ЛитМир - Электронная Библиотека

– Надо полагать, прибудет вскорости, – поклонившись, почтительно ответил Ноллис. – Господин барон посылал за ним еще в прошлое воскресенье.

– Хорошо, – решительно сказал Джеффри, набрасывая плащ, – я все-таки поднимусь наверх, что бы там ни приказывал этот старый упрямец. Почтительному сыну, будущему графу Перси, надо присутствовать при последних минутах отца.

Он скривил губы в горькой усмешке и быстрым шагом вышел из комнаты. Джон Ноллис, пропустив господина вперед, последовал за ним.

* * *

Спустя два часа все они стояли рядом с пышным ложем графа: Джеффри; его молодая жена Мария; двое кузенов по материнской линии; еще несколько родственников, жмущихся по углам, которых Джеффри не помнил; заплаканная экономка Дженни, то и дело вытиравшая рукавом слезы; духовник барона… Стоявший возле ложа священник тихо читал молитву, и его невнятные слова действовали угнетающе на окружающих.

Генри Перси умирал. Стоило бросить взгляд на этого исхудавшего человека, и становилось ясно, что жить ему оставалось едва ли пару часов. Пожелтевшая, словно пергаментная кожа обтягивала его угловатый череп, делая похожим на живую мумию. Джеффри заставил себя взглянуть на это знакомое и в то же время уже чужое, далекое лицо отца и тут же в смятении отвел глаза. Ему всегда было не по себе от зрелища близкой смерти.

Он пытался разобраться, какие же чувства испытывает. Горечь утраты? Да, пожалуй… Все же он любил его, хотя отец никогда особенно не выказывал ему приязни. Радость? Нет, только не радость. Странно, но, несмотря на такие близкие перспективы получения вожделенного титула и наследства, радости он не испытывал. Скорее глухое раздражение. Ему противны были все эти родственники, слуги, толпящиеся у одра умирающего, несносны их стоны и горестные вздохи. Он, только он должен был находиться в этой комнате! И только ему должна была предназначаться последняя улыбка отца и его воля. Но нет, слетелись, как стервятники на добычу. Ждут… Джеффри раздраженно обвел взглядом окружающих и презрительно поджал губы.

Дверь в покои барона тихо отворилась, и на пороге показался еще один человек. Все невольно повернулись к вошедшему. Пожилой рыцарь в мокром дорожном плаще, с золотой цепью на шее, кряжистый, с красным обветренным лицом, неуверенно шагнул в комнату.

Присутствующие, видимо, узнав этого человека, почтительно отступили. И то, по правде сказать, в английском королевстве мало кто не знал сына знаменитого графа Ланкастера по прозвищу Кривая Шея, двоюродного брата короля и одного из самых доблестных рыцарей Англии. После того как его отец почти тридцать лет назад помог юному Эдуарду III взойти на престол, король осыпал милостями всю его семью[13]. Генри Ланкастер по праву считался влиятельнейшим человеком в стране.

Молодой Перси выругался про себя. Граф Ланкастер был известен не только своими родственными связями с королем, но и чрезмерной прямолинейностью. Рыцарская честь и долг ценились им превыше всего, что частенько служило причиной неприятностей как для окружающих, так и для самого графа. Сэр Генри был слишком принципиален… Сэр Джеффри едва заметно поморщился, но немедленно придал своему лицу подобающее случаю выражение почтительности и скорби. Джеффри считал большой удачей свою женитьбу на дочери могущественного графа Ланкастера. Хотя он не испытывал к Марии никаких особенно нежных чувств, тесть, к которому так благоволит король, дорогого стоит.

Поэтому он, сохраняя скорбное выражение, медленно двинулся навстречу графу, приветствуя его. Граф был лучшим другом его отца, и следовало убедить сэра Генри в том, что сын искренне огорчен состоянием родителя.

Торопливо поцеловав свою дочь в лоб, старый рыцарь шагнул к Джеффри.

– Как он? – с искренней тревогой спросил граф Ланкастер.

Он вытер капли дождя, не успевшие еще высохнуть на его обветренных щеках, и озабоченно посмотрел на него. У сэра Генри было умное и чуть наивное лицо честного человека, и Джеффри в который раз подумал, как ему удается сохранять положение при королевском дворе так долго.

– Отец очень плох, – с горечью произнес Джеффри. – Проклятые лекари ничего не смогли сделать. Боюсь, что…

Он скорбно умолк. Граф быстро отвернулся, и младший Перси успел заметить, что на глазах Генри Ланкастера блеснули слезы.

Внезапно с высокого ложа, заваленного перинами и медвежьими шкурами, донесся слабый прерывающийся голос:

– Кто там?..

Все вздрогнули. Голос графа Перси был скорее похож на глас с того света, до того он был слаб и невнятен. Джеффри также невольно дернулся от этого страшного звука. Лоб его покрылся испариной. Отец пришел в себя! Как не вовремя…

– Прибыл граф Ланкастер, ваша светлость, – едва нашел он в себе силы ответить.

Из груды подушек раздался смешок, больше похожий на кашель.

– Хе-хе. Значит, мой… сын… тоже здесь? Тем лучше…

Генри Ланкастер шагнул к краю ложа и склонился над умирающим.

– Генри, это я, твой друг.

– Это ты, Генри? Явился… Не думал, что… увижу тебя… перед… смертью! – Речь его была затруднена, но, похоже, барон находился в полном сознании. – Рад… видеть тебя. Это очень… кстати, что ты… приехал. Будешь… свидетелем. Священник… здесь?

Джеффри занервничал. Ему совсем не нравилось то, что говорил отец. Похоже, он решил устроить ему напоследок кучу неприятностей! Джеффри хорошо знал его неугомонную и решительную натуру и умел чувствовать перемены в его настроении. Даже сейчас в слабом голосе умирающего чувствовалась непреклонная воля и какое-то странное торжество.

– Выйдите все! – резко приказал он, обращаясь к присутствующим. – Граф хочет исповедаться.

Родственники и слуги, неуверенно оглядываясь, поспешили к выходу. Кто-то зарыдал. Мария испуганно взглянула на него, но он едва заметным кивком указал ей на дверь. Его жена совсем молода и умом не блещет, а женские слезы и причитания ему уже порядком поднадоели за эти два месяца. Он с раздражением подумал, что она очень похожа на своего папашу – те же выцветшие серые глаза, белесые брови… Он нахмурился. Нечего ей здесь делать.

В комнате остались лишь он, сэр Генри Ланкастер, священник и умирающий лорд Перси.

– Молодец, сынок… – прошелестел со своего ложа граф. – Ловко…

– Отец, что вы такое говорите? – Джеффри, изображая обиду, склонился над ложем. Тяжелый запах болезни ударил ему в нос. Лицо барона уже приобрело желтовато-синюшный оттенок, глаза были закрыты. На секунду Джеффри почувствовал, как противный ком подкатывает к горлу, но справился с собой.

– Простите меня, если я чем-то провинился перед вами, – быстро сказал он и, сделав над собой усилие, поцеловал влажный лоб старика.

Тот открыл глаза, и Джеффри увидел в них безмерную усталость и горечь.

– Недолго… уже… – старик закашлялся. – И я… прощаю… Какой же… я был… дурак… – новый приступ кашля сотряс его тело. – Генри…

Граф быстро подошел к нему. Лорд Перси что-то зашептал своему другу на ухо – что именно, Джеффри так и не услышал. Похоже, что старого рыцаря огорчило то, что он услышал.

– Священник! – раздался прерывающийся голос отца.

Носатый святой отец в коричневой сутане склонился над ложем умирающего, слушая еле слышную исповедь. Джеффри вместе с Генри Ланкастером зашли за занавес, делящий опочивальню на две половины. Они молча стояли, каждый погруженный в свои мысли. Из-за плотной ткани до них доносился монотонный гнусавый голос священника. Это продолжалось долго…

Спустя некоторое время в комнате все стихло.

– Можете подойти к нему. – Духовник графа неслышно зашел за занавес и печально посмотрел на них.

Джеффри вопросительно уставился на священника.

– Он… умер? – его голос сорвался на хрип.

Тот скорбно кивнул.

– Да, дети мои. Граф Генри Перси только что скончался. Я исповедал его и могу сказать, что его душа теперь чиста перед Господом. Перед смертью он передал мне вот это, – монах извлек из широкого рукава сутаны пергамент, запечатанный красной восковой печатью. – Его светлость просил, чтобы я передал его вам. Это его последние распоряжения, записанные с его слов и подтвержденные королевскими атторнеями[14] и шерифами[15].

вернуться

13

Речь идет о заговоре баронов, который возглавлял Генри Кривая Шея, отец графа Ланкастера. В результате этого переворота регент и любовник королевы-матери Изабеллы Французской граф Мортимер был казнен и королем стал Эдуард III.

вернуться

14

Атторней – королевский адвокат.

вернуться

15

Шериф – королевский чиновник, наместник графства.

10
{"b":"222138","o":1}