ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Кречетов, припав на одно колено, прицелился в Чекана. Но тот, сгруппировавшись, перевалился через перила галереи и полетел вниз, во двор. Тотчас же оттуда, из-за простыней, громыхнул выстрел. Рухнул, обрывая белье вместе с веревкой, убитый офицер из прокуратуры…

Дыша как паровоз, вслед за Чеканом полетел во двор с галереи Якименко. В просвете между простынями мелькнула плотная спина убегающего человека. Падая, Леха больно ударился коленом, скрипя зубами, поставил ТТ рукояткой на ладонь. Мельком взглянул на убитого, лежавшего навзничь, — совсем молодой еще парень, лейтенант, эх…

— Давай, — прошептал Лежа сам себе и нажал на спуск. Но пистолет только сухо клацнул, отказываясь работать.

— Твою маму грубым образом! — в ярости заорал Якименко на всю Одессу, дергая затвор к чертовой матери. «Наган, что ли, у начальства попросить? — не вовремя мелькнула диковатая мысль. — Их никогда не клинит…»

В этот раз ТТ, словно испугавшись гнева хозяина, был послушен. Но Чекана уже и след простыл. Пока Леха распихивал тяжелые мокрые простыни, пока осторожничал, ожидая засады в арке… Тут и слон бы ушел. Якименко со злобой укусил себя за ладонь, смиряя дыхание. Вот родила же мама сына идиота!.. И ТТ тоже хорош!.. Он втолкнул ненадежный пистолет в кобуру и в ярости рванул с веревки простыню с красивой пулевой дыркой в центре.

— Какой шлимазл понавешал сохнуть столько тряпок?!

— Здесь прачки живут, — вздохнул, пряча оружие, Довжик. — Не пачкай.

Из-за простыней показались запыхавшиеся Гоцман, Кречетов и Тишак. Якименко отвел глаза.

— Этот поц подошел, постучал условным стуком, — рассказывал он, уже немного успокоившись. — Мы выждали, пока замок завертелся, и кинулись. Так поц успел со страха крикнуть. И Чекан, прямо через дверь, шмальнул два раза. В него попал и Довжику досталось…

— Мне только глаза деревянной трухой засыпало, — уточнил майор.

— А не надо было кидаться! — рыкнул Гоцман. — Я же предупреждал, чем может кончиться…

Он рассерженно поднялся со стула, еще раз обежал взглядом ничем не примечательную комнату, постучал пальцем по швейной машинке. И склонился наконец к Роде, который по-прежнему полулежал, только уже не на полу в коридоре, а на кровати. Родя тихо, сквозь зубы подвывал и время от времени ойкал.

— Сильно его?

— Я знаю, товарищ подполковник?.. — пожал плечами Саня. — Я ж не врач…

— Телефон здесь есть?

— Нету… Во всем подъезде нету.

Гоцман и Кречетов, обменявшись взглядами, подхватили Родю под мышки, отчего тот взвизгнул, и поволокли в прихожую. На ходу Гоцман бросил:

— Михал Михалыч, перетряхни квартиру. А мы с Виталием потянем Родю до УГРО…

— А я? — растерянно встрял Якименко.

— А ты давай понятых. И Довжику помогай…

— Считайте, легкая царапина, — озабоченно говорил Арсенин, заканчивая делать Роде перевязку. — Пуля прошла под кожей. Ушиб грудины. Возможно, трещина в ребре. Но в целом, можно сказать, ему очень повезло…

— Ему повезло?! — весело фыркнул Гоцман. Он перестал безостановочно кружить по своему кабинету, потыкал себя пальцем в грудь. — Нескоро будет! Это мне повезло еще как! Я б себе в жизни не простил, если бы потерял такой сочный фрухт! Родя, обойди всю Одессу от Ланжерона до Слободки — нет человека, шобы радовался за тебя, как я это делаю! Даже б твоя мама отдохнула! У меня ж до тебе разговоров — таки языка не хватит…

— Я ничего не знаю, — простонал Родя, закатив глаза.

— Конечно! Без второго слова!.. — рубанул воздух ладонью Гоцман и внезапно резко склонился к раненому: — А я ж тебе поверил, Родя… На горе на моем ты сыграл… Слизень ползучий!..

— Давид Маркович! — строго заметил Арсенин, оттеснил Давида и принялся надевать на раненого рубашку.

— Ой-ой-ой-ой!.. — Родя скривился от боли, покорно протягивая врачу руки. — Не знаю я ничего! О-о-о-ой…

Кречетов стоял у двери кабинета Гоцмана. Рядом, не сводя с майора преданных глаз, вытянулся низенький плотный Лужов, от старательности часто моргавший. На его застиранной до белизны гимнастерке смешно топорщились погоны и болталась медаль «За отвагу».

— Бегом, бегом, Охрятин!.. — Кречетов зло смотрел на неторопливо шагающего по коридору конвойного Охрятина. В руках у того был графин с водой. — Неделю тебя тут ждать, что ли?

Охрятин послушно перешел на бег. Он был похож на медведя, которого научили бегать в цирке из-под палки. Вода тяжело забултыхалась в графине.

— Вот, товарищ майор, — тяжело выдохнул он, притопнув от усердия сапогами. — Вода.

— Свободен пока, — кивнул Кречетов, принимая графин. — А ты, Лужов, стой здесь, и чтобы ни на шаг!..

В кабинете резко пахло нашатырем. Арсенин как раз выбрасывал использованную ватку в корзину для бумаг. Одетый Родя время от времени сильно вздрагивал и морщился.

— Уже не надо, — помотал головой врач, глядя на графин в руках Кречетова.

— Откуда кровь?

Майор взглянул на свои пальцы.

— Это я испачкал. Сотрудника у меня сегодня убили… — Он смочил руки водой из графина, вытер полотенцем, которое протянул врач. — Замечательный был парень, двадцать три года всего…

— Сочувствую… Минут через двадцать его начнет знобить. — Арсенин вновь повернулся к Гоцману, кивая на Родю. — Лучше все-таки дайте ему горячего чаю. В случае чего я у себя…

Кречетов приоткрыл дверь, выпуская врача из кабинета, заодно крикнул Охрятину, чтобы организовал горячий чай. И, присев напротив Роди, стал наблюдать, как нетерпеливо выписывает кренделя по комнате Гоцман. Он снова напомнил майору большого сильного зверя, который выжидает момент, чтобы вцепиться в жертву.

— Ну шо, Родя… — словно в задумчивости произнес Гоцман. — Начнем с Фимы?

— Я его не убивал, — быстро проговорил Родя. — Клянусь.

— А кто?

— Я вам клянусь же… — Родя поднес руку к груди и болезненно охнул, — все было, как я вам и рассказал.

— Та накладная была твоя работа?

— Опять за рыбу гроши! — простонал Родя не столько от боли, сколько от досады. — Не мой это фасончик, Давид Маркович!

Гоцман с ухмылкой взял со стола двумя пальцами поддельный паспорт Чекана.

— А это так тоже не твое?.. И спецмастика, и спецчернила…

. — Это мое, — покорно кивнул Родя. — Пришел человек. Дал ксиву, дал портрет. Сказал, нашлепни, шоб было как на настоящем…

— И человека того ты не знаешь… — утвердительным тоном произнес Гоцман.

Родя усиленно закивал, выпучив глаза:

— В первый раз!

— …и за Чекана того ты не слышал.

— Какого Чекана?

Гоцман тяжело вздохнул, присев боком на край стола:

— Скучаю, Родя.

— А мне, думаете, весело?

— Ты не хами! — рассердился Гоцман. — Разговор еще и не начинался! Кто такой Академик?!

— Не знаю я никакого Академика… — Неожиданно для сидевшего напротив Кречетова Родя начал всхлипывать и через минуту уже натурально плакал в три ручья. — Не знаю! Мне плохо, плохо!.. У меня ранение в груди…

Кречетов, быстро переглянувшись с Гоцманом, как можно проникновеннее произнес:

— Родя. Послушай. Чем скорее ты скажешь, тем скорее все кончится. Только не морочь нам голову. Допустим, кто убил Фиму, ты не знаешь. Но Чекана ты должен знать!

— Не знаю я никакого Чекана, — упрямо помотал головой Родя, хлюпая носом, — и никакого Академика.

— Ты же с ксивой к нему пришел! — не выдержал Кречетов. — И стучал условным стуком!

— Не знаю ничего… О-о-ой, больно как…

В дверь постучали, Кречетов забрал у Охрятина стакан горячего чаю. На столе у Гоцмана тихо затрещал телефонный аппарат.

— Але! Але! Товарищ подполковник!.. — донесся до Гоцмана сквозь помехи заполошенный от усердия голос. — Говорит постовой Перов! Майор Довжик срочно просил вас приехать!..

— А шо случилось?

— Сказал, срочно!.. Але! Ал-ле!..

В трубке раздались короткие гудки. Кречетов взглядом спросил у Гоцмана: что там такое?

— Поехали, — коротко бросил Давид, поднимаясь с места. — Шо-то в квартире…

57
{"b":"222135","o":1}