал, но к тому времени возвратились с вечеринки работники и служанки. Выслушав страшную историю, они не догадались тотчас же броситься в погоню за ворами, а стали подробно обсуждать столь интересное происшествие. Они осматривали и ощупывали взломанные двери, очищенные полки в лавке и открытый шкаф в комнате, судили и рядили. Юула плакала и кричала, размахивая руками, Март кому-то грозил; он, казалось, помешался. Парни, как видно, изрядно трусили и с большой неохотой послушались наконец Юулу, которая велела им запрячь лошадей и, попросив в деревне подмоги, пуститься в погоню. За хозяевами послали младшую работницу. Ей предстояло пройти пешком верст десять.

28
{"b":"222125","o":1}