ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Разве Тамару, — продолжал Геннадий, — можно упрекнуть в необразованности, разве не воспитывали ее с детских лет — семья, школа, все окружающее: что плохо, а что хорошо...

— Плохо, значит, воспитывали... — заметил отец.

Геннадий горячо возразил, что Тамаре нельзя жаловаться на воспитание, что все в семье делалось для нее.

— Вот и испортили девчонку, — вздохнул Петр Григорьевич. — Что человеку легко дается, к тому он легко и относится. Трудности в жизни лучше всего воспитывают человека. А у Тамары, видишь, как получается: отец день и ночь на работе, а мать во всем ей потакала.

— Не верю я, отец, чтобы Аркадий не понял своего заблуждения, только из сердца вырвать ее он не может... А помочь в этом мы обязаны... Но как?

— Трудное это дело, сынок... Стоит ли браться за него, хоть и друг он тебе, Аркадий... В сердечных делах друзей не бывает.

— Но и смотреть равнодушно я не могу... Стыдно мне и больно, когда вижу, что хороший человек затаптывается в грязь.

23

А в этот момент в комнате Аркадия был закончен серьезный разговор. Аркадий торопливо одевался. Тамара стояла около и, ласково глядя ему в лицо, тихо шептала:

— Постарайся, Аркадий, сделать это без лишнего шума. Мне уже надоело быть на языках у этих... баб и мужиков. Передай ему от моего имени, чтобы не вздумал шуметь, мы не регистрировались, и я ему не жена.

— Хорошо... Ладно... — нервно повторил Аркадий, одевая пальто и словно отмахиваясь от ее слов.

Он вышел минутой позднее Геннадия, ушедшего на занятия в поселковую партийную школу. Быстро, несмотря на боль в ноге, он прошел по улице и остановился около дома Тачинского. Хотелось собраться с мыслями, чтобы этот разговор, на который натолкнула его Тамара, произошел без лишних осложнений. Но волнение не оставляло Аркадия. Наоборот, сейчас оно дошло до такой степени, что Аркадия начал бить озноб. А не исполнить просьбу Тамары он не мог, она настаивала на этом, говоря, что очень желает, чтобы Тачинский оставил ее в покое.

Аркадий решительно двинулся к дому. Перед дверью ему послышалось, что в доме кто-то крикнул, он прислушался — все было тихо, и Аркадий постучал.

— Вероятно вам уже известно, зачем я пришел, — сказал Аркадий после продолжительного молчания. — Нам нужно поговорить о Тамаре... И поговорить серьезно.

— Пожалуйста, я слушаю вас...

Тачинский сидел, закинув ногу на ногу, с деланным спокойствием посасывая папиросу. Его поза должна была выражать полнейшее безразличие к разговору, но это явно ему не удавалось.

С нетерпением ждал Тачинский конца затянувшейся паузы. В сердце росло чувство уязвленного мужского самолюбия, и инженер несколько раз ловил себя на желании дать понять этому мальчишке его место в жизни, едко высмеять его, рассказав о своей связи с Тамарой. Тачинский понимал, что их никто не услышит, что все высказанное будут знать только двое. И он приготовился дать достойный ответ мальчишке, едва тот раскроет рот.

Но Аркадий не торопился говорить, он вдруг подумал, что разговор о Тамаре с этим человеком будет выглядеть очень странно. До чего, собственно, они должны договориться? Почему он не подумал об этом, когда пошел сюда по настоянию Тамары? Нет, нет, с Тачинским нужно поговорить совсем о другом.

Аркадий нервно усмехнулся:

— Пожалуй, говорить о Тамаре излишне... Я о другом хочу вас спросить...

Он резко встал.

— Как вам удалось избежать наказания за обвал? Мне и еще кое-кому это едва не стоило жизни, а вам хоть бы что... — Он шагнул к Тачинскому, тот инстинктивно привстал, остро глянув на Аркадия. — Да, я промолчал, когда меня спросили, виновны ли вы? Промолчал по известной причине. Хотите знать, почему? Скажу и об этом. Побоялся, что меня упрекнут, скажут — обвинение на личной почве...

Громкий хохот прервал горячую речь Аркадия. Тачинский смеялся, откинувшись на спинку стула, смеялся настолько естественно, что Аркадий вмиг словно прозрел, и, оглянувшись вокруг, вздрогнул: зачем он здесь? Аркадий попятился к двери, но Тачинский усадил его обратно на стул.

— Не торопись, Зыкин... Торопливость еще много навредит тебе в жизни... Мой совет — избавиться от поспешных выводов, от горячности и торопливости. Тем, что ты горяч, объясняю и твой приход сюда, к «сопернику», как ты, наверное, называешь меня. А ведь взрослый человек определенно скажет, услышав про подобный случай: мальчишество. Да, да! Мальчишество! Молод ты еще, Зыкин, а Тамара душою старше тебя лет на десять. Вот и вертит тобою, как захочет... О, она умнее, хитрее и расчетливее нас с тобою, вместе взятых! Я уже понял это, а ты... Вижу, что она снова властвует над всеми твоими поступками. — Тачинский усмехнулся, наслаждаясь убедительностью своих слов. Аркадий сидел, опустив голову, о чем-то задумавшись.

— Не думаешь ли ты, — продолжал инженер, — что я действительно буду вас преследовать? Это же абсурд! Я — главный инженер шахты, уже не молодой и узнавший жизнь мужчина — буду заниматься такими пустяками? Кто мог это выдумать? Тамара? Конечно, она... Так я к ней никаких претензий не имею, мы сошлись с ней по согласию, я ее не неволил, она сама заявила, что жить с тобой — инвалидом и калекой — не будет, что она любит меня... Я пошел ей навстречу, дал ей возможность ночевать в моей постели...

— Замолчите! Вы! — тяжело дыша вскочил Аркадий. Медленно приближаясь к Тачинскому, он продолжал: — Не сметь... вы слышите, не сметь говорить об этом! Она чище, выше, чем вы о ней думаете... А вы? Уже одно то, что вы провели несколько ночей под одной крышей с нею, не дает вам право насмехаться над женщиной... Это в высшей степени... подло! Да, да! Это — подло!

Аркадий повернулся и, резко хлопнув дверью, вышел. Свежий, холодный ветер охватил разгоряченные щеки. Аркадий шагал, глубоко дыша. С каждым шагом к нему возвращалось спокойствие. Он стал сознавать, что погорячился, что вел себя по-мальчишески, но чувства раскаяния не испытывал. Наоборот, его радовало, что наконец-то он высказал Тачинскому все, что думал о нем. И все же радость Аркадия была непродолжительной. Где-то в глубине души вырастала обида на Тамару, связавшую себя с этим мерзавцем.

24

Ожидая Аркадия, Тамара не могла сидеть спокойно в комнате. Выйти к Комлевым не хотелось, по сегодняшнему приему ей было ясно, что жить с Аркадием здесь она не сможет. Она стала перебирать в памяти всех близких знакомых и, наконец, пришла к выводу, что хороший друзей у нее, пожалуй, нет. Оставалось одно: идти к отцу, просить его о квартире или посетить Галину, которая после выхода Валентина из больницы жила с ним в отдельном домике, предоставленном шахтой.

Вспомнив о Галине, Тамара облегченно вздохнула. В конце концов Галина ей не чужая, она поймет положение Тамары. Да и, кроме того, ордер на квартиру был выдан Валентину благодаря горячему содействию Ивана Павловича; значит, Галина обязана этим семье Клубенцовых.

Подождав Аркадия еще несколько минут, Тамара вышла из дому. Галина жила на краю поселка в одном из новых, выстроенных этим летом красивых коттеджей. Тамаре нужно было пройти мимо дома Тачинского. Поравнявшись с домом, она замедлила шаги, с любопытством приглядываясь к освещенным окнам. Несколько дней назад это был ее дом, а сейчас там сидели два человека, с которыми столкнула ее судьба, и говорили о ней. Что там сейчас происходит?

Лишь на минуту остановилась она возле дома Тачинского.

...Галина стирала на кухне белье, когда Тамара вошла в дом. С живым любопытством глянув на Тамару, она пригласила ее в комнату, на ходу вытирая мыльные руки полотенцем. Гостья сразу же невольно отметила чистоту и порядок в комнатах. На полу — простенькие чистые дорожки; диван и мягкие стулья в белых чехлах; в переднем углу — туалетный столик, на котором, помимо разной мелочи, выделялось полуметровое зеркало в филигранной отделке. Простотой и уютом повеяло на Тамару от этой небогатой, но со вкусом подобранной обстановки комнаты. Глянув на окна, она заметила, что подарок отца в день свадьбы — красивого рисунка тюлевые шторы — хорошо дополняют убранство этой комнаты. Тамаре вспомнилось, что второй комплект таких штор до сих пор лежит у матери в сундуке — матери и дочери не понравился их рисунок. А здесь, в этой комнате, все было впору, все — на своем месте.

63
{"b":"222132","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Он мой, слышишь?
Сглаз
Плейлист смерти
В самом сердце Сибири
Князь Пустоты. Книга третья. Тысячекратная Мысль
17 потерянных
Тамплиер. Предательство Святого престола
Попутчица. Рассказы о жизни, которые согревают
Просветленные видят в темноте. Как превратить поражение в победу