ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Тачинский тоже встал. Он вдруг понял, что сказал лишнее, и от этого его красивое полное лицо сморщилось в страдальчески-виноватой и чуть-чуть заискивающей улыбке.

— Может быть, я не так выразил свою мысль? — торопливо сказал он. — Вы только не подумайте, Семен Платонович, что-нибудь плохое... Я сказал это от чистого сердца, не раздумывая...

— Вот именно, от чистого сердца... — как-то странно усмехнувшись, сказал Шалин. Последовала неловкая пауза.

— Ну, а еще чем... противопоставил себя Клубенцов? — снова заговорил Шалин.

— Видите ли... — подумав, ответил Тачинский. — Я снова рискую быть неправильно понятым вами...

— Постараюсь понять правильно, — с усилием улыбнулся Шалин.

— Нет, — замялся Марк Александрович и решительно добавил: — Я лучше об этом буду молчать.

— Ну что ж... Вам видней... — словно потеряв интерес к разговору, равнодушно согласился парторг, а заметив, что Тачинский собирается уходить, продолжал:

— Если буду нужен — приходите. Но о возможности улучшения своей работы подумайте. Обязательно подумайте.

— Хорошо, — торопливо бросил Тачинский, а выйдя из кабинета, плотно сжал зубы от гневного возбужденья. Ему казалось, что сейчас произошло что-то страшное, что парторг узнал все сокровенное, что есть в его душе, и молчаливо взял себе на заметку, чтобы при случае — и, конечно, в ближайшее время — воспользоваться этим...

6

Чем-то насторожил Шалина против себя этот красивый и, кажется, неглупый инженер. «Плохо мы еще знаем своих работников», — досадливо поморщился парторг после ухода Тачинского.

Семену Платоновичу захотелось поговорить о нем с Клубенцовым.

Он вышел, но в коридоре встретил Тамару и задержался.

— Здравствуй, Тамара... Что-то долго я тебя не видел... В отпуске была?

— Ага... К маме, в Шахтинск ездила...

— Марк Александрович скучал здесь без тебя. Хмурый такой ходит, — пошутил Семен Платонович и на этом хотел закончить разговор.

Тамара вспыхнула, отвернулась, и это не укрылось от глаз Шалина.

— К нему сейчас идешь? — спросил он, почуяв неладное.

— Нет... — Тамара мгновенье о чем-то подумала и неожиданно сказала: — Я с ним уже не живу.

— Не живешь?! Почему? — искренне удивился Шалин. — Давай-ка зайдем ко мне, поговорим спокойно...

Тамара молча подчинилась его просьбе.

— Что же у вас произошло?.. Расскажи, — усаживаясь за стол, с интересом спросил парторг.

Тамара опустила глаза и, усмехнувшись, вызывающе сказала:

— Неужели вам интересно копаться в нашей личной жизни? Это должно быть не совсем приятно.

Семен Платонович не ответил на ее слова и на какое-то мгновенье замер в раздумье. Но вот он поднялся из-за стола, включил свет и лишь тогда повернулся к ней, очень красивой, с неестественно блестящими глазами.

— М-да... Это нехорошо. А что говорит Иван Павлович? Ты не зайдешь сейчас к нему?

Тамара поняла, что разговор окончен.

— До свиданья, — сказала она и вышла.

— До свиданья... — не заметив, что сказал это уже после того, как Тамара вышла, произнес парторг.

Он снова направился к начальнику шахты, на ходу обдумывая только что происшедшее. «Красивая дочь у Ивана Павловича, — мелькнуло у него в голове. — Но какое легкомысленное отношение к жизни! Неужели ее так в семье воспитали? Но... Что тогда за семья должна быть у Ивана Павловича? Нет, тут что-то не так...»

Клубенцов с маркшейдером Зотовым, длинноволосым пожилым мужчиной, склонились над геологической картой. Иван Павлович мельком взглянул на вошедшего, кивнул головой, дескать, садись, и снова устремил все внимание на карту, хмыкая и хмуря седые брови, не удовлетворенный, видимо, результатами обследования. Шалин, внимательно наблюдая за ним, вдруг подумал: «А он ведь почти дома не бывает, ни на час не оставляет шахту... Вероятно, так и есть — воспитанием Тамары он не занимался...»

Клубенцов, словно угадывая, что парторг думает сейчас о нем, оторвался от карты и озабоченно спросил:

— Срочное у тебя дело, Семен Платонович?

— Нет, можно подождать.

— Сейчас я Зотова отпущу... Пятый горизонт думаем расширить, да только не получается что-то: под реку пласт уходит, воды много будет... Впрочем, ладно, Зотов, иди... Все равно с комбинатом это дело надо согласовывать.

А когда Зотов, не торопясь, свернул карты в трубочку и вышел, Клубенцов нажал кнопку электрического звонка. Вошла секретарь.

— Вызовите, пожалуйста, шофера. Скажите, что поедем в Шахтинск.

— Надолго? — спросил Шалин, предчувствуя, что разговор о Тачинском не состоится.

— К ночи приеду. Управляющий трестом вызывает на совещание...

— Это хорошо, — обрадовался Шалин. — Решите же вы там, наконец, этот вопрос с Тачинским... Кстати, дело об обвале где сейчас находится?

— В тресте. Корниенко руками на меня замахал, когда я принес ему выводы комиссии, что Тачинский виновен в обвале и должен понести наказание.

— Корниенко? — усмехнулся Шалин.

— Да, Корниенко... — подтвердил, закуривая, Клубенцов. — Представь себе, он и слушать не хочет, чтобы кто-то из руководителей нес ответственность за обвалы. Предлагает покончить дело Тачинского здесь же, на шахте, «не выметая сора из избы».

— Мое мнение совсем обратное... Я сейчас говорил с Тачинским, и создается впечатление, что наш главный инженер не так прост и прямодушен, как показалось мне сначала. Думаю, что неплохо поставить перед ним вопрос прямо: или работать, как требует настоящий момент, или вообще не мешать нам...

— Ладно, я: подумаю, — как-то сразу подхватил Клубенцов, и парторг понял, что Иван Павлович уже размышлял об этом.

— Теперь сугубо личный вопрос, Иван Павлович... — Семен Платонович улыбнулся: — Когда вы начнете отдыхать по-настоящему?

— Это что — по партийной линии или по личной? — рассмеялся Клубенцов.

— По всем линиям.

Оба посмотрели друг другу в глаза и враз отвернулись, словно устыдившись чересчур откровенной теплоты взглядов.

— Ну, об этом сейчас не время думать... — грубовато сказал Клубенцов, начав неизвестно зачем перебирать на столе листки.

— Сейчас самое время об этом и подумать, — ответил Шалин тоном, по которому начальник шахты догадался, что парторг вкладывает в свои слова серьезный смысл и так просто не отступится. Это задело Клубенцова, который не любил, чтобы за него решали его дела и заботы.

— Давай-ка, Семен Платонович, решим все наши другие дела, когда будет посвободнее, — наморщив лоб, сказал он и встал. — Мне сейчас в Шахтинск ехать.

— Хорошо, — тоже вставая, сказал Шалин, почувствовав нотки отчужденности в голосе начальника шахты.

7

В шахтерском клубе шли занятия драматического кружка. До болезни Аркадий частенько бывал здесь, в клубе, на занятиях драматической группы. Он не без успеха выступал перед шахтерами. Алексей Иванович Каренин, руководитель драмкружка, сказал как-то ему:

— А вам бы стоило серьезно заняться работой над собой... Хорошие у вас данные.

Аркадий смущенно отмахнулся от похвалы, но втайне решил уделять драмкружку еще больше времени.

Болезнь прервала занятия. Сегодня Аркадий с трепетом подходил к клубу, окна которого были ярко освещены. Как всегда перед началом занятий, в фойе танцевала почти вся молодежь поселка.

Разве отнимешь, у молодежи, особенно у девчат, эту настойчивую способность искать и находить любую причину для того, чтобы пронестись в паре по залу, возбужденно дыша от быстроты движений и беззаботного счастья?

— Аркадий!

Это Тамара. Она окликнула его в тот момент, когда он уже брался за дверную ручку.

— Ух! Устала тебя догонять! — порывисто дыша и смеясь, подбежала она к нему. — Ты в клуб? А зачем? Почему не пришел встречать меня? Ну, ладно, ладно... Я не сержусь.

Он хотел сказать, что видел ее с Горлянкиным и потому не подошел, но неожиданно решил, что ничего этого говорить не нужно.

69
{"b":"222132","o":1}