ЛитМир - Электронная Библиотека

- Чем помочь?

- Не надо, не надо! - весело сказала Таня,- Справимся сейчас.

Вадик снял куртку и, осторожно переступая, под щекочуще-моросящим теплым дождем понес ведра с помоями во двор егеря - ленивая Надежда от дармовых хлебов завела поросят; по дороге тяжелое ведро в левой руке черкнуло по земле, и Вадик окатил себе брючину. Чертыхаясь, он пошел мыть ведра к "морю", отскоблил песком грязь, отмыл брюки.

Когда он вернулся на кухню, Оля, свирепо собравшаяся накинуться на него: "Тебя за смертью посылать!" - осеклась, а Таня присела на стул,

- Как же это? - сказала она расстроено.- Вот беда! Ну, сейчас замоем. Переодевайтесь! Там ночью ногу сломать можно,- посочувствовала она Вадику.

- А мы, верно, по воздуху летаем,- отрезала Оля.- Что-то я тебя в таком виде не видела. Барин просто.

- Что ты на человека набросилась! Он-то тут при чем? Нашу работу человек делает, а ты лаешься. Вы, доктор, не слушайте ее, шумит она просто так, от характера.

Опорожняя баки, Вадик еще раз сходил с ведрами к кормушкам. В этот раз ему пришлось спрятаться в лопухах, у лодочного сарая, потому что тут же рядом Надежда разговаривала с Верой-продавщицей:

- Ну, как я тебя назову? Сестрою, что ли? Так среди них есть этот, забыла фамилию, он уже три года ездит. И потом, Вера, не те это гости, эти все разговаривать будут. Ни спеть, ни сплясать. Не ходи!..

Вера что-то бубнила обиженно в ответ.

Дождь сыпал Вадику за шиворот, мочил спину, и запах, поднимающийся от земли, щекотал нос. Потом, когда Надежда и Вера разошлись, он вернулся на кухню. И опять Оля набросилась на него.

- У тебя совесть есть? Юрка вон весь извелся,- шепотом, вырывая у него из рук ведра, сказала она.- Таня тоже человек... Юрка весь день на стройке, когда им еще повидаться?

Вадик обиделся и ушел в медпункт. Совсем ему не хотелось идти на танцы. Только-только пристроил пепельницу и подушку, как в медпункт, коротко стукнув, вошла Оля.

- Дай брюки,- велела она. Под локтем у нее был какой-то маленький узелок,- Ну, дай! Все равно стирать иду.

- Пошли на танцы,- спуская ноги с раскладушки, предложил Вадик хмуро. Оля сморщили губы, а потом весело улыбнулась.

Через луг, по мостику над оврагом, по задам почты, над дверью которой- горела лампочка, все ближе и ближе к шуму и свету, оступаясь и временами держась друг за друга, они вышли, освещая дорогу фонариком, к барскому дому, и там Вадик пропустил вперед Олю.

Танцевали в широком коридоре. Девчонок действительно было много. Отряд же пока терся у стен.

Мелодия, которая неслась из громадной колонки, показалась Вадику знакомой, но необычно, аранжированной. Когда тема заканчивались, мягкий переход на другую октаву и небольшое убыстрение ритма обновляли мелодию.

Танцевали по-разному, кто как мог. Но вот ритм стал невозможно быстрым, сквозь мягкую волну саксофонного голоса прорезались гитарные аккорды, инструменты взяли самую высокую октаву, и на ее фоне почти человеческий голос забормотал: "О-е, о-е, о-е!.." Все, кажется, обессилели, осталась одна пара: Вовик, собранный, гибкий и подвижный, танцевал так, как будто вел поединок, но партнерша парировала каждый его выпад, дразнила его.

Мелодия оборвалась на той ноте, после которой она продолжается про себя, поэтому, даже когда загремело танго, ребята не сразу вступили в круг.

- Пойдем, потанцуем!

- Я так не умею,- заупрямилась Оля, но отлепилась от стенки, положила руку Вадику на плечо,- Затолкают!.. Может быть, хватит? - спросила она, когда Вадик вторично наступил ей на ногу.

Выходя из толпы, они столкнулись с Вовиком. Вытирая рукой пот, с открытым и веселым и даже каким-то неузнаваемым лицом, он стоял, придерживая за локоток свою партнершу. Вадик запомнил тоненькие светлые пряди и рассеянные глаза.

- Ну, ты король! - с восхищением сказал Вадик.

- Пара хороша!-отозвался Вовик.

Девушка улыбнулась, посмотрела мельком на Вадика, а потом повернулась к Вовику, и Вадик замер - он увидел на лице девушки непередаваемое выражение открытой счастливой покорности. Они ушли в круг танцующих, и Вадик оглянулся на Олю и понял: она увидела то же, что и он.

Ночью на берегу Вадик светил фонариком, а Оля стирала. Они почти не разговаривали друг с другом, молчали, а все равно было хорошо,

Ночь выдалась беспокойная - с "моря" задул сильный ветер, дрожали и звенели стекла в оконце; на раннем рассвете заревели моторами лодки гостей егеря, кто-то громко заговорил, засмеялся,

Снова засыпая, сквозь дремоту, сердясь, Вадик разглядел циферблат часов, не поверил, что уже четыре часа утра, и, без толку поворочавшись в теплей постели, вышел из медпункта. Весь лагерь был залит тяжелым серым туманом-дверь на кухню едва угадывалась; нечеткой тенью мелькнула фигура комиссара, вносившего дрова; а вода, приглаженная туманом, серая, холодно блестевшая, оказалась теплой. Уже после завтрака откуда-то из туманной дали, от других берегов вынырнули лодки с приглушенными моторами; негромко переговариваясь, как тайный десант, пригибаясь, сошли на берег гости дяди Саши, И опять стало тихо, покойно, дремотно. И Вадик вернулся в медпункт, лег. Но скоро в дверь постучался егерь.

- Доктор, там... это... гости мои тебя просят прийти. Извини...

- Все-таки не удержался? - буркнул Вадик, чувствуя запах водки.

- Да я самую махонькую, за компанию, за удачу, а вон что вышло,- вздохнул егерь.

На веранде невыспавшаяся Надежда в несуразно ярком платье готовила завтрак. Непричесанные девчонки - единственные дети во всей деревне - зыркнули глазами на Вадика из угла, из-под овчин; вокруг них было уже намусорено - крошки печенья, конфетные фантики.

- Вот поэтому они есть и не хотят у тебя,- прорычал Вадик на ходу.- Кусочничают. Сладкие куски хватают. Всей деревней девок губите. Гляди, отомстится потом. Шоколад не еда, сколько раз повторять?- Надежда даже бровью не повела.

- Ладно, ладно! - успокаивающе похлопал Вадика по спине егерь.- С этим мы потом разберемся.

В горнице, оклеенной веселыми светлыми обоями, крепко пахло водкой, сырой одеждой и застоявшимся дымом. А на кроватях, заваленных добротными темными костюмами, белыми крахмальными рубашками, сидело четверо бледных солидных мужчин, они обернулись навстречу вошедшим егерю и Вадику. Пятый лежал, повернувшись к Вадику спиной, на правом боку, но в его позе не было ничего вынужденного, грозного по смыслу, заметил Вадик, еще не отдавая себе отчета в том, что он уже умеет это увидеть.

- Извините, коллега, что беспокоим вас,- сказал один из гостей - толстяк,- вставая с кровати.- Но без вашей помощи, кажется, не обойтись. Дядя Саша посоветовал к вам обратиться.

Вадик с изумлением узнал в нем институтского профессора Ильичева, физиолога. Оглядел еще раз мужчин и узнал высокого солидного академика Агеева, фармаколога, одетого сейчас в штормовку и похожего на пенсионера-рыбачка.

- Что это вы... так? - знакомо наклонив голову, будто собираясь бодаться, спросил Ильичев.

- Учился у вас, Валерий Иванович,- сказал Вадик.- Здравствуйте!

Ильичев пожал ему руку.

- Очень рад, очень рад! Ну, вот, значит, товарищи, дипломированный специалист,- объявил он,- Уже легче. Давно закончили?

- Только что,- улыбаясь, ответил Вадик.- Чем могу быть полезен? - Он покосился на лежавшего мужчину.- Болен кто-нибудь?

- Вообще-то нелепая картина - пять, нет, четыре профессора медицины, в том числе два академика- и ни одного клинициста! Все понимаем, а, что сделать, толком не знаем, и - ничего нет! - Ильичев развел руками.- Ну, вот ваш пациент,- показал на лежащего мужчину,- делайте, что надо, мы только зрители и, если хотите, советчики... Пожалуйста! Пожалуйста, доктор!..

Вадик подошел к перевалившемуся теперь на живот длинному, мосластому мужчине. Когда он повернул голову, Вадик встретил суровый внимательный взгляд,

17
{"b":"222131","o":1}