ЛитМир - Электронная Библиотека

- Почему не сгруппировался? - лениво и высокомерно ответил Кочетков.- Мы себя сбережем. Но спина болит.- Он ухмыльнулся.

- Я, конечно, не невропатолог,- сказал Вадик.-И чтобы ошибки не было, отвезу тебя завтра в район, к специалисту.

Он подошел к двери, и Кочетков, словно выброшенный из постели пружиной, достал его в прыжке на пороге, притиснул к косяку.

- Слушай! - прошипел он.- Не волнуйся. Поболит-поболит и пройдет. Обещаю. Ну, Вадик!

- Дурочку валяешь.- Вадик освободился от его рук.- Так прыгнуть с больной спиной нельзя, Кочетков. Попался ты! - засмеялся он.

- Ты такой прием знаешь?-Схватив Вадика за поясной ремень, Кочетков резко присел, готовый кинуть его на пол. И Вадик неловко, левой рукой, ударил его в основание шеи, по нервному сплетению. Кочеткова отбросило.

- Откуда знаешь? - без обиды в голосе, искренне заинтересованный, спросил он.

- Добрые люди научили. Чтобы от подонков отбиваться,- с порога ответил Вадик.- ... Дурочку валяет, не хочет сюда идти. Ручаюсь, здоров! - входя в тихую столовую, объявил он.- Его надо отчислить, ребята, а не Вовика.

- Сначала выговор объявляют,- неторопливо, раздумчиво напомнил порядок Игорек.- Можно, конечно, задним числом... Уже делали это. Но не советую. Что это все задним да задним числом! И чего суетиться! Осталось две недели! До того ли? Тактически неверно.

- Тактика - стратегия...- произнес комиссар,- А уважение у нас к себе есть? Ну, давайте помолчим... Обучил он нас этому.- И замолчал.

А отряд без команды разошелся.

Укутались в кожанку, дошли до своего места под обрывом, влезли в нишу; как уютно было на Олином плече! Он все время задремывал, но беспокоила его ее одышка, он спрашивал:

- Приступ? Дать капель?

- Нет, нет,- шептала она, теснее прижимаясь к нему.- Поспи! Мне домой захотелось. И яблок наших. Знаешь, какие у нас яблоки?! Крепкие, зеленые, с желтинкой, а вкусные!.. Я тут не утерпела, сорвала у дяди Саши... Не то. Ах, яблоки!..

До них доносились голоса бушующих в доме егеря гостей, потом над обрывом продавщица Вера хохотала и взвизгивала, отбиваясь, а мужик сопел, и только после того, как Вадик догадался шумно сбросить несколько кусков глины в воду, они ушли.

- Эта Верка...- пробормотал Вадик.

- Одной-то как плохо быть! Страшно,- сказала Оля.

- ...Грубые у меня руки стали, да? - спросил он, наклоняясь над ней. Оля затрясла головой. Одышки у нее уже не было.

Когда они поднялись на обрыв, Вадик увидел у дверей медпункта движение чьей-то тени. Оля шагнула вперед, напряглась - почувствовал Вадик.

- Заждалась! - подходя к нему, недовольно сказала старуха Глазова.- Гуляешь? Ну, пошли. Квартирантка моя заболела, За тобой послала. Я бы ничего, да она послала...

...Секретарша директора лежала в кровати, укрытая до горла толстым красным одеялом. Ненакрашенные губы казались синими на ее бледном лице, а в глазах была боль. Вадик сел на подставленный Глазовой стул и кивнул секретарше, чтобы она рассказывала. Та переглянулась со старухой.

- Ну, вот что,- за его спиной проговорила Глазова нерешительно, и Вадик повернулся к ней.- Женская беда у нее. Травила нагуленного, и видишь... кровью исходит.

- Господи! - вырвалось у Вадика.- Ну как же вы?.. А я-то что могу сделать? Только специалист может.- У него по спине пробрало холодом: маточное кровотечение - это...

Секретарша разлепила сухие узкие губы:

- Ничего сделать нельзя?

- Да вы сами знаете, что надо делать,- пробормотал Вадик.- "Скорую" надо вызывать! Давно кровотечение?

Секретарша переглянулась с Глазовой.

- Три часа уж,- поглядев на громко застучавший в тишине будильник, ответила Глазова.

- Вы чего ждете? С ума, что ли, сошли?.. Немедленно идите на почту и дозванивайтесь до города! - заволновавшись, приказал Вадик.- Срочно! Говорите, что хотите!.. А я пока хоть в вену что-нибудь введу. Голова не кружится? - Он раскрыл чемоданчик, достал стерилизатор и последнюю коробку с ампулами глюкозы.- Лед в доме есть?

- Это пока "Скорая" приедет - утро будет,- не двинувшись с места, сказала Глазова.- Заводи свою машину, доктор, вези ее сам. Она мне не родня, и человек я старый. А ты доктор.

- Ей сидеть нельзя,- рявкнул Вадик.- Только лежа!

- В кузов матрас положим. Матрас дам.

- А кто сопровождать будет? Я ж за рулем...

- Не знаю,- вздохнула Глазова. Она скрылась в другой комнате, взяла там таз с какой-то огромной кровавой тряпкой и вышла во двор.

- Помогите мне,- шепнула секретарша.- Надо, чтобы вы меня отвезли. Наших медиков припутывать сюда нельзя. Догадаются.

"О чем?" - хотел спросить Вадик и вдруг все вспомнил и понял: "Глазова, Глазова!.. Сын ее, самодовольный и пьяный, и проспавшая на работу секретарша..." Он сел на стул и, морщась, охая, закачал головой.

- Я сама помочь попросила,- слабым голосом проговорила секретарша.- Она хотела, как лучше. Не могу я ее подвести. Уголовное ведь дело. Ну, пожалуйста! А вы в этом деле ни при чем. Уедете и все наше забудете или с собой увезете. А мне жить здесь! Из меня много крови вышло...- испуганно произнесла она.- Раньше Ведьма бабам помогала, а теперь... Вы,- она посмотрела на Вадика,- вы поможете? Я не умру? - приподнимая голову, спросила она.- Нет? Я ведь молодая, доктор.- Вадик кивнул.- Устала только я.

Он скормил ей десяток таблеток, не задумываясь над тем, много это или мало, надеясь только, что кровотечение остановится или хоть ослабнет, и побежал в лагерь. Свет в избе был погашен. Тогда Вадик приник к тонкой стенке и стал толкать ее в том месте, где спала Галя.

- Галя, Галя! - шептал он.- Тихо! Это я, доктор. Попроси Олю выйти ко мне. Быстрей!..

- Олюш! - беря ее за плечи, теплую, сонную и немного испуганную, сказал он.- Помоги!

...По дороге через поле он несколько раз останавливался, вскакивал на подножку:

- Какой пульс?

- Давай быстрей! - кричала ему побледневшая и испуганная Оля.- Сто двадцать! Быстрей, Вадя!..

"Сто двадцать,- повторял он про себя.- Двадцать за счет страха, а сто много? Какой же пульс при анемии второй степени? Спокойно, спокойно! Скорей!.."

Потом он вырулил на шоссе. С пугающей скоростью понеслась ему под онемевшую от давления на акселератор правую ногу серая лента дороги, казалось, гладкая, но сзади громыхало ведро, и он вздрагивал и втягивал в плечи голову, зная, как там, в кузове, трясет и бросает из стороны в сторону цепляющуюся за борт Олю и лежащую на тощем, промокшем кровью матрасе женщину.

Стволы берез, попадая под луч фар на поворотах, вспыхивали остро-белым, и когда он мчался через долгий березняк, ему на мгновение почудилось, что он несется вдоль бесконечного белого забора, потеряв направление, цель, надежду успеть, что всей этой гонке не будет конца, и впервые за всю дорогу руль дрогнул в его руках, правая нога соскользнула с педали акселератора, и машину повело к обочине, и она послушно замедлила бег... "Вадик!" - послышалось ему. Он сцепил зубы и, выводя опять машину на центр дороги и не выключая дальнего света, снова дожал акселератор до отказа.

У самого города навстречу начали попадаться машины, и Вадик издали длинными гудками, миганием фар пугал их, заставляя притормаживать, жаться к обочинам... Он надеялся, что на посту ГАИ к нему пристроится мотоцикл и станет не так одиноко и страшно, но дорога, как испытательная трасса, была пустынна, глуха и открыта для него. У подъема на гору к центральной площади он переключил скорость и полез вверх, слыша, как с грохотом покатилось к заднему борту пустое ведро, как в два голоса вскрикнули женщины, и опять сцепил зубы и не позволил больше себе волноваться,- за его спиной лилась неостановленная кровь.

Когда он вбежал в открытые двери приемного покоя городской больницы, вид у него был достаточно красноречивый - сразу же вызвали дежурного врача, позвонили на станцию переливания крови. Он проводил носилки с мертвенно-бледной безразличной горбуньей до самых дверей операционной и быстро написал направление - он сочинил его по дороге.

30
{"b":"222131","o":1}