ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Ну, тут и понимать-то нечего... — ответил Устьянцев и вдруг рассмеялся:

— Ну вот, на свою голову наговорил я... Приходите сюда к обеду, будет готов электровоз.

— К обеду? — переспросил Клубенцов, зная, что здесь работы хватит на добрую смену.

— Раньше, пожалуй, не сделать... А вообще-то попытаемся...

И электровоз был отремонтирован к обеду.

Иван Павлович разыскал Шалина.

К концу смены в раскомандировках всех участков и на видных местах в шахтоуправлении появились листки-молнии, рассказывающие об успехе группы слесарей.

Клубенцов решил не останавливаться на этом. Он приплел в бухгалтерию:

— Татьяна Константиновна, выпишите премии Устьянцеву и тем, кто с ним сегодня работал, — попросил он Яшукову.

Татьяна Константиновна удивленно посмотрела на начальника шахты.

— Но... у нас же еще нет, Иван Павлович, директорского фонда... — напомнила она. — А с других статей нельзя списывать.

— Знаю... В счет моей зарплаты выпишите.

Яшукова изумленно глянула на Клубенцова.

— Из вашей зарплаты?! Но ведь...

— Выписывайте, выписывайте... — нетерпеливо перебил ее Клубенцов. — Дело такое, что нужно.

Едва за начальником шахты захлопнулась дверь, Татьяна Константиновна обернулась к Тамаре, уткнувшейся в какие-то подсчеты.

— Неужели он из своей зарплаты выдаст им премии?

— Наверное... — кивнула головой Тамара. Она знала, что отца не остановишь, если он что задумал.

В половине пятого вся первая смена, только что вернувшаяся из забоев, собралась в раскомандировке. Неизвестно какими путями слух о премиях группе Устьянцева быстро распространился среди горняков. И усталые, чумазые от угольной пыли и пота горняки весело перекидывались шутками, терпеливо ожидая прихода начальства. Когда был зачитан приказ начальника шахты о премировании бригады Устьянцева, к столу подошел Устьянцев.

— Спасибо, Иван Павлович! — с большой теплотой пожал руку начальника шахты Устьянцев. — За то, что цените нашу работу и нас самих, сердечное вам спасибо.

— Сам себя благодари, Устьянцев, — улыбнулся Иван Павлович. — Ты трудился, твоя и заслуга.

А Устьянцев повернулся к горнякам и неожиданно заговорил:

— Вот, товарищи... — он на миг остановился. Клубенцов глянул на Шалина, думая, что тот попросил Устьянцева выступить, но Семен Платонович также вопросительно смотрел на начальника шахты.

— Не мастер я говорить, — махнул рукой Устьянцев. — А все же так скажу... Работать теперь буду, как полагается, по-настоящему, по-горняцки.

И под горячие аплодисменты горняков быстро пошел на место.

Семен Платонович, когда пошел домой на обед, с легкой завистью подумал, что не он, парторг, а Клубенцов смог найти подход к сердцам горняков. «Хороший он, сильный человек, — думал Шалин. — А вот никак мы с ним еще по-настоящему не сойдемся. Энергии, видно, у него столько, что он все сам стремится сделать. Хорошо это или плохо?»

— Семен Платонович!

Было неожиданным, что его быстро догоняет не кто иной, как Клубенцов.

— Ты, понимаешь, забыл с тобой об одном деле поговорить, — подходя, торопливо заговорил начальник шахты. — Хватился, а тебя — нет, говорят только-только на обед ушел.

Было уже далеко за полдень, жара спала, и так вольно и свободно дышалось, что Шалин и Клубенцов, не сговариваясь, замедлили шаги.

— Тяжелое положение с крепежным лесом создается, — сказал, наконец, Клубенцов. — Худорев, видно, не контролировал расход его, и плановый лимит вот-вот кончится... Не хочется залезать в долг к государству, вот и думаю, что можно сделать, чтобы выправить положение.

Семен Платонович догадался, что Клубенцов обращается к нему за поддержкой. «Странно, Иван Павлович, просишь ты о помощи-то, — мысленно обратился он к Клубенцову. — Ты прямо, прямо скажи».

А вслух сказал:

— Если расходовать лес сверх лимита, это ударит по себестоимости угля. И так у нас уголек-то дорогой. А что же иначе сделать? — И, что-то прикинув в уме, равнодушно сказал:

— Повторно использовать надо крепеж. Отработанных лав у нас много, и лесу там пропадает ни за что порядочно.

Клубенцов враз остановился.

— Но это... это же действительно верно! — воскликнул он. — Как я не додумался? Ну, спасибо, Семен Платонович... Выручил ты меня. И как выручил.

— А за что же спасибо-то? — прямо в глаза Клубенцову взглянул Шалин. — Я ведь не вам услугу-то оказал, а государству... — И усмехнулся. — А с государством мы как-нибудь рассчитаемся, я у него в неоплатном долгу.

— Это верно, конечно, — помрачнел Клубенцов. — Да только что-то не вижу этого расчета, Семен Платонович.

— Семен Платонович, вас можно на минутку?

Наперерез им быстро шел Устьянцев.

— Мне бы посоветоваться с вами надо, — скупо улыбнулся он. — Вы уж простите, Иван Павлович.

— Ничего, ничего... — сказал Клубенцов, но то, что Устьянцев решил посоветоваться с Шалиным, как-то задело его.

Иван Павлович вспыльчив, но долго сердиться не может. И сейчас он уже не уходит, а краем уха слушает разговор Шалина с Устьянцевым. Он слышит, что они говорят о личных планах слесарей, и догадывается, что группа Устьянцева прочитала, наверное, во вчерашней газете выступление донецких шахтеров.

— Ну что ж, продолжим разговор, Иван Павлович, — заговорил Шалин, когда они снова пошли вместе. — И закончим его сегодня, чтобы уже никогда не возвращаться.

— Какой ты все же нетерпеливый и упрямый, Семен Платонович, — миролюбиво отмахивается Клубенцов. — Обязательно тебе надо к какой-то точке подойти... Ну, погорячился я, так ты же поймешь.

— Я понял. Но в таком случае и ты должен понять меня... — Шалин искоса глянул на Клубенцова. — Неужели ты думаешь, что сможешь один из прорыва шахту вытащить, что это тебе под силу? Тогда надо разогнать всех инженеров, парторга отправить на участок погрузки — работать.

— Ну, это ты ерунду городишь, Семен Платонович.

— Не ерунду, а так получается, — усмехнулся Шалин. — Ко мне уже два инженера приходили, не нравится им твоя македонщина.

Шалин ждал, что Иван Павлович обидится, но Клубенцов лишь тихо сказал:

— Не люблю я тех, кто плохо работает. Деньги народные исправно получают за инженерский диплом, а на шахте — от и до... И в деле-то они так себе, как телята. Ты, вижу, в работу вцепишься крепко, перед тобой я виноват, а их или заставлю уважать труд, или...

— Или?

— Ну что ты пристал? — неожиданно засмеялся Иван Павлович. — Видишь, дочка тебя уже встречает? Ну, приходи быстрей на шахту.

И пошел независимой, легкой походкой к своему дому.

«Как-то придется мне сработаться с этим егозистым и ершистым человеком? А понять нам друг друга надо, обязательно надо», — подумал Семен Платонович, наблюдая, как шагает по улице Клубенцов.

11

Ефим почесал в раздумье нос, осветил лампой широкий зев старого штрека и покачал головой. Он только что отработал смену. Вся бригада уже вышла на-гора, а Ефим, незаметно отстав от товарищей, заглянул в этот уже несколько лет заброшенный штрек. В мозгу его всю смену колом сидела думка: «Значит, за одну стойку заплатят трешницу. Подзаработать можно. Хорошо придумал начальник шахты — использовать лес из старых лав. Нашему брату, шахтеру, снова есть где отхватить сотнягу, вторую...»

Ефим подошел к ближней стойке и оглянулся. Он знал, что здесь стойки выбивать еще нельзя, но кто узнает, где добыта лесина? Чай, метки-то на ней нет.

Горлянкин ударил топором по стойке и вдруг вздрогнул: из темноты штрека к нему подплывал, покачиваясь, огонек... Кто-то шел. Ефим медленно зашагал навстречу.

— Здорово, Горлянкин! Тоже промышлять идешь?

Худенький горняк сбросил с плеч стойку и вытер с лица грязный пот.

— Малость надо побаловаться, — усмехнулся Ефим, тоже останавливаясь. Он знал горняка, это был крепильщик Кнычев, работавший прежде в смене отца.

— Далеконько лазить приходится, — вздохнул Кнычев, — кабы поближе где, так за пару часов штук двадцать-тридцать стоек можно насобирать.

37
{"b":"222132","o":1}